Ты не стал судьбой.

      8 декабря, 2013 год. Спорткомплекс «Олимпийский».       Тимур уходит со сцены, и я делаю глубокий вдох. Сейчас она исполнит песню, которую не исполняла с конца 70-х! Я, как ценитель её творчества, просто не могу это не запечатлеть, и достаю новенький iPhone. Это должно остаться у меня не только в голове, но и на телефоне. Обязательно закину на флешку или выложу в твиттер.       Вот Алла выходит на сцену, улыбаясь зрителям. Я знаю, что она не ушла со сцены. Слова — это, всего лишь, слова. А на деле, Аллуся бежит под любым предлогом на сцену. Поиграть словами она всегда любила.       — Это для вас, — улыбается она, и я включаю запись на телефоне.       Алла входит в образ, немного пританцовывая в такт музыке, что смотрится весьма круто. Её весьма закрытый наряд делает её благородной, но взбитые рыжие кудри выдают дерзость и фирменную фишку. В похудевшей бывшей жене я нахожу отголоски той женщины, которая поёт, на начале карьеры. Хотя я и был мал тогда, но, собирая в последующие годы коллекцию легендарных пластинок и видеозаписей, я могу с точностью сказать, что в ней ничего не изменилось. Скорее, изменились возможности, что Алла активно использует, но, не более. Та рыжая девчонка даже и не подозревала, что её ждёт такое великое будущее, с песнями о разбитом сердце, иногда заполняя печаль весёлыми ритмами и текстами. Она — гениальная, и говорить о ней я могу долго. Как и о певице, как и о своей бывшей.       С годами наши отношения переросли в хорошую дружбу между нами, не вписывая сюда Максима. Она всегда знала, что мы не будем друзьями после прошлого, и, наконец, перестала мне навязывать это общение. Наше взаимопонимание доросло до того, что я уже с улыбкой смотрю на их брак. Алла счастлива. Я не знаю, какие меж ними отношения, но, я вижу, что их всё устраивает. И это самое главное.       «Его успех — это мой успех. Его полнота — это моя полнота. Его худоба — это моя худоба. Его судьба — это моя судьба. Его непогода — это моя непогода. Его Храни Вас Бог — это моё Храни Вас Бог». — Алла Пугачёва на дне рождение Ф. Киркорова в 2000 году.       Твоё счастье, Аллусь, — это и моё счастье. И я, правда, счастлив. Пусть, что делать? Пусть ты не стал судьбой. Помню день любой, помню час любой, Помню каждый миг, каждый миг с тобой. До сих пор стою я у той черты, Где мой свет в окне, где весь мир был — ты, Где, прости меня, был добрее ты!       У меня странное чувство, но исполнение шикарное. Это, скорее всего, просто эмоции. Она всегда вызывает у меня эмоции, порой такие, что, хоть стой, хоть падай. До сих пор стою я у той черты, Где, ворвавшись вдруг в жизнь мою, Все в ней спутал ты! Ни к чему скрывать, что ночей не сплю, Что тебя люблю, что тебя люблю, Все равно люблю, лишь тебя люблю, Лишь тебя!       Эта хрипота в её голосе придаёт песне такую перчинку, что я просто не могу вздохнуть. Меня охватывают такие эмоции, что я готов простить ей всё, пусть она и пока ничего не творила. Её голос для меня как гипноз. Была бы Алла смышлёней, загипнотизировала бы меня со словами: «Скажи код от твоей карточки», и я бы ей сказал заветные четыре цифры. Хотя, я и так готов ей всё купить или подарить. Смотреть, как она радуется какой-то шмоточке или украшению — одно удовольствие. Во времена брака, помню, она пищала от радости, когда я приезжал домой с большим букетом её любимых розовых роз. Утыкалась в них, и была видна лишь кучерявая рыжая голова. Хотел бы я вернуть то время? Скорее, нет. На то оно и прошлое. Я бы умер от загрызения совести, что моя Алла-Виктория осталась без меня. Поэтому, развестись — это, действительно, было лучшее решение. Пусть, что делать? Пусть нет к тебе дорог, И всему свой срок, на земле есть срок, Вышло так, что стать ты судьбой не смог. Должен быть закат там, где был рассвет. Первый снег прошел и замел твой след. Но в душе навек остается след.       Мой мандраж усиливается, хоть и незначительно. Лишь бы не простудился. Мне столько надо отплясать концертов, а главное — не заразить Аллочку, что болеть не к месту. До сих пор стою я у той черты, Где, ворвавшись вдруг в жизнь мою, Все в ней спутал ты! И к чему скрывать, что ночей не сплю, Что тебя люблю, что тебя люблю, Все равно люблю, лишь тебя люблю, Лишь тебя!       