Искры и Клинки / Sparks and Blades

☽ ⋯⚔️。」^

«Я не знал, что делаю, когда наводил на него меч, но видя его отражение в своем лезвии, я правда запутался. Это было так… неправильно, неправильно просто делать этого, и видя его глаза, такие грубые но почти.. скорбящие, я понимал, что он тоже так считает. Наши мечи столкнулись воедино, разбрызгивая сотни искр вокруг наших тел, и когда мы видели друг друга на поле битвы, мы поняли, как на самом деле желаем победы, но если мы сражаемся вместе, против друг друга, мы готовы уступить другому, отдав свой желаемый выигрыш. Если я сражаюсь с Джун Хеком, значит я поддамся ему, а он— мне. Это ли не преданность?» Меч Докчи был тяжёл в его руках, полных мавзолей, остриё мерцало, но не более остро, чем взгляд Джун Хека. Лезвие встретилось с его мечом с грохотом, и в этот момент время замедлилось. Их глаза встретились в едином мгновении, когда холодная сталь соединилась, как две половины одной души. Докча почувствовал, как его грудь сжалась от странного чувства: они оба знали, что это было не просто сражение. Не борьба за победу или честь, а нечто гораздо более сложное. Это была борьба за взаимное признание, за признание их несловесного союза. Джун Хек подался чуть назад, позволяя лезвию Докчи чуть коснуться его плеча, но не разрешив полностью себя ранить. Он ослабил удар, будто специально позволяя врагу, которому доверяет, одержать этот небольшой выигрыш. Этот момент, когда он отступил, был словно молчаливым предложением: «Ты можешь победить, если хочешь» Докча не был уверен, что делать. Он мог бы продолжить, словно истинный противник, но что-то в этом поступке Джун Хека заставляло его замедлиться. Вместо того чтобы использовать момент для атаки, он решил немного отступить, проверяя реакцию его спутника. И в тот момент, когда сталь на миг приостановилась, он понял: Джун Хек тоже готов отдать победу, как бы странно это не звучало в голове Докчи. Этот ход был не из-за слабости, а из-за доверия. Он хотел показать, что сражается не только для того, чтобы победить, но и чтобы понять другого. И вот, когда Докча вновь нанес удар, замахиваясь мечом, Джун Хек слегка отшатнулся, пропуская его меч мимо, позволяя лезвию бесшумно скользнуть по воздуху. —Ты уверен, что хочешь этого?— спрашивал взгляд Джун Хека, когда другой мужчина нахмурил глаза. Ответ был в его лёгком, даже незначительном движении. Он поддался. Но поддался не из слабости, а ради чего-то гораздо большего ведь, просто так Джун Хек не отдает никому своей победы. Докча почувствовал, как его сердце бьётся быстрее, как руки на мгновение начинают дрожать. Их некогда обычное соглашение об взаимной битве, чтобы просто потренироваться перед сценариями, оказалось, показало ради чего они существовали: Чтобы проверить друг друга, понять друг друга. И чем дольше продолжалась сражение, тем яснее становилось: в этой тренировке не было победителей. В момент, когда меч Джун Хека вновь приблизился к его телу, Докча почувствовал, как его собственная рука замедлилась, хотя он мог бы легко отразить атаку. Вместо этого он позволил мечу Джун Хека коснуться его защитной брони, отступая на шаг назад. Он позволил себе быть уязвимым, но в этом была сила. Это была не слабость. Это была решимость не причинять боли, а признавать новообретенную взаимную преданность. Мечи снова встретились с таким грохотом, что земля под ногами затряслась. Секунда, и Докча почувствовал, как его сердце вновь пропустило удар. Он поднял меч, готовясь к решающему удару, но в его янтарно-карих глазах была не только решимость, но и нечто другое. Джун Хек стоял перед ним, ожидая следующего хода его противника, но не выжидая момента, чтобы одержать вверх. Он знал, что они оба не хотят показать друг другу, кто здесь по-настоящему главный. Они искали лишь момент, когда их мечи могут встретиться в полном согласии, с распростертыми руками, когда они могут прекратить тренировку с новой целью. —Ты победил, — было сказано немым взглядом, и Джун Хек отступил, не выражая ни малейшего разочарования. Докча почувствовал, как его дыхание становится легче. Не потому, что сражение завершилось, а потому что в этот момент он понял: они победили друг друга в этом поединке. Не в физическом смысле. В смысле, что могли бы сражаться вечно и все равно остались бы рядом, поддерживая и защищая. Мечи и разногласия не могли их разлучить. Сталь была лишь отражением того, что между