Papillon écarlate

Высокие потолки и стены, полностью украшенные библейскими мотивами, ангелами и святыми. Длинный зал с высокими колоннами, золотые вставки и свисающие хрустальные люстры. Их минимум шесть, они грациозно свисают с потолка, демонстрирующего главную сцену одной библейской заповеди и освещают зал. Тусклым, обволакивающим светом, добавляя месту таинственности и сказочности. Дух захватывают длинные фуршетные столы, покрытые элегантной шёлковой тканью с тщательно вышитыми на ней замысловатыми золотыми узорами. Обилие яств и дорогих напитков подчёркивают важность приёма и статусность его организатора. Музыкальные инструменты, практически сокрытые от глаз присутствующих, находятся в тени, но вопреки предрассудкам играть на них будут лишь выдающиеся музыканты Франции. Множество стульев, указывающее на количество званых гостей, поражают. А оставшаяся часть танцпола для супружеских пар и смелых аристократов позволяет по достоинству оценить величину данного помещения. И это лишь один из трёх бальных залов в этом здании. Герцог Каин Леви́ вальяжно стоит у входа, приветствуя гостей. Его статус позволяет не встречать каждого у дверей поместья, однако не избавляет от минимальных требований этикета. Облачённый в официальный наряд Каин источал своим видом статность и могущество. Будучи первым доверенным лицом короля, Герцог Леви́ показывал своё положение всеми возможными способами. Из-за чего, даже не обращая внимания на поведение или манеру речи, гости практически сразу узнают его. Облачённый в дорогую одежду, Каин притягивал взгляды совсем юных девиц и состоятельных Seigneuresse, чьи мужья пусть и не одобряли поведение супруг, однако точно замечали дорогое одеяние. — Votre Grâce, как Ваша Светлость сегодня? — склонившись в реверансе вместе со своей супругой, промолвил Граф Де Бувар и не до конца поднял голову, следуя правилам этикета. — Вашими молитвами превосходно, Милорд и Миледи де Бувар, рад приветствовать Вас, надеюсь, у вас останутся приятные впечатления от приёма, — чётким, ровным голосом проговаривал Каин, чувствуя, как его начинает тошнить от нужды быть любезным с другими аристократами. Больше всего он ненавидел лицемерие и фальш, которыми был пропитан мир высокопоставленной аристократии, потому каждый приём давался герцогу с большим трудом. Удовлетворённые наигранной любезностью графские супруги направились вглубь. Время медленно приближалось к началу мероприятия, а значит становилось всё меньше гостей, которых нужно поприветствовать, и всё больше тех, кто жаждал беседы. Каин тяжело выдохнул, по его наблюдениям ещё не прибывших осталось около десяти, хотя в точном числе он уверен не был. Аристократия для него была абсолютно одинакова, повторялись и сливались между собой дамы в нежных приталенных платьях, закрывающих щиколотки и руки целиком, добавляющих лёгкости и воздушности в каждое движение. Между собой терялись феодалы и офицеры, мужчины, наряженные в тёмно-синие жакеты с белыми рубахами, были похожи как две капли. Стоя неизменно возле входа, Каин отчаянно подавлял в себе желание глубоко выдохнуть, даже находясь спиной к торжеству, он умудрялся замечать каждый жест направленный в его сторону. Замечал каждый томный вдох юной мадмуазель, дикие взгляды замужних миледи и каждый завистливый взгляд феодалов меньших рангов. Будь его воля, Герцог давно бы наплевал на правила этикета и покинул бы это место, даже не взирая на то, что поместье было его домом. Но, будучи на вершине, ты не можешь оступиться, не положено. "Всё так или иначе закончится, и на какое-то время я буду свободен, а пока". — Votre Grâce, приветствую, Вас, Ваша Светлость, — размышления герцога прервал женский голос, Каин устало поднял глаза, дабы повторить заученное приветствие и обомлел. Пред ним стояла роскошная девушка лет двадцати-двадцати трёх, не больше, облачённая в ярко-алое платье, какого Каин никогда не видел прежде. Приталенное, оно прекрасно подчёркивало изгибы талии, выделяя тонкую, кукольную талию