PVPшная любовь

***

а-пирролидинопентиофено́н (а́льфа-пирролидинопентиофено́н или а́льфа-пирролидиновалерофено́н, сокращённо α-PVP, альфа-ПВП, от англ. α-pyrrolidinovalerophenone) — синтетический психостимулятор (вызывающий сильнейшую зависимость, наркоманию) класса катинонов, представляет собой дезметиловый аналог пировалерона. и представитель нового класса α-пирролидинофенонов (в который также входят, к примеру, MDPV, MPPP, MDPPP, а также сам пировалерон). стимуляция центральной нервной системы происходит благодаря увеличению выработки и высвобождения дофамина и норадреналина в головном мозге после приёма α-PVP

если кто-то когда-то решит поспорить с русланом о том, у кого из них детство было хуже, то первый будет готов поставить на кон свою жизнь, ведь, переплюнуть его сможет только неудачный аборт. в очередной раз нюхая белую дорожку от которой слизистая носа была убита напрочь, шатен лишь думал об одном, о смерти. жизнь у него говно полное, все что спасет, это любимое вещество, оно всегда рядом, никогда не бросит, и поможет, так думал сам парень. но когда аккуратный нос вдыхал белый порошок все становилось только хуже, воспоминания били точно в цель — в мозг, если он вообще остался. смерть для парня никогда не была чем-то страшным или пугающим, он наоборот ждал её с нетерпением от очередного передоза, или от того, что не ел нихуя. а если ел, то сразу к толчку шел, два пальца в рот сувал и блевал дальше чем видел. смерть никогда не вызвала никакого страха, от нее веяло спокойствием и свободой от всех мыслей, людей и тупых действий шатена. было интересно что следует после неё? темнота? а может перерождение? или ты становишься духом? много вариантов, но тушенцову по душе был только первый.

***

— мам, мам! — маленькие ручки парня трясли тяжёлое тело взрослой женщины в надежде на то, что та ещё жива, или попросту спит. слезы шли рекой, ком в горле мешал дышать, а руки тряслись. надежда у маленького тушенцова угасала с каждой секундой. — мам, пожалуйста… — тихие всхлипы заполняли комнату старой коммуналки, а спустя две минуты маленький мальчик рыдал уже, кажется, на весь район, сидя на холодном полу перед телом мертвой матери. было страшно, было больно, хотелось чтобы женщина сейчас обняла его и сказала, что все хорошо. пусть она никогда такого не делала, но сейчас так хотелось именно этого. родных у маленького тушенцова не было, была только мама. которая лежала и гнила в собственной квартире, пока мальчика везли в детский дом. женщина никогда не уделяла руслану внимания, но мальчик верил, что где-то в глубине души, она его любит и ценит. потому что он любил, пусть даже такую, но родную маму. ей всегда была важнее бутылка водки, она для нее была как спасательный круг от всех проблем, она была как перегородка от всего мира и от детского плача руслана.

а память комом в горле станет шрамами на теле

***

будучи взрослым, вспоминая тот роковой день, когда бездыханное тело матери, которое так усердно трясли маленькие детские ручки, шатен лишь одного хотел — поменяться с ней местами. — ты хорошей была, правда, может и внимания на меня не обращала, может и не говорила что любишь, но ты же мама. — кладя цветы на богом забытую могилу, смотря на крест который скоро развалится, хотелось лишь лечь рядом и заплакать, но слишком холодно было, зима. как он только до такой жизни докатился, что все сводилась к очередной дозе, к очередным голубым глазам, которые ему так заботливо каждый раз вручали маленький зип-пакетик с любимым белым порошком? говорят ведь, что детские травмы сильнее делают, что забывается все со временем, что будет не так больно и плохо, что не будет вечной тревожности и параноии, что все хорошо будет. получается, что не будет. не заслужил? а может просто не достоин он такой жизни? может ему суждено каждый раз на колени перед высоким рыжеволосым парнем становится, ширинку дрожащими то ли от желания, то ли от наркотика в теле руками растегивать. шатен и сам не знал. но голубые глаза он любил, очень любил. даже не из-за дозы очередной, даже не из-за того, что второй всегда в квартиру впустит. а потому что сердце к нему лежало, даже не лежало, а как красная дорожка расскатывалась перед его ногами. даня родной, даня любимый, даня комфортный. он всегда поможет, всегда поддержит, всегда выслушает, всегда трахнет как следует. всегдавсегдавсегда. и ведь взаимно это все, только никто никогда о чувствах друг другу не говорил, зачем? и так ведь знают, что любят, любят больше чем PVP ебаное, любят больше чем иголку новую, больше чем отхода.

