Мертвое сердце

Примерно середина января. «Поздний вечер. Тишина в школе под номером 69 прерывалась только редкими шуршаниями старой уборщицы где-то в уголке самого здания, которая как обычно мыла полы после второй смены. На улице было темно. За окном была метель. Уборщица поднялась на второй этаж, дабы закончить работу и наконец вернуться домой к своим маленьким внукам. Промыв пол коридора, она остановилась на середине, найдя на полу странную штуковину: в ее старой сморщенной руке блестела интересная штука. Рассмотрев ее, она поняла, что это чья-то цепочка с кулоном. Покрутив ее в руке и надавив на сам кулон, ее взору открылась маленькая фотография внутри: то была красивая темноволосая девушка, глаза ее были темными и жизнерадостными, на самом фото она улыбалась. Бабушка быстро рассудила, что этот милый кулончик оставила какая-нибудь ученица с первой смены. Она положила кулон к себе в карман, чтобы позже положить на вахту на случай, если хозяйка захочет вернуть потерянную вещицу. Резкий звук. За спиной у уборщицы что-то упало и вдребезги разбилось. Она резко обернулась, явно испугавшись от неожиданности. В школе было темно, так что она не сразу разглядела, что не так далеко от нее о пол разбилась маленькая бутылочка с прозрачным содержимым. Бабушка аккуратно подошла ближе, оглядывая осколки. Она осмотрела остатки и поняла, что разбилась бутылочка с уксусом. Бабушка выпрямилась и покачала головой: Надо же! Что вообще посреди школьного коридора делает бутылочка с уксусом? Кто же умудрился ее сюда притащить и оставить? Она решила промолчать сейчас. Все равно, выговор делать некому, а закончить работу надо. Поэтому, она аккуратно собрала осколки и отправила их в ближайшую урну. Пока она стряхивала остатки жидкости на ее руках, по коридору сзади нее послышался протяжный и быстрый топот, словно кто-то быстро пробежал в конце коридора. Тут старушка испугалась не на шутку. Сейчас поздний вечер, возможно часов десять-одиннадцать. В этой школе никак не могло никого быть. Все школьники давно разбежались по домам, все учителя тоже уже ушли еще два или три часа назад. Осталась только она. Так было каждый день, но происходило подобное впервые. Резкий грохот. На лестнице что-то с огромным грохотом упало вниз и покатилось по лестнице. По звукам напоминало что-то тяжелое, вроде огромного рояля. Бабушка схватилась за сердце. Оно больно кольнуло и начало бешено стучать, кажется, у нее резко подскочило давление, а вдалеке послышался чей-то смех. Детский смех, похожий на девичий. Из-за стенки вышел силуэт босой девочки в школьной форме. Она смотрела своими белыми, абсолютно бездушными глазами и широко улыбалась, продолжая смеяться. Девочка, хоть и была в конце коридора, но смотрела прямо в глаза бедной старушке. Та от шока не могла вымолвить ни слова. Она сползла по стене, напрочь позабыв обо всем. Сейчас ее взгляд был прикован к этой девочке. Размякнув на полу, бабушка все также хваталась за сердце, чувствуя, что постепенно начинает задыхаться ни то от шока, ни то от страха. Одно движение. Одна секунда. Старушка уже вовсе не на полу, она вообще не касается пола, прикованая к стене чужой бледной рукой. Она постепенно сдавливала ей сонную артерию, лишая ее возможности дышать. Старушка пыталась невнятно прохрипеть вопрос, что же делает это «существо», но оно ее опередило: — Оно тебе не принадлежит. Отдай его мне, — этот голос более не был похож на девичий, сразу было ясно, что это существо не человек, — отдай его мне! Оно стало рычать, издавать какие-то ужасные звуки, пускать слюни и душить бабушку еще сильнее и с большим азартом, чем прежде. В ее действия была вложена злоба и ненависть. Уборщица больше ничего не могла разобрать, потому что в ее глазах стала мутнеть картинка. Она не могла дышать. Ужас довел ее до потери сознания, а после и пульса. Бабушка умерла.»