девушки. Яркое, не похожее цветом ни на одно из платьев, что были надеты на присутствующих. Цепляющее, не позволяющее ни мужчине, ни женщине оторвать свой взор. Манящее, отсутствие длинных рукавов притягивало интерес и взгляды, декольте подчёркивало выпирающие ключицы и позволяло увидеть чуть больше привычного. Каин поднял взгляд к лицу прибывшей и растерялся, впервые потеряв самообладание, Герцог позволил себе чуть больше, чем следовало. Однако, его определённо пленили дерзкий взгляд серых глаз и такой же алый, как платье, оттенок её губ. "Она ненастоящая. Слишком необычное создание", — подумалось Герцогу, так и не проронившему ни слова в ответ на приветствие. Девушка же, в свою очередь, терпеливо и покорно ждала. Она знала какой эффект производит её наряд и не спешила, позволяя хозяину вечера рассматривать её. — Ваша Светлось? — вновь обратилась и Каин, вернувший себе самообладание, чуть склонился в извиняющемся жесте. — Прошу меня простить, Фий? — Дама Лэйн Де Эстре, — вновь перебила его незнакомка, вызывая своими действиями большее недоумение. С Каином никто не позволял себе так обращаться, боясь его гнева и мирясь с некоторой грубостью, ошибками. Сейчас же поведение Лэйн обескураживало и подкупало Герцога, позволявшего дерзкой особе поправить его. — Мои извинения, Дама Де Эстре, просто вы столь молоды и выглядите довольно, — Каин сделал паузу, позволяя себе ещё раз окинуть собеседницу изучающим взглядом, — необычно. Я позволил себе предположить, что вы являетесь чьей-то дочерью, а не овдовевшей супругой Барона Де Эстре, мои соболезнования. Лэйн кивнула, принимая совершенно неискренние извинения, и молча двинулась вглубь зала, не желая продолжать диалог. Каин провожал её взглядом, не находя в себе сил обратить его на приближающихся собеседников. Лёгкая, плавная и гордая походка Лэйн напоминала ему полёт, и неосознанно Каин позволил себе сравнить даму с бабочкой. Алой бабочкой, что живёт лишь день, позволяя избранным дотронуться до неё и узреть всю элегантность, и недооценённость яркой жизни. Внутри зародилось навязчивое желание стать для Лэйн избранным.

***

Вечер развивался по изначально знакомому всем сценарию. Вино лилось, не переставая, с каждым бокалом веселя и раскрепощая важных представителей знати всё больше. Герцог, будучи главной персоной, старался держаться в тени, сливаясь с танцующими и беседующими. И Лэйн была бы рада, если бы у него это получалось чуточку лучше. На протяжении всего времени её взгляд в каждую удобную минуту натыкался на герцога, плавно перемещающегося по залу. Начинающего беседу то с одними, то с другими. Не сосчитать раз сколько они уже встретились взорами, каждый их зрительный контакт заставлял Лэйн чувствовать себя неуютно. Она смущалась, специально выпрямляла спину, стараясь казаться спокойной, а иногда и вовсе мгновенно отворачивалась, вступая в диалоги с попавшимися под руку людьми. И каждое такое действие вызывало на лице герцога улыбку, после которой сердце Лэйн билось сильнее, усложняя хозяйке жизнь. Каждый присутствующий знал, какое влияние оказывает молодой Герцог на девиц и Лэйн, ужас как не хотелось быть похожей на них. Ей безумно претило светское общество, вынуждающее всех жить по его устоявшимся правилам. Выйти замуж, родить наследника, молчать, когда хочется высказаться, следить за своими словами и движениями. Не думать. Быть куклой в руках мужчины. Не выделяться, не позорить род. Лэйн ненавидела это всё до дрожи, до скрипа костей и её достоинства. Ненавидела и презирала. Однако не могла не признать, что удача была на её стороне. И её пятидесятилетний супруг скончался, так и не дойдя до комнаты новоиспечённой жены. Так Дама Лэйн Де Эстре стала баронессой и вдовой в один день. И даже в такой момент, когда общество велело грустить, она была рада. Лэйн была свободной от обязательств на столько, сколько могла. Больше никто не мог её сломать. Баронесса принялась изучать нужные ей вещи, дабы удержаться на плаву, параллельно освобождая себя