Всё на пару секунд замолкает, и мне даже, кажется, что зал перестаёт на это время дышать. Я вздыхаю, ожидая долгую кульминацию, но она начинает говорить: Зачем ты ворвался в мою жизнь? Зачем ты всё спутал в ней? Я никогда не прощу себе этого, Никогда.       У меня округляются глаза, и я медленно опускаю телефон. Голова прокручивает один момент. Что?.. Она ведь… Она ведь говорила это мне! Недавно. Когда мы ссорились, именно эти слова слетели с её уст. Мы тогда разругались из-за какой-то мелочи, превратив спор в многомиллионный сериал с выяснениями отношений.       Пару дней назад.       — … Ты — просто гениальная артистка! — кричу я, не заботясь, что нас могут услышать. — Сыграла свою же роль! Помогла девочке отыграть свою же сцену!       Я вижу, как ей неприятно, довольствуясь сказанными словами. Она, и в правду, сыграла свою же роль. Как в 2004 или 2005 году. И я знаю, что ей стыдно.       — Только ты переиграл! — ухмыляется она. — По сценарию ты уходишь, не обращая внимания на чувства жены. А в жизни ты остался, как верный пёс. Тряпка!       Она не отступает, и давит ещё больнее. Да, это было. Я остался, потому что любил. Я просто не мог по-другому. Задыхаясь ночами от слёз, я перестал готовить очередные колкие фразы и ответы, потому что это было лишним. Мне хотелось увидеть её, пусть она и орала постоянно на меня.       Хоть и мы поссорились в то холодное утро, и я, действительно, готов был уйти, но, я всё равно любил и был готов бросить мир к её ногам. И её просьбы остаться просто дурманили мою сломанную душу. И я остался. Жалею ли я об этом? Только когда она пытается унизить меня этим. И сейчас меня начинает это бесить.       — Я топтал свои чувства, потому что верил тебе! — по моим венам течёт злость, я готов повторить сцену из «Мистер и миссис Смит», где они избивали друг друга.       Её это тоже выбешивает, я вижу.       — Если бы ты не был таким настырным, и понимал всё с первого раза — ничего бы не было! — она топает ногой от злости, что выглядит мило, конечно, но, с другой стороны, это Алла. — Что женится потащил, что венчаться! А сам даже не слушал, о чём я говорю. Это я! Слышишь?! Это я была твоей собакой, которая верно и преданно сидела дома, дожидаясь хозяина! Это я старалась привлечь твоё внимание, пытаясь напомнить, что у тебя есть жена! Зачем ты только ворвался в мою жизнь?! — она начинает плакать, уже переходя на сорванный голос, закрывая лицо руками, а я теряюсь от её признаний. — Зачем ты всё спутал в ней? Я никогда не прощу себе этого. Слышишь? — Алла замотала судорожно головой, всё ещё скрывая слёзы руками. — Никогда.       Я обнимаю её, готов убить себя за то, что заставил плакать любимую женщину. Пусть я тряпка. Пусть. Во мне кричит обида, и я всегда стараюсь сказать всё, чтобы ей было больно, как и мне, когда меня бросили. Но, я не вспоминаю в эти моменты, что сам ничем не лучше. Знает ли она, со сколькими я был до и после? Догадывается. И всё равно любила.       — Пусти меня… — сдавленно говорит она куда-то мне в грудь, легко ударяя меня по ключице. — Пусти…       Я сжимаю её крепче, пока она настоящая. Пока она снова не надела маску сильной женщины, и я мог понять, что она меня любила. Что я был ей дорог, как и она мне. Что мы были единым целым.       — Я люблю тебя, — шепчу я, и она сильнее вжимается в меня, уже не пытаясь колотить по груди.       — Где ты был раньше?!       Раньше я был взбалмошным артистом, которому вскружило голову от популярности. Мне так хотелось окунуться в пучину этой сладости, что я просто забывал о своей семье. Безусловно, я любил и люблю. Но и сцену я любил и люблю. Каждый сделал свой выбор.       Я поднимаю её на руки, предварительно закрыв дверь. Нет, это не тот момент, когда нужна страсть, в которой мы всё простим друг другу. Я сажусь, и держу её в своих руках на коленях, прижимая голову к своему плечу. Оказывается, это так успокаивает. Хоть и больная спина ноет, когда я начинаю так активничать, но сейчас это неважно. Сейчас всё и все становятся такими второстепенными, когда в моих объятиях она — не женщина другого мужчины, а вновь моя, что за это я готов пострадать одну ночь от болей в спине.       Мы сидим так недолго — ко мне стучится Лолита, которая зовёт меня по времени на мой номер, и мне приходится оставить Аллу одной. Она смотрит на меня, её заплаканные глаза делают голубую бездну трагичной и печальной, что моё сердце сжимается. Я не люблю, когда кто-то плачет, тем более Алла, поэтому указываю на зефир на столе и ухожу.       