***

То был солнечный зимний день. На улице была фантастическая погода для прогулок с друзьями, играния в снежки и валяния в снегу. Но к сожалению, пока этому было не суждено сбыться. Десятиклассница Элина Сафиулина уже давно потеряла смысл во всех этих прелестях. Ничто она не замечала и ничего ее не интересовало, кроме одного человека в ее школе. Никита — одиннадцатиклассник, довольно красивый, высокий и популярный мальчик из школы. В него было влюбленно очень много девушек, собственно, Элина сама не стала исключением. Каждый день она наблюдала за ним из-за ближайшей стены, поглядывая чем занимается ее любимый. Он был очень красив: у него были такие глубокие карие глаза, красивая и душевная улыбка, а волосы напоминали мягкие и пушистые облака по форме, а так они были русые. Весь его образ говорил о том, какой он отзывчивый человек, однако внешность иногда бывает обманчива. — Лиза, ты принесла что я просила? — спросила Элина, когда увидела, что к ней движется силуэт ее подруги. Дойдя до нее и встав рядом с ее «укрытием» для слежки, она протянула напечатанные фотографии. — Принесла. Долго ты собираешься быть в тени и лишь наблюдать за ним? — немного раздраженно ответила Лизия. Кажется, за последние несколько месяцев ее подруга окончательно ей надоела со своим сопливым нытьем по этому парню. Она не одобряла ее выбор, но никак не могла на него повлиять. — А что мне еще делать предлагаешь? — Элина начала внимательно осматривать фотографии, что принесла ее подруга и протяжно сладко вздыхать, будто видит восьмое чудо света на снимке, на что ее подруга лишь в очередной раз закатила глаза. — Либо отвять от него, либо признаться, ну или хотя бы заговорить с ним нормально, для начала, — сказала Лизия, — а вообще, ты же знаешь, какой он… сердцеед, — тщательно подбирая выражение, чтобы не обидеть подругу высказала мнение Лиза. — Может и сердцеед, однако я все сделаю, чтобы он был моим, — сказала она уверенно и улыбнулась, положив нагие фотографии Никиты Камлова себе в карман, дабы никто больше не смел лицезреть подобное, кроме нее. Лиза ничего не ответила. Она знала противный нрав своей подруги. Сказала — значит уже не отступится. Она просто будет рядом, чтобы если что остановить ее, так какона может наделать глупостей. У самой же Сафиулиной в голове происходил полный беспредел. Но как? Как же она заставит его обратить на нее внимание? За столько времени он ни разу не дал и малейшего намека на то, что хочет быть с ней. А знакомы они уже несколько лет. К тому же, у него уже была девушка. Это причиняло еще большую боль. Элина думала об этом, за размышлениями она не заметила, как подошла к его шкафчику и достала бумажку. Каждый день она подкладывала к нему в шкаф или на парту записку с пожеланиями о хорошем дне и всякой подобной банальной ерунде. Элине казалось, если она будет хотя бы так косвенно заботиться о нем, возможно вызовет у него хоть какие-то положительные чувства. Она часто готовила ему бенто, вкладывая в готовку всю свою душу, зная, что у Никиты есть пижама лимура, да и вообще он любит что-то подобное милое, так как смотрит аниме. Сафиулина лишь пытается ему соответствовать и угождать. Также она иногда помогает ему с домашкой. Часто делает ее за него и дает списывать, доставая ответы на контрольные. После каждого такого раза она получала в ответ его очаровательную улыбку и благодарность, от которой на месте таяла, готовая уже броситься к нему в объятия. Элина начала писать записку, как обычно спрашивая не нужно ли ему чего, как он себя чувствует, что нового у него и надеется, что когда он это прочтет и хотя бы поймет, кто оставляет ему эти записки, потому что подписать Эля так ни разу и не решилась. Она забросила маленькую бумажку во внутрь шкафчика и быстро убежала с места преступления, пока кто-нибудь не застал ее за подкидыванием записок в шкафчик самого популярного мальчика в школе. Она на секунду представила, что было бы, если бы кто-то ее спалил и ужаснулась. Вдруг Никита подумал бы про нее плохо. Подумал бы, что она ненормальная и сталкерит его. Этого Элине точно не хотелось. Надо быть аккуратнее.