от ожиданий аристократии. Её наряды становились всё экстравагантнее, прически легче и элегантные, а губы приобрели яркий оттенок. Она была сильной и доказывала это остальным. Общество порицало её, давило, пыталось "направить на путь Бога и истинный", но она упёрто стояла на своём. Вокруг неё множество сплетен, слухов и грязи и даже сейчас стоит ей взглянуть на кого-либо, так тот сразу отворачивается, выдавая тему беседы похожих друг на друга лицемеров, только целый вечер её волнуют вовсе не они. А изучающий взгляд Герцога, который с каждым разом продвигается всё ближе. Лэйн устало выдыхает и, чуть задрав голову, направляется на поиски прислуги. В зале душно и ей безумно хочется пить. — Позвольте поухаживать за Вами, — произносится где-то в районе уха и по коже Лэйн пробегают мурашки. Тихий голос герцога заставляет её чуть поёжиться на месте, прежде чем полностью обернуться к нему. Тело бросает в неизвестный жар и, о Боги, бледные щёки Лэйн приобретают розоватый оттенок. — Благодарю Вас, Ваше Сиятельство, — Лэйн берёт один бокал из рук Каина и элегантным движением прокручивает в своей руке, наблюдая за жидкостью. Вино. Красное. — Очень похожий на Вас напиток, — с лёгкой ухмылкой отмечает Каин, пока губы Лэйн осторожно касаются стекла, делая глоток. — Могу ли поинтересоваться от чего же? — в голосе Лэйн слышится смешок. Глаза Каина загораются, голос становится тише, и он, чуть наклонившись к Де Эстре, убирает выбившуюся прядь волос ей за ухо. — Вы так же очаровательны и соблазнительны, и, уверен, любой из присутствующих здесь джентльменов хотел бы испробовать вас столь же рьяно, как сейчас попивает вино, — Каин говорил тихо, едва произнося слова. но Лэйн отчего-то казалось, что всё было в точности до наоборот. Она зарделась и отступила назад, стараясь воссоздать между ними целомудренную дистанцию. — Ваша Светлость, не мне учить вас подбирать выражения на ваших же приёмах, будьте осмотрительнее,— скрывая волнение произнесла Лэйн и осмотрелась. Множество взглядов было направлено на неё с Герцогом, и в тот момент она молила Бога лишь бы никто посторонний не слышал его лепет. Нравоучение от дамы, что сама едва ли попадала под нормы светского общества, вызвали у Каина улыбку, спрятать которую не удалось. — Ха-ха. Вы правы, Дама Лэйн, мои извинения, — лёгким движением он подозвал к себе прислугу и, отдав ей свой бокалы, в лёгком поклоне протянул Лэйн руку, — не подарите ли Вы мне танец, Моя Госпожа? Выражение лица, с которым он приглашал Лэйн на танец, было таким необычным. Заинтересованным, желающим, выжидающим. Она не смогла сказать нет. И ровно в ту же секунду, как её ладонь оказалась пойманной его, их унесло волной музыки. По началу нежная и тихая мелодия переходила в более быструю и напряженную. Их ноги передвигались в ритме танца, платье Лэйн то опускалось, то поднималось, добавляя своей хозяйке волшебства. Она была бабочкой, феей, мечтой. Такой необычной и далёкой, отстранённой, холодной, гордой, но в то же время тёплой, уверенной и нежной. В этом танце она была такой, каких Каин никогда не видел. Была той, которую он не мог упустить. Темп танца нарастал и, убедившись, что танцующих гостей стало достаточно для незаметного побега, не прерывая танец, Каин вёл их прочь из бального зала. Заметив такой ход событий, Лэйн, как порядочная дама, должна была бы отстраниться. Прервать танец и уйти, больше не позволяя Герцогу даже произносить её имя. Однако вопреки всему она послушно следовала за ним, ярко улыбаясь чуть пухлыми губами. "Я явно околдована, но это заклятие мне не хочется снимать", — подумала Лэйн в моменте, когда они добрались до боковых дверей, ведущих в длинные коридоры западного крыла поместья. Отстранившись от Де Эстер, Каин внимательно взглянул на неё и, затаив дыхание, открыл массивную дверь, приглашая Лэйн либо войти, либо сбежать, пока этот выбор не был вычеркнут навсегда. Встретившись со взглядом Герцога, хранящим в себе непонятные для неё мысли, Лэйн сделала шаг внутрь.