ними было не сломить, как зеркало, показывая их двоих внутри. В этот момент, когда их мечи склонились вниз, все в это мгновение стало ясным, понимание и глубокое доверие было видно в их глазах, как светлый след в их темных душах. —Ты правда готов мне поддаться? Не думал я, что ты такой добренький, Ю Джун Хек-ах— резко заявил Докча, держа меч направленным в пол. В этот момент на губах Джун Хека появилась едва заметная улыбка— такое случалось крайне редко, даже он сам удивлялся, как легко ему это даётся в компании Ким Докчи, как будто лишь его появлении уже наводило на себя скрытую радость. —Хмм, ну и не думай об этом. Это ложные показатели— ответил Джун Хек в своей обычной холодной манере, пожав плечами, как бы не придавая значения их словесной дуэли, но всё же делая несколько шагов вперёд, крепко держа рукоять меча. Докча, заметив его скрытую покорность под грубыми словами, тоже сделал шаг навстречу. Его лицо озарилось лёгкой, почти невидимой улыбкой, в которой было что-то похожее на признание— не в словах, а в жестах, в этой лёгкости, с которой они играли в этот момент. —А я-то размышлял , что ты меня убить намереваешься, разве нет? Ты мне каждый день говорил, мол, "я тебя своими руками убью!!"— он изобразил драматичную интонацию, разводя руки в стороны и акцентируя слова, словно показывая все комические моменты и интонации Джун Хека, желая вызвать у него привычное раздражение. Однако Джун Хек оставался спокойным, это немного удивило Докчу. Его меч, не меняя выражения, касался лезвия Докчи с необычайной осторожностью— иногда обрушивая его на металлическое полотно, то аккуратно отступая назад, как будто в молчаливой мольбе или какой-то тихой просьбе. Докча заметил эту странную атмосферу, в которой не было агрессии, лишь невыразимая, но острая нить доверия, которую они не могли игнорировать. И вот, как будто всё это время сдерживаемое, Джун Хек, наконец, нарушил молчание. —Ты меня плохо знаешь, идиот,— заворчал он, по-прежнему не выпуская меч из рук, но его слова, хоть и скрытые под слоёми сарказма, носили скрытый оттенок чувств. Он говорил это не с раздражением, а с той беззащитностью, которая в его случае была редкостью для такого серьезного парня как он. Докча посмотрел на него снизу вверх, все еще держа меч в руках, но теперь без прежней напряжённости. На мгновение его взгляд стал мягче, когда он понял, что эти слова скрывают гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. Улыбка на его лице затрепетала и исчезла, оставив лишь тихое признание. Они были больше, чем просто враги. В этом сражении, этом взаимодействии, скрывалась их истинная связь— та, что они не осмеливались признать вслух. —Знаю, знаю— ответил Докча, не скрывая своей искренности, и на этот раз его тон был не так колюч, как обычно. Это был момент, когда они могли позволить себе быть уязвимыми перед друг другом, не претворяясь, что ненавидят. Но Джун Хек снова не отступил. Он не позволил себе снизить свою бдительность, даже несмотря на их скрытое за словами признание. —Тогда и продолжай быть таким идиотом, "знающим меня", — возразил он скептически, слегка наклонив голову набок, но в его глазах все ещё оставалась та самая тень улыбки, неуловимо глубокая и одновременно настороженная. И вот, когда их Джун Хек вновь начал бой, всё выглядело так, словно мир вокруг перевернулся. Сталь звенела, но не с такой яростью, как раньше. Этот бой был не только тестом на силу и мастерство но и на развитие их будущих отношений. Каждый удар, каждый шаг— не был просто действием, а попыткой что-то передать другому, через все эти молчаливые слова, скрытые за блеском мечей и звуком металла. Ким Докча и Ю Джун Хек поклялись больше не гневаться друг на друга, а наоборот, защищать всеми возможными способами. Они сражались для того, чтобы понять, как далеко их отношения могут зайти, как много можно передать в поединке, где каждый жест, каждый взгляд имел значение. —Так ты меня все-таки победишь?— неожиданно спросил Докча, с любопытством в голосе, но без намёка на насмешку. На самом деле он был готов принять любой исход. Джун Хек на миг задумался, его меч чуть замедлился, как будто обдумывая этот вопрос. —Не знаю, — ответил он холодно, искренне удивляясь самому себе. В этот момент его меч вновь коснулся лезвия Докчи, но не с атакующим намерением. Он отпустил этот момент, будто в ответ на то, что его противник всё-таки принял его слабости.