***

Неделя пролетела незаметно. Наступила новая, первый день недели — понедельник, а значит привычная контрольная по математике. Элина никогда не переживала за себя. Она довольно хорошо училась и у нее никогда не было проблем по каким-либо предметам. Можно сказать, она являлась отличницей. Волновалась она только за Никиту. Тот почти всегда списывал у нее. Они учились в разных классах, поэтому встречались на перемене перед уроком, чтобы Элина отдала ему ответы на контрольную, которые она тайно добывала в учительской, каждый раз рискуя быть пойманной с поличным. Сегодня как раз такой день, когда она отдавала ему ответы. Она ждала его на самой дальней, пустынной лестнице, ведущей на крышу школы, где почти никто не ходит. Идеальное место для уединения. Элина как обычно волновалась. Хоть это было и не впервые, но она каждый раз сильно переживала перед такими встречами, да еще и наедине. В этот день она планировала не просто отдать ему ответы, а начать действовать. Эффективно действовать. Она всю ночь репетировала речь, которую должна была сейчас произнести. Последние минуты до встречи она молилась всем богам о том, чтобы это сработало, а после к ней подошел сам Никита Камлов: — Привет. Ну так что, достала ответы? — перейдя сразу к делу, напрямую спросил Никита. — П-привет, — начала немного неуверенно Элина, но после сделала глубокий вдох и выдох, успокоилась, — да, достала. — Тогда давай их, — Никита подошел ближе и протянул руку к ним, видя, что те смяты у нее в кулаке. На это движение Элина лишь сделала шаг назад, все еще неуверенно, но уже смелее сказала: — Не так быстро. Сначала, я хочу, чтобы ты выполнил одну мою просьбу, — было видно, что Камлов никак не ожидал такой реакции, но быстро собрался, одернул руку и принялся выслушивать ее. — Какую просьбу? Элина сделала небольшую паузу между диалогом, так как тут же из кармана своей кофты достала блестящую цепочку. На ней виднелся кулон в форме сердечка, который можно было открыть. Никита Камлов явно не понимал, что происходит, но ждал, пока Эля сама все объяснит. Она протянула ему этот кулон. Он взял его в руку и начал рассматривать. — Пожалуйста, прими этот кулон и носи его. Ты сделаешь мне приятно, — уже немного смутившись, сказала Эля. Он лишь с недоумением на нее посмотрел, но вопросов никаких не задал. Было ясно, что он согласен на всё что угодно, лишь бы поскорее вернуться в свой класс с ответами. — Ладно, я буду носить, обещаю. Теперь дай ответы, — нетерпеливо сказал Никита. Элина медленно разжала свой кулак и отдала бумажку с ответами. — Надень этот кулон при мне, — потребовала Элина. Никита Камлов лишь кивнул. Он быстро надел этот кулон даже не расстегивая его, так как он и без того быстро налез. Цепочка была довольно длинной. Элина довольно улыбнулась, когда ее кулон поместился поверх его одежды, дабы его видели все. Некая пометка, чтобы к нему теперь никто не смел приближаться. Возможно, наивно, но это только начало. Никита еще раз поблагодарил ее за ответы и убежал вниз по лестнице, спеша скорее вернуться в класс и подготовить все к контрольной. Как удобно, когда он соглашается на все, только потому что очень нужно и он просто торопится. Элина посмотрела ему в след еще несколько секунд, после того, как он скрылся за поворотом, а затем сама, услышав звонок побежала туда же, только в свой класс. «Как надоела эта девчонка… что она вообще мне дала?» — Никита сел на свою парту и задумчиво стал разглядывать подвеску. Он сам того не понял, как согласился ее носить, просто потому что торопился скорей забрать ответы. Было ясно одно — он использовал эту девушку в своих целях, хотя, она была не единственной, кто в этой школе плясал под его дудку только за его смазливое личико. Никита покрутил в руках цепочку, останавливая взор на самом кулоне: серебристый, блестящий. Он немного надавил на сам корпус кулона в форме сердца, а затем немного удивился: в этом кулончике, в его руке, лежала маленькая фотография девочки, которая его и дала. Как же там ее…Элина. «В принципе неудивительно. Но смело. Раз пообещал, придется носить. Я уже привык к особому отношению ко мне со стороны девушек. Хотя, все же, я ведь не буду терпеть ее вечные подкаты, подумает еще что-то лишнее. Все же, у меня уже есть девушка. Попользуюсь, а потом избавлюсь.» — подумал про себя Никита Камлов и закрыл кулон.

***

— Только не говори, что ты опять не спала всю ночь только из-за того, что Никита с тобой поговорил пару минут, — тяжело и совершенно не удивленно выдохнула Лиза. — А вдруг я что-то не то сказала.. что он обо мне подумает?! — истерила Элина, прислонившись к стене и согнув колени, — если я поторопилась? Если мой план не сработает? О Боги, Лиза, я не вынесу жизни без него… — Так, хватит ныть уже, соберись, тряпка! — приказным тоном сказала Лизия и топнула ногой, — нытьем проблему не решить. Либо иди до конца, либо оставь эту затею и этого чертого Никиту Камлова! — Нет! Ни за что не отступлюсь! Я близка к своей победе как никогда! — завопив это, она резко вскочила и выпрямилась, сложив руки по бокам, — напомни еще раз, что за план я тебе говорила? Лизия опять глубоко вздохнула, но повторила: — Во время обеденного перерыва, Никита Камлов вместе со своей девицей, — можно было отчетливо слышать скрежет зубов у Элины, — будут обедать. Они всегда сидят за одним столом и милуются. Никита — брезгливая личность. Одна оплошность — и девушка ему больше неинтересна. Поэтому,твойплан в том, чтобы опозорить эту девушку. Когда она принесет чай ему и себе, ты будешь рядом и установишь ей на проходе точащий гвоздь, так, чтобы она наступила на него. А когда она снимет обувь, чтобы посмотреть, что случилось, ее ноги будут пахнуть чесноком, так как ты натрешь им ее ботинки до этого, но так, чтобы она не заметила раньше времени, — Лизия пристально на нее посмотрела, — Мда, ну и бред… — Все, поняла! И ничего не бред, спасибо, что напомнила, а то я так переживаю! — она потерла ладони, — ну-с, я пошла тереть ей сменную обувь чесноком, пока эта овца не пришла в школу. Ну все, я пошла, увидимся! — Элина помахала рукой своей подруге и убежала. — Ее уже не остановить…Как же мне все это не нравится… — Лизия достала телефон и набрала номер, все еще смотря ей в след. Послышались протяжные гудки, после которых ей ответила девушка с приятным, тонким голоском: — Здравствуйте, я вас слушаю. — Здравствуйте, код «0/15/2», школа «69». Тяжелая стадия одержимости, — проговорила в трубку Лизия. — Вас поняла. Что должно произойти? — резко сменила тон девушка по телефону. — Примерно в два часа сегодняшнего дня в столовой должна произойти небольшая, но трагедия. Одержимая планирует нанести увечье своей сопернице. Приезжайте и задержите ее, — холодным тоном проговорила Лизия. — Ясно. Мы застанем одержимую на месте преступления и разберемся без лишних жертв. Ожидайте на улице, мы скоро подъедем и обговорим план действий. — Жду вас у главного входа, — сказала Лизия и повесила трубку. Можно ли было назвать это предательством? Не думаю. Чувства Элины — лишь нездоровая одержимость, которую надо искоренять, пока не произошло ничего серьезного. Всяко, это лучше, чем потом попасться и поставить крест на своей жизни, из-за того, что Элина кого-нибудь убьет. А сама Лизия, как подруга, пойдет за соучастие.