***

Стоило двери в бальный зал закрыться, а молодым людям остаться наедине, Каин припал к устам Лэйн, приводя её в оцепенение. Неожиданный порыв и странные, ранее неизведанные чувства настигли Лэйн, и та, чуть помедля, ответила на его поцелуй, положив свои руки ему на спину, поглаживая её через ткань жакета. Они целовались медленно, нежно, неумело, Лэйн знала большинство теории лишь из женских романов, что тайком читали прислужницы в её поместье, практического же опыта у неё не имелось, Каин же напротив, боялся спугнуть Баронессу своей напористостью, а потому принял решение подстроиться под её умения. Чуть напирая, но давая право выбора, пока ещё может. Воздух ей потребовался раньше, она отстранилась, тяжело дыша, прикладывая ладонь к своим губам. Ярко красная помада стёрлась и частично передалась Герцогу, на языке играл вкус выпитого ими вина, а голова всё ещё немного кружилась после интенсивного танца и поцелуя. Сердце билось как сумасшедшее, а сама Баронесса не могла до конца осознать что произошло. Каин спокойно стоял перед ней, не говоря ни слова, ожидая момента, когда она осмыслит происходящее и даст чёткий ответ, а может и вовсе даст ему пощёчину и убежит, опозорив при этом. Спасая свою репутацию и губя её. Только этого не последовало. Стоило Лэйн полностью прийти в себя, как она самостоятельно потянулась к Герцогу, отдавая всю себя эмоциям и сердцу. Открой кто-то эту злосчастную дверь и мог бы разразиться скандал. Скандал о молодых людях, так греховно придающихся чувствам за дверью бального зала, не потрудившихся даже скрыться. И зная умения аристократического общества, Каин был уверен, что они непременно обвинят в этом только Лэйн. Такого исхода событий ему не хотелось, поэтому в этот раз он был вынужден оторваться от притягательных губ и позаботиться о её репутации. — Если увидят поползут слухи, — восстанавливая дыхание, произнёс Каин, держа Лэйн за щёки. Отчего-то это действие показалось ему невероятно милым, и он, погладив их большими пальцами, тихонько рассмеялся. Его улыбка полностью вытеснила ещё не появившееся негодование Лэйн, заставив ту улыбнуться ему в ответ. — Чтобы не поползли слухи, Ваше Превосходительство. — Каин, — прервал её Герцог, всматриваясь прямиком в глаза, — зови меня Каин. — Хорошо, как скажете, Каин, — проговорила Лэйн, пробуя новое обращение на вкус. Называть так великого Герцога было волнительно и одновременно очень интимно. Он позволил так обращаться ей. И это осознание заставило сердце пропустить ещё один удар. Параллельно с чем внутри у неё зарождалось ранее неизведанное чувство, мешающее Лэйн мыслить чётко с каждой секундой, — так вот, чтобы не поползли слухи, Вам явно не следовало говорить со мной, поить, приглашать на танец, а потом, — Лэйн запнулась, решив оставить мысль незаконченной. К её сожалению, у Каина было другое мнение на этот счёт. — А потом целовать тебя в пустом коридоре? Позволить тебе называть самого Герцога Каина Леви́ по имени, а после, возможно, в нашем ближайшем будущем творить бесчинства за закрытой дверью комнаты хозяина этого поместья? — Каин приблизился к Баронессе, проводя рукой от её уха до подбородка, осторожно поглаживая белую, будто фарфоровую, кожу, — этого не нужно было делать, чтобы избежать слухов? Ошеломлённая словами Герцога Лэйн учащённо моргала, пытаясь уйти от пронизывающего взгляда. — Какие такие бесчинства за закрытой дверью! Не было такого! — опровергая слова Леви́ активно зажестикулировала Лэйн. Подойдя к ней вплотную, Каин осторожно подцепил её платье и поднял на руки. прижимая ближе к своему телу. Осторожно поцеловав ошеломлённую Лэйн в лоб, он лёгкой походкой направился в свои покои. — Разные бесчинства, Maîtresse de mon cœur, начнём с тех, что попроще, — и у Лэйн не осталось выбора кроме как капитулировать, находясь в крепких мужских руках, ей с каждый его шагом становилось всё жарче, дыхание замедлилось, предвкушая, а внизу живота становилось влажно. Её состояние волновало Баронессу, она начинала ёрзать на руках, старалась сжаться, чем вызывала лишь тихие смешки со стороны Герцога.

