Откровенная пятница

Он ставит всё на zero.

      Как снег на голову обрушились съёмки новогодних шоу, которых, между прочим, было на порядок больше, чем в прошлом году. График оказался настолько плотно забит, что Антон напрочь откинул мысли об отдыхе. Нельзя позволять себе расслабиться даже на секунду. Парень усвоил этот урок ещё с раннего детства и продолжал напоминать об этом самому себе каждый день, мысленно проговаривая, что лучше уж пахать до изнеможения, чем вернуться в Воронеж. Снег действительно обрушился на Москву крайне неожиданно. Пушистые хлопья падали на землю, заставляя укутаться в огромный пуховик куда сильнее, чем обычно. Но ни одна погода не может притупить желание сделать затяжку после третьего мотора «Историй», который по моральным ощущениям длился целую вечность. – Блять, летняя резина стоит ведь,– выдыхая вверх дым, Антон хмурился. – Как же это всё сейчас не вовремя. – А чего тянул-то, Шаст? Я, к примеру, уже давно поменял. Как говорится, безопасность превыше всего, – выбрасывая в мусорный бак окурок, проговорил Позов. Больше всего Диман любил Катю, ну, и подкрадываться сзади, когда ты меньше всего этого ожидаешь. Такое поведение стало уже его фишкой, к которой все привыкли. И никто не возмущался. Почти никто. – Диман, ей Богу, ещё раз ты так сделаешь, и я тебе переебу разок, – вздрогнув от неожиданности, Антон переминулся с ноги на ногу, стараясь скрыть подрагивающий голос. – Кстати, не видел там Арса? Вот самое главное. Подошёл и попросил докинуть его до дома, а по итогу съебался куда-то. Если он решил потрепать нервы себе и мне, то может рассчитывать только на свою карту Тройку. Парень последовал примеру друга, бросая окурок в мусорный бак. Сигареты успокаивали. Антон знал, что они всего лишь часть огромной проблемы, а не её решение, но с каждой новой затяжкой все мысли из огромной кучи аккуратно раскладывались по полочкам. Едкий дым приводил в чувства, напоминая, что ты, к сожалению, всё ещё жив и надо продолжать ебашить. Усталость с каждым днём копилась, сигареты всё быстрее кончались. Замкнутый круг. – Ладно, Диман, давай до завтра. Пойду пока машину прогрею, а то заебёшься его ждать. Если я когда-нибудь сдохну от холода, то обвиняй голубоглазого. Дима смеётся, пожимая на прощание руку. Дима не переспрашивает про голубоглазого, ведь знает, что только его цвет глаз он запомнил столь отчетливо. Хотя всем остальным уж очень любил доказывать, что не привык акцентировать внимание на таких мелочах. «Да я даже не помню, какого цвета глаза у матери моей. О чём речь вообще?» Не прошло и пяти минут, как Арсений, оббивая ноги, садится следом на переднее сиденье автомобиля. Если этот мужчина не наводит порядки на новом месте, то нужно начинать сомневаться, он ли это вообще. Пододвигая сиденье поближе, Арсений опускает зеркало, в очередной раз пристально рассматривает своё отражение и неодобрительно качает головой, проводит рукой по лёгкой щетине. Мысленно добавляет в планы на неделю пункт «Купить новые станки для бритья» и, уютно устроившись, бросает взгляд на парня. – Ничего не забыл? Безопасность превыше всего, Шаст. – Где-то я это уже слышал, – улыбаясь уголками губ, проговаривает Антон. – Не переживай ты, Арс. Узнаешь, что у меня летняя резина, так вообще ахуеешь, но если уж просишь, то ради твоей же безопасности, буду держать руль двумя руками. – Господи, я про ремень говорю. Пристегнись лучше, это ведь не шутки, – Попов лишь закатывает глаза на подкол младшего. И он пристёгивается, Потому что знает, что ему это важно. Пейзажи за окном сменяются один за другим, как и песни в плейлисте Шастуна. Начал за здравие, а закончил за упокой. Точное попадание. Если на