***

У Эли было просто прекрасное настроение. Скоро она порешает эту противную проблему, под названием Люба. При одном упоминании ее имени у Элины внутри кипит ревность, которой становится больше чем крови в ее жилах. Натерев любимой занозе обувь с чесноком, она пошла гулять по школе. Слабость с запахами Элина выбрала неспроста — она очень долго изучала как самого Никиту, так и соперницу, с которой придется воевать. Она знает, что та переболела коронавирусом еще в 2020 году, а теперь не особо может распознавать и отличать запахи, как и вообще чувствовать. Так что, сама она, когда будет переобуваться не заметит этого запаха и все пройдет как по маслу. Прошло полдня. Наступило время для большой перемены, когда вся школа идет обедать. Элина как раз успела все подготовить, а теперь сидела в столовке и спокойно ожидала, когда придут сами Никита и его девушка. Лизия сторожила на входе у столовой, готовясь подать знак, когда они придут. Лизия махнула рукой Элине. Из дверного проема показалась долгожданная парочка. Элина улыбнулась, поскольку разглядывая любимого увидела на нем ее кулон. Они прошли и как обычно сели за самый дальний стол, чтобы скрыться от чужих глаз. Сам Никита сел, а Люба пообещала принести им обоим по чаю и возможно захватить что-то еще. Она пошла покупать, ни о чем не подозревая, а Элина Сафи уже подготовилась, дабы когда она пойдет подсунуть деревяшку с гвоздем прямо ей под ногу. Она старалась беспалевно наблюдать за ней из под челки, прикрывая свой взгляд. Тем временем у выхода из столовой Лизия нервно стучала ногой об пол. Она тоже была на нервах, так как за самой Элиной должны были приехать по вызову и уже ожидали из укрытия, чтобы задержать ее на месте. Внезапно сама по себе Люба споткнулась. Элина поняла, что все пошло не совсем по ее плану и просто выдвинула под шумок ногой свою деревяшку с гвоздем, надеясь, что та упадет прямо на него. Никита Камлов,до этого повернутый спиной, резко обернулся, когда услышал, что поднос с едой громко упал на пол, а посуда разбилась. Он быстро среагировал, увидев опасность, которая грозила его девушке, а рядом с ним и Элину, которая пододвигала эту самую деревяшку под нее. Никита моментально словил и удержал Любу в воздухе. Элина не ожидала такого и испуганно на него посмотрела, увидев, что он видел ее. Она решила замести доказательства ее виновности и задвинуть деревяшку под стол, однако не успела, потому что Никита, поймав Любу и поставив ее на землю, грозно двинулся в сторону Элины. Быстро преодолев расстояние между ними, он схватил ее за ворот, одним рывком прижав к стене. Из-за резкого удара о твердую стену она закашлялась, а Никита навис над ней сверху, второй рукой грубо сжимая ее щеки: — Ты…тварь… — обезумев от ярости начал медленно говорить Никита, — что ты хотела только что сделать?! Отвечай, шалава! — Что ты говоришь? Я ничего не хотела! — из ее глаз потекли слезы. Ей было все равно, что план провалился, но то, как сейчас ведет себя Никита, заставляло ее находиться в полнейшем ужасе. От страха ее тело будто парализовало, ее сердце бешено стучало, чуть ли не задыхаясь от паники, резко подступившей к горлу. Что сейчас с ней будет? А если Никита возненавидит ее? Она точно этого не переживет. Все в столовой испуганно наблюдали за развернувшийся перед ними жестокой картиной, однако никто не смел лезть не в свое дело, даже разнимать их, все продолжали просто смотреть на то, что происходит, даже отошли, стараясь держаться подальше. Нормально пройти мешали осколки, валяющиеся на полу. — Ничего не хотела?! Ничего?! — Элина клянется: Сейчас перед ней стоял не привычный Никита, которого она так любила. Перед ней стоял сущий демон. От злости он покраснел, а из его рта чуть ли не шли пузырьки пены. Он нагнулся, не ослабляя хватки, хотя Элина и не вырвется, схватил лежащую возле нее ее же деревяшку с торчащим гвоздем и показал ей, чуть ли не царапая стальным гвоздем ее лицо, — Что это, блять? А?! Да я тебя сейчас здесь… Он замахнулся, чтобы припечатать лицо Сафиулиной к этому гвоздю, Элина вся зажмурилась и съежилась, предсказывая болезненный удар, однако прошло несколько секунд, но удара не последовало. Она открыла глаза и увидела, как руку Никиты Камлова сдавил какой-то мужчина в форме. — Парень, не совершай преступление, оставь все дело нам, — спокойным и повелительным тоном, который не терпит отказов сказал мужчина. — Я-то преступление совершаю? Эта девчонка чуть не покалечила мою девушку! Я сам буду решать, что с ней де… — Парень. Такие дела не оставляют на самосуд. Мы разберемся. А теперь отойди, — Никита Камлов еще несколько секунд на него посмотрел, а после, прыснув в сторону Элины ругательства, он отпустил деревяшку, вместе с воротом Элины и отошел в сторону к своей девушке, чтобы убедиться, что с Любой все в порядке. Сам мужчина в форме оперативно схватил Элину за предплечье и отвел в сторону, подальше от толпы и от той стены, где прижал ее Никита Камлов. — Имя и фамилия, быстро, — строго сказал мужчина, все еще не отпуская ее предплечья. — Э-Элина Сафиулина… — заикаясь от страха проговорила она мужчине в форме, все еще стараясь из-за его плеча рассмотреть Никиту и что он сейчас делает. Казалось, ее совсем не волновало, что этот человек чуть не задушил ее пару минут назад. — Ты пройдешь со мной и всё мне расскажешь как было, — как только он это сказал, за его спиной появились другие люди в такой же белой форме как у него. Они обошли Элину сзади и подхватили ее под руки, не давая самостоятельно шагать, а уж тем более сопротивляться, однако Элина не могла просто так уйти, не объяснившись перед Никитой и не попытавшись доказать свою невиновность. — Пустите меня… я не могу просто так куда-то уйти! Никита! — она крикнула ему через всю столовую, попытавшись вырваться, однако у нее не получилось, так как ее сразу перехватили покрепче. Никита Камлов стоял и обнимал свою девушку, даже не обернувшись на ее крик. Это причиняло Элине Сафиулиной слишком большую боль, отчего она еще сильнее расклеилась и разрыдалась. Ее подруга, стоявшая все это время возле выхода, подошла к ней и попыталась спокойно проговорить свою речь. Элина перевела на нее взгляд своих заплаканных темных глаз: — Эля, ты только не волнуйся. Тебя никто ни в чем не обвиняет. Просто тебя допросят. Все, только не сопротивляйся, — пыталась успокоить ее Лизия, на что Элина яростно вспыхнула гневом, который обратила на свою подругу: — Так это ты все подстроила?! Ты помешала?! Эти люди — твоих рук дела, получается?! — она еще яростнее стала вырываться, на что ее просто начали выводить из столовой, а затем и из школы, пока она кричала проклятия своей подруге, — ненавижу тебя! Я не виновата, отпустите! Никита! Она все еще извивалась как уж на сковородке, но все тщетно. В итоге ее посадили в машину и она скрылась за ближайшим поворотом. Ее увезли в неизвестном направлении одна группа людей, а другая группа в одинаковой форме осталась изучать всю столовую и выводить учеников оттуда, прося не особо распространять информацию о том, что они видели. Подруга Элины, хоть и понимала, что поступила правильно, но все равно еще не могла избавиться от неприятного осадка после увиденного. Тяжелая картина конечно, но для самой Эли так будет лучше. Надо избавиться от ее зависимости сразу, пока она не наделала глупостей и не совершила чего похуже. Лиза знала, что ее не станут садить куда-либо и задерживать. Ей просто пропишут тайное лечение через родителей. Она об этом уже позаботилась. Ее допросят и отпустят домой, а на следующий день она вернется в школу невиновной, как ни в чем не бывало, продолжит обучение, а эта история замнется. Ее обязательно спишут на какое-то недоразумение.