***

Оказавшись в покоях, Лэйн зарделась, осматриваясь. Огромная кровать с множеством различных подушек приковывала взор. Огромный синий балдахин выглядел сказочно, а две стоящие рядом с кроватью тумбы добавляли уюта. Громадная люстра висела в самом центре комнаты, на потолке был изображён очередной библейский мотив, выполненный целой командой из шести мастеров. Не меньше. Стены и колонны выглядели настолько величественно, что Лэйн готова была поклясться, что с этой комнатой сможет сравниться только комната самого короля во дворце. Отошедший на несколько минут Герцог до сих пор не объявился, и это довольно сильно волновало Лэйн. Она, предвкушая, гадая, как именно всё будет происходить, и готова ли она к такому повороту событий. Оставшаяся разумная её часть кричала – нет, и Лэйн, намереваясь было уйти, спиной неожиданно наткнулась на Каина. Тот осторожно перекинул её волосы на бок и, поцеловав в плечо, тихонько прошептал: "Я ходил за контрацептивом – настой из определённых трав поможет нам не обзавестись наследниками до свадьбы" Лэйн резко обернулась назад, своей бурной реакцией насмешив его. — Я порядочный аристократ, Дорогая Дама Лэйн Де Эстер, — нарочито шутя, произнёс Каин, всё ещё держа бутыль в руке. — Я так и подумала, Каин, — усмехнувшись ему в ответ, Лэйн забрала отвар из его рук и отпила капельку. Отпила, но не глотнула, потому как в следующее мгновение она поцеловала Каина, сразу углубляя поцелуй и передавая ему часть отвара. Хихикнув в поцелуй, Лэйн отстранилась, ещё раз чмокнув того в губы. Наблюдая за выражением лица Каина, она чувствовала себя рыцарем, победившим тысячу вражеских воинов. — Оно горькое. — Какое есть, мы же не хотим обзавестись наследниками до свадьбы, — усмехнулась Лэйн, подражая Герцогу, и в тот момент, когда его сердце пропустило удар огромной волны чувств, он осознал, что в этом мире полном лицемерия и рамок, он нашёл человека, который покажет ему настоящую жизнь. Личную бабочку, которая принесёт ему счастье. Слов больше не требовалось и Каин, подхватив Лэйн на руки, вновь поцеловал её. Чувственно, живо. По-настоящему. Вкладывая в поцелуй момент озарения и восхищения, нежность, страсть и тот огромный спектор эмоций, что успел ощутить за этот вечер. Лэйн охотно отвечала, пробовала забрать лидерство, моментами прикусывая за губу. Отвечала целиком, отдаваясь процессу, искренне. Переместившись на кровать, Каин навис сверху, начал расцеловывать её лицо, проходясь по каждой части, переходя ниже. Особое внимание уделил шее: целовал, кусал, зализывал и снова кусал её. Лэйн плавилась от всевозможных чувств, с каждой секундой желая получить всё больше, а Каин с удовольствием давал ей это. Развязав корсет платья, он чуть приподнял Лэйн, чтобы окончательно снять его. Алый наряд упал рядом с кроватью, Каин же не желал тратить ни минуты. Он расцеловывал ключицы, выводил пальцами узоры на плече, опускаясь ниже, а после вновь возвращаясь назад. Не переходя границу, дразня. — Ваша Светлость, — протянула Лэйн, прося прекратить, дать ей больше ощущений. — Каин, — повторил он и коснулся соска, Лэйн податливо выгнулась, стараясь продлить приятное ощущение, — говори со мной, я должен знать как сделать