*******

Спустя некоторое время их долгожданная тренировка завершилась, и оба мужчины, задыхаясь от усталости, плюхнулись на траву, опираясь спинами на ствол мощного дерева. Докча без сил откинул свой меч в сторону, и Джун Хек, сделав то же самое, устроился рядом с ним, вытянув одну ногу. Солнце уже клонилось к горизонту омывая виды золотисто-оранжевым сиянием, а двое спутников, впервые провели целый день вместе, не расставшись ни на миг. Докча откинул голову на кору дерева, тихо стоня и жалуясь на боль в мускулах, непрерывно разминая руки чтобы хоть как-то убрать боль. Джун Хек, слушая его, подумал, что в этих звуках было что-то странно привлекательное, хотя он сам не хотел этого признавать. Неожиданно, словно по привычке, Джун Хек придвинулся ближе, ощутив при этом сильную волну уверенности и, не подумав, обвил Докчу своими крепкими руками, заставив того вздрогнуть от неожиданности и резко замолчать. Лишь когда его тело оказалось прижато к мускулистой груди Джун Хека, Докча слегка ахнул, но быстро осознал, что на самом деле чувствует себя спокойно в его объятиях. Сам Джун Хек не сразу понял, что сделал. Он прижал Докчу к себе и, словно бы не замечая, усадил его на свои колени, прижимая собственный нос к шее Ким Докчи, закрыв глаза от измождения. Это было так естественно, до конца не мог понять, что его жесты прятали нечто большее, чем он хотел показать на первый взгляд. —Хватит ворчать, ты что, девочка маленькая?— тихо проговорил он, осознавая, что в его голосе звучит мягкая и очень тонкая привязанность. Даже не проследив, что сказал это. Докча покраснел, чувствуя, как его сердце резко застучало. Когда он почувствовал, как близко они друг к другу, заставив его дыхание окончательно сбиться. Он неловко обнял Джун Хека за плечи, держась за него чтобы полностью не потерять контроль, позволив себе расслабиться в его сильных руках и даже склонил голову к своему преданному регрессору, который как будто бы, больше никогда не даст ему сбежать. —На себя посмотри, выглядишь как большой щенок…— попытался пошутить Докча, но его слова, вместо привычной язвительности, вышли почти беспомощными и совершенно тихими. Джун Хек, чувствуя, как руки Докчи обвивают его, крепче сжал парня, укрывая его своим теплом и как можно ближе прижимая к себе, чтобы почувствовать весь вес его тела на себе. Его руки переместились на поясницу Ким Докчи, нежно потирая ее. Из-за такого большого внимания, Докча даже выгнулся, крепко закрыв глаза. —Заткнись и отдохни, — пробурчал он, будто не в силах контролировать своё раздражение, но при этом ещё сильнее прижимая своего спутника к себе. — Тебя нельзя отпускать без присмотра, опять в неприятности вляпаешься, а мне расхлебывать. Он почувствовал знакомый запах на шее Докчи. Смесь его обычного одеколона затмила ноздри Джун Хека, рассыпаясь на кусочки от такого прекрасного ощущения. В этом моменте было что-то непреодолимо успокаивающее, в таком идеальном теле Докчи на его коленях. Все их спорные разговоры, их борьба и усталость, казались ничем по сравнению с тем, что они чувствовали рядом друг с другом здесь и сейчас. Джун Хек еле открыв глаза, заметил, как Докча, заливаясь краской, почти дрожал от такого пристального внимания. Сердце Джун Хека медленно начало таять, когда он увидел, как Докча пытается скрыть свою неловкость, словно пытаясь убежать от этих чувств, которые они оба чувствовали, но не осмеливались признать. Не удержавшись, Джун Хек, ещё слегка задыхаясь от усталости, потянулся к нему. Он осторожно провёл губами вдоль его шеи и челюсти, чувствуя, как тело Докчи напряглось, а затем, как будто не в силах сопротивляться, расслабилось под его прикосновениями. Поцелуи были жаркими, страстными, и каждый этот след был будто вопросом, на который Докча так и не смог бы ответить. Ким Докча вздрогнул, его дыхание стало более прерывистым, и он замер, не зная, как