***

Так и случилось. Элина вернулась домой к девяти вечера. Видимо, это ей еще повезло: ее допрашивали всего пару часов. Но она и правда была уставшей и истощенной. Эта пытка длилась, как казалось, целую вечность. Она не могла думать о чем-то другом, кроме как о Никите. Что он думает о ней сейчас? Она только все испортила. Не нужно было торопиться и сделать все как-то по-другому. Элина рискнула — и получила полный провал. Ее нисколько не волновала ее дальнейшая участь как подозреваемой, как участь быть падшей в глазах любимого. Что ей мир без Никиты Камлова? Пусть. Она готова отстрадать все что угодно, вытерпеть бурю, пережить ураган, лишь бы он смотрел на нее без презрения и хотя бы чуть-чуть ласково. Ах, а теперь, казалось, это только мечты. Родители странно тактично молчали о случившемся. Они не разговаривали с момента, как забрали ее с участка, куда ее насильно увезли. Родители мельком поговорили со служащими и ничего больше не говорили. Но Элине и не до них вовсе. Видимо, дело замяли, хотя от самой Эли они вряд ли отстанут в ближайшее время. Скорее всего, будут присматривать за ней как за сумасшедшей. Пусть. Отсидев столько часов в участке она твердо для себя решила: если Никита Камлов от нее отвернется — ее жизнь закончилась. Она буквально будет мертва. Смысл к жизни умрет вместе с ней. Сафиулина подошла к окну в своей комнате: за ним простиралась такая желаемая свобода, которую она так хотела. Свобода вместе с ним. Завтрашний разговор с Никитой все решит. Она перевела задумчивый взгляд на небо и решила, что построит эту свободу и то счастье, о коем она мечтает самостоятельно. Больше она не совершит той ошибки, которую по своей глупости и доверчивости допустила и не поделит ни с кем свои переживания. Отныне и никогда.