побочные действия могут быть серьёзными и опасными для жизни, зафиксированы случаи летального исхода из-за инфаркта миокарда. смерть наступает от передозировки психостимулятора. некоторые исследователи обнаружили такие психопатологические эффекты у употребивших, как психотическое поведение, бред и галлюцинации, самоповреждение, спутанность сознания, ангедония, анорексия, тревожность, панические атаки.

***

-…слушай, я сам слышал, что она ему за гаражами сосала. — говорил рыжий ища заветный пакетик по всем шкафам и тумбочкам в доме. — дань, а ты меня любишь? — видимо шатена и без дозы нихуево так плавило, только хуй пойми из-за чего, может, из-за кашина? — что? — младший замер резко, спустя только пару секунд к руслану поворачиваясь. может, та рюмка лишняя была? — ты все слышал. — слышал, но к чему вопрос? — ответь. — люблю. — и это читая правда, парень сидящий на кровати кашина в его кофте и штанах сразу криво улыбнулся. — и я тебя. что на них нашло? никогда таких разговоров не было, знали ведь и так что любят. если бы не любили, руслан бы не приходил к рыжему каждый раз домой в любом состоянии, в любом виде. а даня бы дверь не открывал, и дозой бы последней не делился с шатеном. они любили, только делали это по своему, они не говорили, они делали. если бы они этот ебаный тест на «язык любви» проходили то, у двоих на сто процентов были бы «действия». они важнее чем пустые слова каждый день о вечной любви, которые так любили говорить друг другу все клишированные парочки из метро, которые в глотки друг другу языками лезли у всех на виду. противно. лучше любить тихо у дани дома, не говоря ни слова, потому что и так все понятно. руслан ещё с детства понял, что он не такой как все, никогда на девочек в детском доме не смотрел, да и не до них ему было, потому что отхода от того дня он по сей день ловит. только вот если в детстве это ещё можно было объяснить как-то, то уже будучи взрослым списать это на травмы не получалось. ну не нравилась ему женская грудь, одно лишь отвращение от нее было. да и парни ему особо не нравились, ему только даня нравился, как человек, как парень, как кто угодно, главное, что даня. а кашин долго понять не мог, почему его так тянет к этому разбитому на миллион осколков парня, который год назад за дозой приходил только, а теперь сидит у него дома каждый день, хуй его периодически за щеку берет, и имя его красиво стонет, пока рыжий его в кровать втрахивает. думал, что это все не правильно, что не может парень парня любить, но каждый раз смотря в карие глаза, которые на него как на последний лучик света в этом гнилом мире смотрели, сомнения сразу на второй план отходили, ночью об этом подумает. шли месяцы, а эти мысли совсем ушли, давая рыжему понять, что он безоговорочно шатена любит. слушая его истории из детского дома, из детства вообщем, даня каждый раз удивлялся, как старший ещё вены себе не вскрыл, не каждый пиздец такой пережил бы. оставалось только внимательно слушать, и прижимать худощавое тело ближе к себе да по голове поглаживать, после тихое сопение слышать и дыхание рваное, потому что кошмары снятся. любят.

ты гладишь меня

говоря, что все они дебилы

мы ебемся сутки на пролет

в обшарпанной квартире