Ну же, милая

Ласковые прикосновения скользят по напряжённым плечам. Хван Йеджи вздрагивает от неожиданного контакта, а затем растворяется в нежных, знакомых поглаживаниях. Сзади приближается томное, горячее дыхание, окутывающее её шею и наполняющее этот миг теплотой губ. Давление на её плечах становится ощутимее, как волна ласки и редкой близости. — Ты принимаешь роль книжного червя? — шепчет близко к уху. Поцелуи, словно мягкие щупальцы, скользят по ярким и острым скулам, по нежной, бледной коже шеи и выпуклой артерии. — А останется на меня внимание? — Рюджин, укрываясь в спокойствии плеча Хван, вздыхает. В её голосе и выдохе слышится огорчение. — Почему бы тебе не лечь спать? — резко проводит ручкой по бумаге, ставя галочку напротив какого-то рабочего выбора. Поцелуи в шею волнующе отвлекают её от служебных забот. — Уверена, завтра ты получишь своё долгожданное внимание. — Завтра? — с лёгким возмущением восклицает, отстраняясь от плеча Йеджи. — Я слышу это «завтра» уже целую неделю! Рюджин с досадой топает ногой. Взгляды пересекаются, когда Хван Йеджи оборачивается через плечо. Напряжение растёт. — Ну, милая моя, — произнесла Йеджи, вставая со стула и, обойдя его, приближается вплотную к гневной Рюджин. — Не обижайся, прелесть. Её тёплое прикосновение обрамляет напряжённые, от раздражения, плечи Шин Рюджин, и она, не сдерживая своего недовольства, дёргается, стремясь сбросить руки, словно они — ненужная тяжесть. Ладонь Йеджи плавно скользит с её плеча к щеке, и в этом нежном жесте таится обещание тепла. Рюджин, с характерным капризом, притворяется, что «не хочет», цокает и отворачивает голову. Но её губы встречаются со вторыми, нежно и ласково касаясь. Шин Рюджин не может сдержать порыва своего энергичного возбуждения. Обняв девушку за шею в крепких объятиях, она усиливает напор, их дыхания смешиваются, создавая атмосферу, наполненную едва уловимым запахом страсти и возбуждения. Её сердце бьётся быстрее, словно гонка, в которой она теперь участвует. Рюджин, ощутив тепло её рук и притяжение, постепенно сдает позиции, однако внутренний протест не исчезает полностью. Она шепчет, пытясь сохранить видимость гнева: —Ты ведь всегда так делаешь, Йеджи. Но слова теряются в воздухе, смешиваясь с ощущениями, которые накрывают её с головой. Йеджи улыбается, её глаза блестят, полные игривого вызова. Она прижимает её к себе, утягивая в повторный поцелуй, и теперь между ними возникает невидимая нить, связывающая их сердца. Рюджин неожиданно улыбается в ответ, в поцелуй. — Мы обе знаем, что тебе это безумно нравится, — произносит она тихо, чувствуя, как внутреннее сопротивление уступает место нежности. С непрекращающимися краткими поцелуями и поддержкой старшей под бёдра, Шин Рюджин оказывается на письменном столе. Её руки спешат сгребать все важные документы, смешивая их в беспорядочную кучу и скидывая на пол, освобождая пространство для себя. Руки нежно скользят по её телу: от плеч до бёдер, сжимая, лаская, играя с каждой нежной линией. Поцелуи начинают затихать, уступая место губам Хван, которые скользят по длинной шее, стремительно опускаясь вниз. Она поднимает футболку Рюджин, небрежно покрывая оголившийся живот поцелуями, полными страсти. Шин закидывает голову назад, с каждым новым поцелуем теряя связь с реальностью, закрыв глаза в безмолвном волнении. Её дыхание становится тяжёлым и возбуждённым, как легкий шёпот волн, разбивающихся о берег. В каждом касании звучит обещание, что переполняет воздух вокруг, и время словно замедляется, погружая их в мир исключительно друг друга. Футболка забирается выше, открывая вид на неприкрытую тканью бюстгальтера грудь. Хван кусает, проводит языком, втягивает вставший сосок в рот, наслаждаясь тихими стонами сверху, нежными и желанными. Утопая в тихих стонах сверху, наполненных теплотой и желанием, она с головой погружается в этот чарующий мир звуков, заботливо охватив другой сосок рукой, сжимая его двумя пальцами. Рюджин, охваченная волной страсти, крепко сжимает волосы Йеджи, чувствуя, как каждый звук, каждое его движение наполняет воздух сладким трепетом. Рюджин чувствует, как страсть захлестывает ее, она не может сдержать своих чувств. Она стонет все громче и громче, погружаясь в этот мир сладких ощущений. Ее тело дрожит от наслаждения, а сердце бьется сильнее и быстрее. Она забывает о всем, кроме этого момента, они оба забывают о мире вокруг. Они только ощущают друг друга, их страсть и желание. Их дыхание сливается в одно, а их тела становятся единым целым. Хван неспешно спускается вниз, опять, оставляя