***

Утро. Новый день. Можно сказать, решающий. Элина не могла никак унять дрожь в ногах с тех пор, как стала с кровати, а ведь она уже шла прямиком в школу, чувствуя, как покрывается мурашками, но вовсе не от того, что на улице минусовая температура и зима. Дойдя до школы, она быстро прошла в свой класс и скинула портфель. Она все размышляла на тему того, что за таблетки дала ей сегодня мама перед завтраком. Сказала, что это витамины и надо принять, но Элина лишь притворилась, что приняла их, имитируя, что глотает, на самом деле, она зажала таблетку где-то у нёба. Она не совсем дурочка. Ее точно считают психичкой. Она не понимает, почему. Люба может быть счастливой. Кто-то другой тоже. Так почему Элина не может быть счастлива со своим родным и любимым человеком? Да, это не так легко, но возможно просто ей стоит побороться за это счастье. Элина начала копаться в своем рюкзаке, чтобы достать важную для нее вещь и держать при себе. Идя по школьным коридорам, ноги сами занесли ее в сторону к кабинету Никиты Камлова. Мандраж охватил ее с новой силой. Сердце застучало где-то в горле и застряло там же, когда она увидела его вдалеке. Она машинально съежилась, все еще помня его последний сильный гнев, овладевший им тогда. Вчера она действительно испугалась, что между ними все кончено. Но у нее еще есть шанс на счастье. Он разговаривал со своими одноклассниками, стоя боком к Элине, пока его боковое зрение само не зацепилось за нее. Заметив ее на расстоянии от себя, пристально смотрящую на него, Никита нахмурился, но не более того. Он что-то коротко сказал своим друзьям, махнул им, а после развернулся и направился в сторону к самой Элине, которая, не ожидая такого резкого действия вздрогнула, оставаясь стоять на месте и ожидать его дальнейших действий. Когда расстояние было преодолено, он дошел до Элины и остановился от нее на расстоянии вытянутой руки. — Надо поговорить, — сказал он это твердо, от чего Элина опять обмякла от волнения. Никита подхватил ее за предплечье, совсем не заботясь о ее комфорте, поволок в сторону того самого места, на пустынную лестницу, ведущей на крышу школы. Они поднялись по лестнице и в какой-то момент Никита резко остановился. Она последовала его примеру. Стоя, как вкопанная, она смотрела на его широкую спину, пока он не развернулся к ней. В его глазах мелькали и стреляли молнии, поражая ее каждым своим выстрелом. Немного помолчав, он наконец произнес: — Во-первых, пока ты не начала оправдываться, я хочу сделать одну вещь, — он подошел к ней ближе, залез в свой карман и достал цепочку, протянул ее Элине, — я бы мог просто избавится от него, но решил вернуть. Мне мерзко то, что меня связывает хоть какая-то вещь с тобой. Забирай. Элина пару секунд посмотрела на протянутый, ее собственный кулон, а затем выдохнув, взяла его в руки и положила к себе в карман. Она опустила взгляд в пол, не в силах смотреть на него пожирающий ее душу взгляд: — Никита, я не виновата. Ты зря на меня сердишься. Вышло недоразумение, поэтому я сейчас стою перед тобой, а не сижу в обезьяннике, — начала оправдываться Элина. — Не виновата говоришь? — она кивнула. Никита резко схватил ее одной рукой за подбородок, а второй отвел в сторону, опять прижимая к стене. Он заставил ее посмотреть на него через силу, — а в глаза скажешь? Волей-неволей, а посмотреть пришлось. Ее взгляд, абсолютно потерянный и беспомощный был устремлен в его холодные глаза. Она облизнула губы, так как те, от волнения и переживаний стали сухими. Она набралась смелости и сказала: — Скажу. Я не виновна в том, что я теряю голову, если дело касается тебя. Просто потому что такова моя любовь, — честно призналась она. Держать в тайне уже никакого смысла не было. В конце концов, ей нечего терять. — А если я не хочу такой любви? — он подошел ближе к ней, почти вплотную. Их лица отделяло расстояние в пару сантиментов. Элина смутилась от такого расстояния, но поддалась свои чувствам и эмоциям. В последнее время, она делала это слишком часто. В одно мгновение она приблизилась к нему и поцеловала его в губы, наслаждаясь секундным чувственным с ее стороны моментом, пока Никита резко не отстранился, а после чего рукой, которой он удерживал ее за предплечье, прижимая к стене, быстро влепил ей пощечину. Не сильную, но обидную. Она посмотрела на него взглядом, в котором читалась абсолютная преданность ему, но смешанный с горечью, обидой и унижением. А еще в нем читалось отчаяние и усталость. Элина, сама того не ожидая, быстро рванула на крышу, с такой скоростью, с какой она сама не ожидала. Быстро преодолев расстояние в десять ступенек, она ловко открыла тяжелую металлическую дверь, которая, на удивление, была открытой, выбежала на саму крышу. — Блять! — до Никиты дошли ее мысли и очевидные намерения. Он бросился за ней по ступеням вверх. Также быстро преодолел расстояние, открыл дверь и выбежал. На улице был крупный снегопад. Элина стояла возле железных перил. Под ее ногами четыре этажа. Огромная школа. Она смотрела в низ и думала. Ее волосы раздувал сильный ветер. Ее тело реагировало на холод, но ей было все равно. Никита остановился в паре метров от нее, попытаясь вывести на диалог: — Не делай глупостей, а меня виноватым, отойти, сейчас же оттуда! — начал он, уже раздражаясь ее импульсивным необдуманным действиям. Она лишь продолжила стоять на месте, а после снова посмотрела на него своими красными от слез глазами. Щека все еще горела, она была такого же цвета, как и ее заплаканные глаза. — Я не буду делать глупостей, сам подойди и убедись. В любом случае, с ближнего расстояния ты чуть что схватишь меня и не дашь мне спрыгнуть, — спокойным голосом проговорила Элина. Казалось, она уже не соображала о чем говорит и чего хочет. Для чего тогда она побежала на крышу? Тем не менее, Никита Камлов послушался. У него попросту не было другого выбора. Либо она прыгнет, либо он будет делать то, что она скажет. Он подошел ближе и встал напротив нее. Она облокотилась локтями о перила, которые были ей по пояс, как бы показывая ему, что она