Моему удивлению нет предела, и я стою с непониманием. Но, тут же всё проясняется глубокими строками: И к чему скрывать, Что ночей не сплю, Что тебя люблю, Лишь тебя люблю, Что тебя люблю, Лишь тебя люблю, Лишь тебя…       Моё сердце так трепещет, хоть я и понимаю, что уже слишком поздно. Выбор сделан. Я не стал её судьбой, ведь её судьба — это совершенно другой. Правда, какой из множеств — загадка. Но, кто я для неё, знает лишь она сама.       Она принимает аплодисменты, и тут я выхожу из ступора, понимая, что снимаю свои ноги. Супер! Я ведь так хотел смотреть в последующие годы на свои ботинки! Но, самое ценное я увидел и запомнил. Слова из песни не выкинешь, как и этот фрагмент из моей памяти.       Когда должны были меня объявлять, Алла передала это дело Лолите. Могу поспорить, что у неё дрогнет не только голос, если она решится назвать моё имя.       — У тебя это так хорошо получается, поэтому объяви следующий номер, — говорит Алла. Праздник-праздник. Без праздника как же? — именно поэтому, Алла Борисовна, я зайду к Вам попозже, дабы развлечь, чтобы понять суть Ваших злодеяний. — Без человека-праздника как же?       — Алла Борисовна, я сейчас на ухо спрошу. Это он…? — не слышу, что она говорит, но понимаю, что это я. Логично? Логично. — Ваш бывший? — спрашивает уже Лола в открытую.       — Да, — отвечает рыжая бестия, и я слышу ухмылку Лолиты, но тут Алла всё портит: — А вот настоящий сидит.       — В присутствии настоящего супруга, — продолжает Милявская. — Объявляю бывшего, — я улыбаюсь, думая, какая же бестия у меня бывшая. Просто взбалмошная баба! — Народный артист, мой сосед по Болгарии — Филипп Киркоров!       Когда я пересекаюсь с ней, на удивление, в пустом коридоре, — она, видимо, шла в гримёрку, откуда я только ято вышел, — мы остановились напротив друг друга.       — Ей лишь музыка судья? — спрашивает Алла, используя стихи из моей песни.       — И к чему скрывать? — отвечаю тем же.       На лице её появляется лёгкая улыбка, она словно ничем не нагружена. Подходит ко мне, касаясь моей груди, прям над сердцем:       — Лишь тебя, Филипп, — шепчет она, и тут же уходит.       Шлейф её духов остаётся у меня в памяти, как и в большинстве ночей на прошлой неделе. Сладкий аромат будоражит моё сознание, как и её слова. Да, не стал судьбой. Да, поздно. Но, «Лишь тебя, Филипп».              Мы весь вечер переглядываемся, а из моей голови не выходят эти строки её песни. Меня бросает то в жар, то в холод. Но, я ничего не могу сейчас сделать или сказать, потому что кругом народ. Была бы возможность...       Я чувствую пронзительный взгляд на себе, и поднимаю глаза с тарелки на друзей. Каждые разбились по паре, что-то активно обсуждая, и я перевожу взгляд на неё. Конечно, это была она. Алла легко улыбается мне, глядя в мои глаза. Что она хочет? Бог его знает. И тут она встаёт, и увиливает с поля зрения. Перевожу взгляд на Алину, и, конечно, она всё знает. Наша целительница отношений. Она кивает, указывая в сторону, куда ушла моя бывшая жена.       Когда я подхожу со спины, голые плечи Аллы покрываются мурашками. Я это так отчётливо вижу, что меня самого пробирает дрожь. Чувствую себя типичным девственником, перед самым процессом.       Я не осмеливаюсь её обнять, но она берёт инициативу на себя, поворачиваясь лицом ко мне.       — И почему ты не стал судьбой? — задумчиво спрашивает Алла.       Я не знаю, что ответить. Точнее, знаю, но, уместно ли это здесь?       — А разве это главное? — улыбаюсь я, не раскрывая своих ответов на её вопрос. Не стоит. — Ведь, лишь меня, Аллусь?       Она смотрит на меня так проникновенно, что у меня подкашиваются ноги. Её взгляд так глубок, что я могу в них утонуть. Алла молчит, хотя я и так знаю ответ. Потом она тянет меня за шею к себе, и целует в губы. Хотел бы я, чтобы время застыло? Да! Я обнимаю её за талию, прижимая к себе. Это действие красноречивее любых слов.       «Лишь тебя, Филипп». — звучит у меня в голове, пока мы продолжаем наслаждаться моментом. Живу ли я ради этих слов? Да. И она об этом знает. Как и я о тех её словах. Всё честно? Всё честно. И к чему скрывать, Что ночей не сплю, Что тебя люблю, Лишь тебя люблю, Что тебя люблю, Лишь тебя люблю, Лишь тебя…