за собой след легких поцелуев, и каждое касание вызывает мелодию звуков, от которых захватывает дух. Рюджин сквозь полуприкрытые глаза видит, как мир вокруг теряет свои очертания, остаётся лишь она, Хван и тёплая атмосфера их интимного пространства. Каждый звук, возвращающийся к ним, рисует картины, полные страсти и нежности. Йеджи вновь убегает в самый последний момент, не давая Рюджин большего, чем поцелуи низа живота. Шин хнычет от огорчения и растущего желания. Старшая облизывает губы. Специально медля, снимает влажное нижнее белье. Оттянув одежду полностью с девушки, та отбрасывает ткань подальше. Руки оказались на плечах Рюджин, слегка нажав, дабы указать прилечь на стол для дальнейшего удобства. Надвиснув сверху, старшая устраивается поудобнее, прижимаясь нижним корпусом ближе. Фаланги быстро находят насквозь мокрую промежность, касаясь и чувствуя некий холод от данной влажности. Рюджин тут же остро реагирует, начиная всё сильнее дëргаться и вжиматься в стол, громко дыша. Проходясь пальцем вдоль клитора, девушка немного обводит бугорок вокруг. Далее медленно ведёт фалангу чуть глубже, но не так, чтобы коснуться входа. Вот же мерзавка. Опять она играет так, как хочет. Это заставляет дëргаться, хныкать, так жалобно скулить, что младшая, не выдерживая, рычит: — Прошу, вставь ты уже. Хватит играть со мной... — Закатывая глаза от собственного смущения, проговаривает та. Естественно, этого недостаточно для Йеджи. — Я не знаю к чему ты клонишь, скажи чуть понятнее. — Специально продолжает издеваться. Вот же дрянь. Это так вымораживает, так злит, что заставляет нижнюю уже самостоятельно насаживаться на чертовски прекрасные и длинные пальцы Хван. Но естественно ничего не выходит, фаланги легко уводят. — Прошу... Я так нуждаюсь в этом. Вставь в меня... Молю. Я так хочу чтобы ты трахнула меня. — Уже говоря без всякого стыда, дабы наконец почувствовать желаемое. И она получает это. Йеджи ныряет с мокрым звуком двумя пальцами, начиная тут же незамедлительно двигаться. Видимо кому-то самому было не в терпëж. Это заставило вскрикнуть и вжаться куда сильнее, заставило дрогнуть и так сладко простонать практически во весь голос, заполняя все стены покоев прелестными звуками. Лишь бы не было потом излишних вопросов по этому поводу. Хван продолжает двигаться, набирая темп, методично входя прямо под стоны возлюбленной, самодовольно улыбаясь. Все эти действия вызывали эйфорию, слишком приятную и желанную, что держать себя в руках крайне становится сложнее. Темп усиливается вдвойне. Слышно нарастающие хлюпы, столь мокрые и возбуждающие, слышно всё больше и больше стонов, что так и меняют свою громкость... Как же это всё грязно. Как долго обе ждали этого момента, как желали снова почувствовать друг друга. Окунуться в страну вечного удовольствия. Уже скоро Рюджин была готова кончить, дополнительно опустив руку вниз, с дрожащей от удовольствия ладонью, начав стимулировать клитор, ещё пару минут и та получит своё. Ещё пару мгновений и... Толчки обрываются так же резко, как и бурное наслаждение. Рюджин тут же срывается в гневе: — Серьёзно? Я была уже готова кончить! Снова рычит, смотря прямо на девушку. Мельком от собственной злобы даже хотела оттолкнуть Йеджи, дабы самой справиться с желанием. Хван Йеджи пропускает все слова мимо. Подняв свою ладонь практически к лицу Рюджин, та саркастично улыбается. На фалангах туго стекала вязкая природная смазка, освящённая лунными лучами из окна. Это выглядело столь завораживающе, столь смущающе. Заставляя нижнюю отвести взор, запинаясь. Усмехнувшись с реакции возлюбленной, Хван показушно прильнула к собственной ладони, став медленно слизывать всю красоту с пальц. — Перестань, — недовольно жалуется, — это слишком смущает. Наигравшись со стыдом Рюджин не до конца: — Ты слишком сладкая. Из раза в раз вкуснее. Загнав Шин в ощущение между стыдом и непоборимой волной возбуждения, Хван Йеджи, довольная собой, возвращает влажные пальцы, то-ли от слюны, то-ли от жидкостей на них, на клитор, начиная активно кругом водить пальцем. Рюджин сбивчиво и привлекательно дышит. Свободная рука старшей движется вверх, обвиваясь ладонью вокруг шеи, подобно змее, сжимает. Знает, что нравится обеим. Хван Йеджи добавляет: — Ну же, милая моя, — на выдохе шепчет прямо в ухо, сжав шею сильнее, — кончи для меня. Убрав руку с сонной артерии, поцелуем захватывает открввшийся рот в немом стонет, чувствуя рукой, как ноги Рюджин начинает дрожать, подобно судорогам, она сжимает их и разводит хаотично, мычит в долгий поцелуй, не отпуская момента.