контролирует ситуацию и если что спрыгнет не раздумывая. Никита стоял и пристально следил за ее действиями, стараясь если что не упустить момент. Уж из-за кого, но из-за нее точно в тюрьму не хотелось. — Еще в начале пятого класса, — внезапно начала свой монолог Элина, — еще тогда, я впервые увидела тебя и сразу же влюбилась до беспамятства. Я видела сны только с тобой. Все мои мысли принадлежали одному тебе. С самого начала я была рядом с тобой, вечно готовила тебе ланчи и таскала в школу, пытаясь привлечь твое внимание. Помогала с домашкой. Давала списать все контрольные. Была рядом, когда это было необходимо, во все тяжелые дни с того времени в твоей жизни. Я поддерживала тебя и помогала, однако ни разу даже не слышала с твоих уст своего имени. Ты попросту не помнишь девушку, которая без оглядки в тебя влюблена, готовая ради тебя на всё что угодно. Ты пренебрегал мной, а я тебя все равно люблю. Люблю больше всех на свете… — она запнулась. Ком в горле все же мешал ей говорить. Слезы текли неконтролируемым ручьем из глаз, не собираясь останавливаться. Сейчас она хотела выговорить все, что накопилось у нее внутри за последние годы, — И даже такое отношение меня устраивало. По крайней мере, у меня был хотя бы какой-то контакт с тобой. Да, может быть, это безумие. Но что мне еще оставалось делать? Я не могла сделать большего, кроме как наблюдать за тобой издалека, каждый раз изнывая и тоскуя по тебе, думая, что я сделала не так? Почему ты не видишь мою искреннюю преданность, заботу и любовь к тебе? Почему ты выбирал других девушек, которые и не подышали в твою сторону за все время твоего знакомства с ними. О, как это было больно наблюдать за тем, как целуют, обнимают и ласкаюттвоеголюбимого. Ты даже ни разу не пытался понять меня и принять моих чувств. Хотя, ты был единственным человеком, который впервые в жизни отнесся ко мне хорошо. Уделил внимание, слушал, разговаривал со мной, заставлял смеяться, когда мы только познакомились. Моим родителям никогда не было до меня особого дела. Друзья от меня отвернулись, когда узнали, что моя мама когда-то была больна шизофренией, а после узнали, что я влюбленна в мальчика и сильно от него завишу — так вообще стали избегать, подозревая во мне ее наследственные наклонности… они все считают меня сумасшедшей… Она стояла перед ним и дрожала, хныкала, как маленькая девчонка. Прежнее раздражение и злоба куда-то испарились. Никиту невольно тронул ее искренний и сердечный монолог. Он почувствовал себя очень виноватым. А ведь если задуматься, во всех своих бедах он был виноват сам. То, что девчонки бегали за ним и не давали проходу только из-за того, что он сам не объяснил им о том, что он занятой и не нуждается в их внимании. Но нет же, возомнил о себе невесть что только из-за того, что ему повезло со внешностью. Какой же он жалкий. Думал, что может использовать людей, играл с их чувствами, а после, когда надоедало, бросал. Какое же он ничтожество. Никита ослаб и обмяк. Былая напыщенность и гордость куда-то испарились. Он стал плавно, мягко, без агрессии подходить поближе к Элине. Хоть он и понимал, что не сможет загладить свою вину, что бы он сейчас ей не сказал, но он чувствовал, что должен что-то сделать. Подойдя совсем в полную, он опять взял ее за подбородок, но уже мягче и нежнее, как бы своими действиями показывая, что он ей не враг и не хочет навредить ей. Аккуратно поднял его на себя, снова заставляя посмотреть на него. Они снова встретились взглядами. Теперь у Элины были не только красные глаза, но и нос, который был толи заложен, толи просто ледяным, от нахождения на холоде, никак себя не защищая от мороза. Этот взгляд был полон нежности, вины и сожаления. Самого искреннего, которого она только видела. Он накрыл ее щеку второй свободной рукой, все еще поддерживая подбородок пальцами, взял ее в обе ладони и стер новые слезы, упавшие с ее глаз большими пальцами. — Прости меня. Прости за всю боль, что тебе пришлось пережить из-за такого эгоиста как я. Прости, что так и не смог отнестись к твоим чувствам ко мне со всей серьезностью. Пойми, тебе надо жить дальше. Я не могу принадлежать тебе, только потому что я тебе сильно понравился. Прими, что у меня уже есть девушка, которую я очень люблю. У тебя будет лучшая жизнь без меня. Ты опять полюбишь и будешь счастлива… — Элина смотрела на него стеклянными глазами, что казалось, сейчас ее сознание ей вовсе не принадлежало, а сама она смотрела не на него, а будто куда-то за его спину. Она перестала вжиматься в перила и взяла его руки, лежавшие на ее щеках в своих и неожиданно крепко сжала. — Глупый. Как же ты до сих пор еще не понял… — она резко дергает его на себя, буквально швыряя в перила, вкладывая в это всю свою накопленную энергию, наклоняется к нему всем корпусом, буквально сталкивая его вниз. Если бы он не схватился за перила, в которые упиралась она, он бы тут же свалился. Сейчас он еле удерживался на весу, всем телом опрокидываясь вниз. Теперь уже над ним нависала сама Элина, довольно улыбаясь, — у меня не будет жизни без тебя. Если ты не можешь принадлежать мне в этом мире — ты не будешь принадлежать никому. — Нет… Элина… не смей этого делать! — тут же закричал Никита, но было уже поздно. Элина отпрянула от него своим телом, отцепляя его руки от перил, которые итак скользили, больно щипали руки и примерзали из-за льда, покрывавшего их твердой коркой. — Прощай, моя любовь. Мгновение и его руки оторвались от перил. Он тут же судорожно начал размахивать руками, но не успел ухватиться за что-то другое, так как все произошло в одну секунду, которая длилась сродни целой вечности для самой Элины. В ее памяти во всех красках отпечатался день, когда ее любимый разбился о земной, недавно очищенный от снега асфальт, превращаясь из живого человека в тряпичную, словно чем-то набитую куклу, распластавшуюся на земле без единого намека на жизнь. Его кровь окрасила белоснежный покров снега красивее тысячи бы написанных картин самых известных художников мира. Примерно так Элина видела начало своего конца.