старте их трипа по ночной Москве звучали песни Продиджи, то уже где-то в середине всё пошло вниз по наклонной. Это про Анну Асти, очевидно. В его аудиотеке нет только церковного хора, но эту информацию надо ещё раз перепроверить на всякий случай. Автомобиль наполняет пространство мелодией, от которой по телу начинают разбегаться мурашки в ритме вальса. Антон чувствует, как в эту холодную ночь всё внутри горит. В воспоминаниях всплывает вечер в клубе, проведённый с Ирой. Парень сидел за столиком, понемногу отпивая из своего бокала, пока его девушка кричала на танцполе во всё горло строки песни, параллельно качая в такт одной рукой. Антон помнит, как в тот день её глаза светились от счастья. И никогда не забывает, как обнимал её, когда они чуть пошатываясь, добирались до такси. Воспоминания греют душу. Беззаботная пятница. Именно так Ира называла подобные вечера. Все заботы позади, ведь самое главное в такой момент взять высокую ноту. Как будто ты в тройке лидеров на музыкальном баттле и прямо сейчас решится твоя судьба. Оплошать нельзя. Антон увеличивает громкость. – «..Его глаза — это свет дальних комет..». Врать себе стало привычкой. Плохой привычкой. Каждый раз, когда Антон нежно целовал свою девушку в лоб на прощание, его воображение рисовало силуэты другого человека. Глупый парадокс. Ира – самый прекрасный человек, с которым парню посчастливилось когда-то познакомиться. С ней всегда было весело. Она сияла как путеводная звезда, освещая путь. За это он и любил её. Как подругу. Бытовуха убивала. Как бы Антон не хотел сказать обратное, но язык не поворачивался. Блядски тяжело находиться рядом с человеком, которого не любишь. По десятибалльной шкале можно было поставить все одиннадцать. Парень старался думать об этом как можно реже. Сложный период. Всё бывает. И ещё сто тысяч похожих отговорок, которыми Антон продолжал успокаивать себя. Исключая из списка главную причину, которая прямо сейчас сидела справа от него. – «.. Её любовь – это миг, но как повторить?..».        Арсений залип. Буквально. Он полностью поглощён профилем Шастуна. Песня еле доносится до его ушных перепонок, возможно, это к лучшему, ведь сейчас он прикован к движениям губ парня, которыми он старается подпевать чуть слышным шепотом, на его синяках под глазами от недосыпа, с которыми вечно мучаются гримеры, на его пальцах, постукивающих по рулю автомобиля в ритм мелодии. В памяти опять всплывают отрывки диалога, который когда-то намеревался перейти в скандал. Настолько в тот момент накалилась обстановка вокруг. С ним всегда сложно. Но кто обещал золотые горы? – Шаст, ты ведь знаешь, что можно отказываться от съемок в шоу? Не обязательно так сильно загружать себя работой. Повалишься скоро. – Я ж не дурак, чтобы перегружать себя, Арс. И Арс правда не дурак, но с каждым днём всё чаще стал подмечать, как Антон засыпает в перерывах между моторами. Прямо как сейчас. Клюет носом, как будто ещё чуть-чуть и он уснет на руле автомобиля, несмотря на пятибалльные пробки на дорогах. Ночные поездки по городу всегда приносили Шасту удовольствие, но сейчас это ощущалось хуже пыток в Древнем Риме. Хотелось плюхнуться в мягкую кровать, обнимая плюшевого мишку, и хотя бы на десять часов уйти от реальности. Мечтать не вредно. – Останешься у меня на ночь?, – голос Арсения казался таким отрезвляющим. – Ты в таком состоянии до дома точно не доедешь. – Ты мне на коврике в прихожей постелишь что ли? – В ванной. Давай не выёбывайся, комедию тут строишь. Я же знаю, что всё равно согласишься. И Арс чертовски прав. В который раз. Шастун ставит машину на парковку, глушит мотор, забирает свою поясную сумку с заднего сиденья и, с трудом передвигая