реагировать на такую близость. Это было для него новым, неожиданным, и в этот момент он не знал, что делать. Он был застигнут врасплох и не мог скрыть, как сильно его сердце билось в груди, уже чуть ли не выпадая наружу. —Джун Хек… —тихо выдохнул он, пытаясь освободиться от пут его тёплых рук, но его голос прозвучал гораздо слабее, чем он ожидал. В его глазах читалась борьба: между желанием и стыдом, между страхом и, возможно, неосознанным желанием, которое он ещё не мог понять. Но Джун Хек не остановился. Он лёгким, почти неуловимым движением вальсировал пальцами по его спине, заставляя тело Докчи таять в его руках. И в его глазах был только один вопрос— готов ли Докча открыть своё сердце? —Всё будет хорошо, —прошептал он грубо, взгляд его был тёплым и уверенным, несмотря на всю смущённость в воздухе. Докча молчал, но его руки медленно, почти нерешительно обвили Джун Хека, как если бы он сам всё-таки был готов дать ответ. Несмотря на нарастающее его согласие, он все равно попытался сделать шаг назад, но Джун Хек не отпустил его. Вместо этого он притянул меньшего мужчину к себе ещё ближе, и в его глазах загорелось нечто более глубокое, чем просто желание. Это было что-то, что нельзя было выразить словами, но что-то, что ощущалось в воздухе, в их каждом прикосновении. —Ты ведь знаешь, что ты мне нужен,— прошептал Джун Хек, и его губы едва касались шеи Докчи, оставляя лёгкое покалывание на чувствительных участках. Докча чуть ли не застыл, чувствуя, как его тело откликается на каждое прикосновение, несмотря на все попытки сопротивляться. Он сдерживал себя, но чувства стали переполнять его, и вскоре не было смысла отвергать их. —Ты... ты серьезно?— его голос дрожал, но он не мог остановить себя, не сейчас. Он чувствовал, как дыхание Джун Хека горячо скользит по его коже, и каждый его взгляд был как молния, проникающая в самое сердце. Ответ Джун Хека был не словами, а действием— он осторожно провёл рукой по спине Докчи, плавно и уверенно, но захватывая все нужные участки своей большой, покрытой шрамами рукой. Его касания были мягкими, но все равно такими сильными, что у Докчи не оставалось сил сопротивляться. Он позволил себе расслабиться, позволил чувствовать. —Я никогда не был так уверен в чём-то, как в этом,— заверил Джун Хек, его дыхание теперь стало более тяжёлым, и в его глазах читалась неотразимая страсть. Докча почувствовал, как его тело снова поддалось этим магическим прикосновениям Джун Хека. Он не знал, как поступить, не знал, что говорить, но в его сердце было нечто новое— неуверенность, смешанная с сильным желанием но и теперь, меньшим намеком на скромность. —Ты мне... нужен, — пробурчал Докча, и его руки, наконец, обвили шею Джун Хека, привлекая его к себе и полностью показывая, что он готов. Тело Джун Хека ответило на готовность, и в этот момент их губы встретились— нежно, слабо сначала, но вскоре всё сильнее, в вихре эмоций, что захватывали их обоих. Поцелуй был полон страсти, но также нежности, как если бы это был момент, когда они наконец осознали друг друга и то, что действительно важное было здесь, в их руках, в их прикосновениях. Докча не знал, что будет дальше. Он не знал, что это значило для них обоих, но в тот момент, когда Джун Хек оторвался от его губ, он понял одно: все будет иначе. —Ты не один, —произнёс Джун Хек, не отводя взгляда от фигуры своего обожания, и Докча почувствовал, как его сердце ускоренно бьется. Их взгляды встречаются вновь, образуя между ними нечто сильное, неподвластное времени и объяснениям. Они молчали, но теперь, слова не были нужны. Тихий вечер окутывал их, зная, что— этот момент был концом одного пути и началом нового, где они уже не были просто двумя врагами, а чем-то гораздо более глубоким и важным. Так и остались они сидеть, ощущая тепло друг друга в тени закатного солнца, без слов, но в этом было всё, о чем они когда либо мечтали.