***

Примерно конец января. — Останови здесь, — холодным тоном, приказала девушка в черной, как темная ночь одежде. — Дочь… стоит ли? Ты принимала сегодняшнюю порцию таблеток? — неуверенным голосом спросила мать за рулем. — Да. Не беспокойся обо мне и не переживай. Я в полном порядке. Мне нужно там побывать, — спокойным и уже мягким, убеждающим тоном попросила дочь. — Может, мне стоит пойти с тобой? — взволнованно предложила мать. — Нет. Я должна сама. Пойми меня, мама. Хоть раз в жизни. Пристальный, но недолгий взгляд между матерью и дочерью убедил женщину поддаться. Женщина за рулем молча разблокировала машину, позволяя своему ребенку выйти. Девушка тут же вышла из машины и захлопнула за собой дверь, зашагала в известном только ей направлении. Стоило ей пройти немного от машины — она уже исчезала из виду. Из-за сильного снегопада на дорогах образовалась небольшая дымка, поэтому дальше своего носа ничего не было видно. Но девушку в черном это нисколько не волновало, она лишь подмечала особенность погодных условий, выпавших именно на сегодня. «Снегопад. Прям как в тот день». За размышлениями она провела всю свою дорогу, пока не поняла, что она уже пришла на место назначения. Подойдя к калитке и открыв ее, она вошла в огромное поле больших размеров, украшенное разными памятниками и крестами. Зимой это не особо имело значение, так как все, что там было, накрывало плотное и белое покрывало из блестящего на солнце снегу. Девушка была здесь первый раз. Нужная могила будто сама привела ее к себе же. Она остановилась перед ней, утопая в огромных сугробах. Ни одной души. — Вот я и пришла, родной, — ласково произнесла темнолосая, стряхнув с фотографии, прикрепленную на крест снег, который полностью ее покрывал. Ее любимое смазливое личико. Такова судьба, так рано умер. Элина залезла в карман своего черного пуховика и достала оттуда до боли знакомую цепочку с кулоном, немного потрясла им в воздухе, как бы «демонстрируя» дар, который она принесла. — Я пришла вернуть тебе это, — с этими словами она подошла ближе к засыпанной снегом могиле и повесила на крест кулон с серебряной цепочкой, — когда-то, он весел у тебя на шее, но теперь… он навсегда останется при тебе. Она развернулась, ища взглядом скамейку, куда можно сесть. Найдя ее прямо возле могилы, она подошла, отряхнула и села. Она снова уставилась на безмолвный крест, еле торчащий из под слоя снега. Еще более удивительно, что она смогла найти здесь скамейку. — Ты знаешь, я отдала тебе не только этот кулон тогда, но и частицу себя. Теперь, я пришла вернуть тебе свою жизнь и этот кулон полностью. Если не в этом, так в ином мире мы обязательно будем вместе. Обещаю тебе, родной. После этих слов, она снова залезла в свой карман и медленно вытащила оттуда маленькую стеклянную бутылочку с прозрачной жидкостью. Открыв ее, в нос врезался резкий острый и режущий глаза запах самой настоящей уксусной кислоты. Она выдохнула. Свои последние слова она произнесла, адресовав смотря намного дальше и глубже этой могилы. В самое, самоемертвое сердце. «Если ты не можешь быть моим, то не можешь быть ничьим больше». — с этими словами она приняла смертельный напиток, связав себя навсегда между мирами живых и мертвых. Уродливые и разбитые сердца никогда не смогут обрести покой. Даже после того, как они перестанут биться.