ногами, медленно плетётся за парнем до квартиры. Трёшка. Антон уже не раз бывал здесь. Арсений ещё не настроился на окончательный переезд в Москву, поэтому снимал квартиру на случай, если из-за плотного графика не получится уехать. Ему тут нравилось. Тихий район, в котором даже машины редко ездят. Одностороннее движение, как оказалось, реально годная вещь. Хотелось свалиться от усталости. Все эмоции остались на сцене. Можно было выходнуть. Ужин снова прошёл мимо из-за грёбанной доставки, которую вечно переносили, а потом и вовсе отменили. Теперь живот переодически напоминал об этом, раздражая куда сильнее, чем соседи сверху, которые в одиннадцатом часу решили послушать музыку. Вкус у них, конечно, хуйня. Без преувеличений. – Накрывай поляну, – Шаст вальяжно прошёл в кухню, подхватив по дороге яблоко с барной стойки. – Чай? Кофе? Может меня? Ладно, шучу. Чая нет, – Арс точно знал, как нужно развеселить младшего, если это можно так называть. Но Шаст знал, как Арсений любит говорить правду через свои шутки. Теперь они стоят на кухне в тишине. Кто из них идиот в этой ситуации, нужно ещё подумать. – Надеюсь, ты не шутишь. Попадание. – Я похож на человека, который шутит? Есть пробитие. – Ты похож на человека, который получит пизды за такие провокации. Уничтожен. Арсений в ответ лишь подмигивает, подносит кружку к губам и отпивает свежезаваренный кофе, морщится, обжигая язык. Что творится у него в голове? Правильно Поз однажды сказал, что если он сойдёт с ума, то никто и не заметит. Неужели началось? Шастуну хуёво от того, как сильно он запутался. Этот клубок нужно либо распутать прямо сейчас, либо бросить в камин догорать. Парень запрокидывает голову вверх, потирая глаза, которые от перенапряжения уже слезятся. Плана «Б» на экстренный случай нет, а сил импровизировать уж и подавно. – Господи, блять, дай ты мне уже какой-то знак, – Антон кричит изо всех сил, в надежде, что его кто-то услышит. Он даже представить себе не может, как выглядит в глазах Арса прямо сейчас, но как же искренне похуй. Честное слово. И его услышали. Шум сверху отрезвляет парня. Пощёчиной по его самолюбию. Соседская вечеринка в самом разгаре. Песни сменяются одна за другой. Пьяные голоса сливаются в складные строчки. – «..Он ставит всё на zero..». Спасибо вселенной за знак. Осталось теперь разобраться в какую из сторон его трактовать. Олеся Иванченко ты тут? Самостоятельно из этого дерьма не вылезти, поэтому решения надо принимать быстро, не оставляя себе времени на лишние размышления. И всё как в тумане. Антон в строке быстрого набора находит контакт своей девушки и, стараясь не думать и секунды, тыкает по клавишам. «Давай расстанемся. Можем завтра встретиться и обсудить всё. Прости меня». Терять уже нечего. Арсений тихо наблюдает. Не хватает пива и чипсов. Таких сюжетных поворотов в его жизни и подавно не было. Не нужно быть гением, чтобы осознать, насколько повысился градус обстановки в помещении. Импульсивности Шаста иногда хотелось позавидовать. Чтобы вот так ворваться, переворачивая всё вокруг с ног на голову, Попову нужно морально настроиться и хотя бы пару дней поразмышлять над всеми возможными исходами, чтобы уж точно не оплошать. К счастью, в этой ситуации он бессилен. Всё уже решено за него. Впереди целая ночь откровенных разговоров обо всём, что оставалось несказанным огромное количество раз, что так сильно прожигало внутри дыру на протяжении многих лет, проведённых бок о бок. Больше не нужно случайно касаться парня, когда так сильно хочется ощутить тепло его рук. Импровизация начинается с шутки, а любовь – с случайных взглядов в гримёрке. Откровенная пятница. Именно так называл Арсений подобные вечера.