тебе приятнее. Слова Каина возбуждали сильнее, Баронесса, теряясь в чувствах смогла выдавить только: "Всё". Он усмехнулся, принявшись крутить между пальцами ореол и, припав губами ко второй груди, нарочито медленно протянул: "Что всё?" — Всё. Что. Ты. Вы. Делаете. Пожалуйста, — теряясь в ощущениях, отвечала Лэйн, просунув руку Каину в волосы, прося повторить движение ещё раз. Он осторожно ласкал её грудь, слушая её тихие стоны и отмечая про себя, где и как ей нравилось больше. Отпрянув от груди, Каин вновь принялся расцеловывать её лицо, рукой же спускался ниже к бёдрам. Поглаживая бедро, Герцог поцеловал Лэйн, призывая верить ему, обещая сделать всё, чтобы уменьшить боль. — Расслабься. Пожалуйста, — внимательно наблюдая за выражением лица Лэйн, Каин улыбался – видеть её такой было главным даром, посланным ему Богом. Почувствовав, что её мышцы расслабились, он отстранился, избавил себя от одежды, предоставляя Лэйн вид на крепкое, подтянутое тело, и усмехнулся, заметив с каким возбуждением и интересом она рассматривала. Рукой проверив количество смазки, Каин приставил член к входу и ещё раз посмотрел на Лэйн. Она зажмурилась, подготавливаясь, но свести себе ноги не давала. "Доверяет", — подумал Герцог и, решив, что он не может её подвести, вошёл. Не наполовину, всего немного, давая ей постепенно привыкнуть к ощущениям. Подождав пять минут, осторожно поглаживая её ноги, он заметил едва уверенный кивок и продвинулся дальше. Теперь её силы самоконтроля не хватило, и она неосознанно сжалась. Он принялся целовать её живот, бока, груди, ключицы, дотронулся в кротком, но чувственном чмоке её губ. — Расслабься, всё хорошо, ты умница, большая умница, принцесса, — и его слова, на удивление, подействовали. Очередной кивок и он вошёл в неё полностью. Целуя проступившие слёзы, Каин нашептывал ей на ухо комплименты и слова поддержки, оглаживал тело, выводя известные лишь ему узоры, и когда она перестала сжиматься, наполовину вышел и вошёл в неё. А потом ещё раз и ещё, пока боль в конечном итоге не сменилась наслаждением и в спальне не послышался первый стон. С каждым новым толчком стонов становилось всё больше, Лэйн, не стесняясь, выкрикивала его имя, поддаваясь бёдрами на встречу, благодаря судьбу, что всё же решилась ответить на приглашение. Он постепенно наращивал темп, чувствуя, что скоро не сможет сдерживаться, а она принимала его, царапала подтянутую спину, благодарила, трогала. Ощущала. Верила и любила. С первого взгляда и до конца времён. Закончили они одновременно. Поцелуем вперемешку с застывшим стоном. Выдохнувшиеся и счастливые они лежали рядом, приводя дыхание в норму. Она приподнялась на локтях, поцеловав Каина в нос и плюхнувшись рядом, без зазрения совести обняла, прижимая к себе. Ещё какое-то время он перебирал распатланные её волосы, а после провалился в царство Морфея, откладывая все проблемы и переживания на потом. Завтра их найдёт прислуга. Разбудив Лэйн, они стыдливо уйдут под страшно недовольный взгляд Герцога. Чуть позже получат выговор, а ещё позднее задание о предотвращении слухов. Но это будет завтра. А пока мягкий свет луны обволакивает комнату, освещая лишь умиротворённые лица двух влюблённых.