Мы над пропастью во лжи

      Может ли испугать тишина? Вязкая, липкая тишина, от которой закладывает уши…       Чонгук распахнул глаза и замер. События ночи мутной дымкой проявлялись в сознании. Он лежал и не мог пошевелиться. Чувство неизбежности сковало всё тело. Чонгук понимал, что Тэхён уехал, что он остался один, но продолжал неподвижно лежать, оттягивая встречу с очевидным.              Буквально пинками заставил себя выползти из кровати и на цыпочках выскользнул из спальни. Постучал и заглянул в спальню Тэхёна, следом в его кабинет. Никого. Он был один в огромном пентхаусе. Растерянно прошёл в гостиную и плюхнулся на диван. Что ему делать? Собирать вещи и съезжать? Или оставаться здесь ждать Тэхёна? Никаких распоряжений босс не оставил.       Чонгук растерянно зашёл в столовую, в которой они обычно завтракали с Тэхёном… Сердце забилось чаще — завтрак был на столе! Но тут же ухнуло вниз. Вот чёрт! Стол был накрыт на одну персону. Сервировано было только то место, которое обычно занимал Чонгук — по правую руку от Тэхёна.       Он рухнул на стул и непонимающим взглядом обвёл столовую. Прямо перед ним стоял серебряный клош, которым накрывают блюда в ресторане, чтобы те не остыли. Осторожно поднял полусферу. На подносе лежал конверт с его именем.       Дрожащими руками Чонгук вскрыл его и впился взглядом в ровную вязь букв.       «Чонгук, обстоятельства складываются так, что мы вынуждены срочно покинуть Сеул. Поэтому будем считать, что наш контракт на этом завершён. Ты ничего мне больше не должен. Время, которое мы провели вместе, стоит гораздо дороже, чем та несчастная ручка Висконти.       Иск в отношении Ушика отозван, и уже сегодня его должны выпустить из тюрьмы. Не беспокойся насчёт мамы, лечение продлится столько, сколько потребуется. Стэн будет регулярно направлять тебе отчёты о самочувствии и сообщит, когда можно будет её навестить. Ты можешь жить в гостинице сколько сочтёшь необходимым.       P.S. Дорогой мой мальчик, я сожалею. Сожалею, что не могу сказать тебе это лично, что приходится писать, а не говорить это вслух, глядя тебе в глаза. Я кажусь себе таким жалким сейчас. Столько раз я хотел рассказать тебе о своих чувствах, но не существует таких слов, чтобы объяснить, как я люблю тебя. И самое ужасное, что я растоптал твои чувства — до того, как они успели появиться. Всю жизнь я добивался того, что считал важным. И вот впервые в жизни, понимая, что самое важное, что могло случиться со мной — это ТЫ, отступаю. Это решение даётся мне очень тяжело. Мне ещё предстоит переболеть наше расставание, но я справлюсь. Сколько бы времени на это ни потребовалось. И когда эта боль наконец утихнет, возможно, я смогу забыть тебя. Постарайся, вспоминая обо мне, не думать о плохом. Умоляю только об одном — прости меня.

Ким Тэхён»

      Взгляд Чонгука затуманился, последние фразы уже расплывались перед глазами. Хотелось, чтобы глаза никогда не видели написанного. Хотелось остановить сердце, чтобы оно не стучало так невыносимо больно. Пелена спала, и слёзы против его воли покатились по щекам. Чонгук попытался стряхнуть их, вытереть, избавиться от своей слабости, но ничего не получалось. В груди неприятно тянуло.       «Всё кончено. Это конец…» — крутилось в голове, словно мантра.       Слеза упала на письмо, и витиеватая подпись Тэхёна расплылась кляксой.       Чонгук не притронулся ни к чему на столе — кусок не лез в горло. Он побрёл к себе в комнату, сжимая в руке прощальное письмо Тэхёна. В душе царил полный раздрай. Он не понимал тех чувств, которые испытывал в этот момент. Колючая обида и отчаяние, опустошение и тупое бессилие — всё смешалось.       Да, Чонгук в лицо Тэхёну заявлял, что их отношения — это что-то из области фантастики, что ничем хорошим они не закончатся. Так почему сейчас, когда его потерял, он задыхался и рвался на части?       Оказывается, это так трудно — признаться самому себе, что отчаянно хотел стать для Тэхёна близким человеком.       Чонгук стал зависим от безопасности и уюта, которыми его окутал Тэхён. Нежность вперемешку с обожанием, сладостный трепет, сдерживаемый безграничным терпением — всё это чувствовалось в каждом взгляде мужчины, в каждом его движении, каждом слове. Рядом с ним Чонгук ощущал свою нужность и значимость. Впервые за долгое время он осознавал, что любим, и был готов распахнуть своё сердце в ответ.       Вот только Тэхён уехал, оставив его одного. Как теперь прикажете жить без него?.. Чонгук зло потряс головой.       «Хорошо, что я не успел влюбиться, — успокаивал себя он.— Любовь в конечном счёте приносит лишь боль. Надеюсь, что Тэхён будет счастлив. Без меня».       Раз Тэхён с этим справится, то и Чонгук сможет вычеркнуть его из своей жизни. Ведь как-то Чонгук жил без него?       «Так будет лучше. Как может быть иначе?.. Теперь всё будет как прежде!»— внушал он себе, слабо веря этим мыслям.       Он схватил чемодан и начал зло, наспех и кое-как закидывать свои вещи.       «Нужно прямо сейчас съехать из гостиницы и вернуться в свою квартиру».       Джинсы, футболки, носки, наушники и ноутбук — всё летело в одну кучу. Мышка, видимо, решив, что она живое существо, а не бездушный механизм, подпрыгнула на кровати и свалилась на пол.       Чертыхаясь, Чонгук нырнул за ней и вылез из-под кровати держа в руке мышку и… лист бумаги. Это была страница из отчёта, который он вчера доделывал в своём номере. Чонгук оглянулся в поисках папок. Их нигде не было. Значит, к нему заходили ночью и забрали отчёты.       Чонгук перечитал отчёт ещё раз и нахмурился. Вчера он не обратил на это внимание, но сейчас глаза непроизвольно выхватили и уткнулись в несоответствие.       — Очень странно… — вслух произнёс он, одновременно что-то активно обдумывая. — Готов поклясться, что в ноутбуке Тэхёна я видел совершенно другое.       Данные получателя, которому отправлялись деньги, были другими. Он случайно запомнил номер перевода, потому что тот совпадал с номером его телефона, расхождение было всего в одном символе. В распечатке перед Чонгуком сейчас были совершенно другие цифры.       «Я должен немедленно сообщить об этом Тэхёну»,— мелькнуло в голове, а рука уже сама собой потянулась к телефону.       Вызов сорвался, даже не успев начаться. Чонгук непонимающе уставился на телефон. Только со второго вызова, с тем же нулевым результатом, до Чонгука дошло — Тэхён его заблокировал!       «Ах так… Значит, вот ты как… Я тут, а ты… Блокируешь меня?! Да ты! Да я!.. Ну и расхлёбывай всё сам. Без меня!»       Покидав оставшиеся вещи в чемодан, он со злостью захлопнул крышку и вжикнул молнией. На ресепшене он информировал, что пентхаус освободился, можно производить расчёт. В душе обрадовавшись, что успел до расчётного часа и Тэхёну не придётся доплачивать за его пребывание в номере, Чонгук направился к выходу.       Тащиться к остановке не пришлось. Стоило только остановиться на выходе, как перед Чонгуком плавно притормозил чёрный автомобиль.       — Я уберу ваш багаж, — водитель в белых перчатках ловко перехватил чемодан из рук Чонгука, так что он даже опомниться не успел. — Куда едем, господин Чонгук?       Парень растерялся от серьёзного тона и сразу не нашёл, что ответить, только смущённо выдавил:       — Какой я тебе господин, Сунбин? Мы же работаем вместе в этом отеле.       — Так когда это было! Сейчас вы мой пассажир, а все пассажиры — господа, — откликнулся дежурный водитель отеля. — У меня предоплаченный заказ: доставить вас туда, куда пожелаете. Так куда едем?       Похоже, Тэхён позаботился даже об этом. Чонгук не долго раздумывал, выбор у него был небольшой — вернуться домой или… вернуться домой.       — Можно в Ихву?       — Отчего же нельзя? Можем и в Ихву. Довезу быстро, даже глазом моргнуть не успеете.       Чонгук устроился на заднем сиденье. Прислонившись лбом к окну, он почувствовал обжигающую прохладу. Такое ощущение, что у него поднялась температура. Неужели он заболел? Может, поэтому болела голова всё это время? Чонгук списывал своё состояние то на похмельный синдром, то на излишний стресс, ведь все симптомы были налицо: головная боль, сухость в горле, озноб и температура. Очевидно, он успел простыть на яхте.       Дорога от отеля до дома не должна была составить больше получаса, водитель не обманул — они и вправду доехали очень быстро. Не прошло и двадцати минут, как показался расписанный граффити проулок. Как только машина затормозила, Чонгук проворно выскочил, не дожидаясь, когда Сунбин распахнёт перед ним двери. Тот лишь покачал на это укоризненно головой, достал из багажника чемодан и протянул Чонгуку:       — Хорошего дня, господин. Берегите себя.       Белая перчатка чуть съехала вниз, и Чонгук заметил чёрный рисунок татуировки.       — Что это? — спросил он, указывая на запястье.       Он не понимал, важно это или нет, спросил скорее из любопытства, но что-то смутное попыталось проклюнуться в сознании.       — Это? — смутился водитель. — Шальной юности след. По молодости связался с якудзой, хорошо, что мозгов хватило остановиться вовремя. Давно нужно было свести, чтобы не смущать клиентов. Но в перчатках же не видно?       — Не видно, — поспешил заверить Чонгук. — Это я совершенно случайно разглядел.       Внутренняя тревога нарастала. Чонгука преследовало ощущение, что он упускает что-то важное. Вдруг яркой вспышкой всплыл подслушанный им разговор на яхте.       Двое мужчин.       Очень похожая татуировка…       Доступ к ноутбуку…              Следов утечки денег невозможно найти…              Обрывки прояснившихся воспоминаний роились в голове. Чонгук судорожно хватался за них, пытаясь выстроить логическую цепочку. Ноги предательски задрожали, на лбу выступила испарина, а в горле пересохло. Он прокашлялся и вцепился сильнее в ручку чемодана — лучше пусть потом его накроет волной эмоций. Чонгук готов в них утонуть, но только не сейчас.       — А что означает эта татуировка? — хриплым голосом уточнил он.       — Это кондзёу, — поправил Сунбин, — это больше, чем татуировка. Скорее отличительный знак и служит не просто украшением, а демонстрирует принадлежность к «семье». Большие тату набиваются в течение всей жизни, и по ним можно узнать, как продвигался их обладатель.       — Получается, по картине на коже можно прочитать «специализацию» якудза и узнать о заслугах перед «семьей»?       — Можно, — усмехнулся Сунбин. — Запомни, никогда не пытайся вступить в рукопашную с японцем, у которого татуировка самурая. Такие люди считаются у якудза ударной силой — они готовы на все. Собаку Фу, приносящую удачу, обычно набивают те, кто контролирует казино. Изображения богинь украшают девушек легкого поведения и их сутенёров. Моя кондзёу совсем скромная, ведь я был простым посыльным, мальчишкой на побегушках.       — А если это рисунок дракона с оскаленной пастью? Что это значит? — уточнил Чонгук дрожащим голосом, припомнив мелькнувший рисунок на руке одного из мужчин. От волнения пот проступил на лбу, он украдкой промокнул его салфеткой.       — Такой рисунок выбирает человек, не боящийся самой грязной работы — обычно это киллеры или наёмники. Ты у кого-то видел такую татуировку? — встревоженно спросил Сунбин.       — В дораме какой-то, — отмахнулся Чонгук, а сам уже подхватил чемодан и припустил к крутой лестнице. — Спасибо, что довезли, — поблагодарил он, кланяясь на ходу.       Водитель смотрел ему вслед, пока тот не скрылся из глаз, и тихо ворча:       — Кажется, я всё-таки напугал мальчишку своими рассказами, он убежал от меня, как от прокажённого. Пожалуй, стоит послушать жену и свести эту татуировку.       Дом встретил Чонгука затхлым запахом и беспорядком. Всё было точно так, как он помнил. Захламлённая маленькая гостиная, она же комната матери, крохотная кухня, в которой вдвоём было уже тесно. Здесь вообще всё было маленьким, ненастоящим. Прошло всего несколько дней, как Чонгук уехал к Тэхёну, а казалось, что прошла вечность и он успел отвыкнуть от собственного дома.       В ванной Чонгук сел на корзину для грязного белья, стоявшую у раковины, и открыл холодную воду. Умылся, приводя себя в чувства, и уставился на отражение в зеркало с облупившейся амальгамой. Перед глазами всё плыло и двоилось.       — Ну? Что будем делать со всей этой информацией? — едко спросил он сам себя.       Визитка! Озарило Чонгука. Ему же Чимин давал свою визитку! А на её обороте был записан и телефон Хосока. Если его не хочет слышать Тэхён, то Хосок — человек разумный, он-то должен его выслушать.       Чонгук ринулся к чемодану и начал судорожно выкидывать из него вещи, проверяя все карманы в одежде.       Куда? Куда же он её запихнул?!       С победным криком Чонгук выудил из кармана брюк помятую заветную картонку. И тут же начал набирать номер Хосока, молясь, чтобы тот ему ответил.       Вызов всё шел и шел, потом перекидывал на голосовую почту, но Чонгук был настойчив: настырно выслушивал раздражающую мелодию, которая играла, пока шёл вызов, сбрасывал и набирал снова. В конце концов, когда раздалось резкое: «Слушаю!» Хосока, он даже слегка растерялся и забыл, что хотел сказать:       — Эм… Я… Это Ч-чонгук, — заикаясь, представился он.       — Какой Чон… Чонгук? — удивился Хосок. — Что случилось? У тебя всё в порядке?       У Чонгука-то всё было в порядке, а вот у них, похоже, дела шли неважно. Фоном были слышны громкие крики.       — Всё нормально. Хосок, я должен кое-что рассказать Тэхёну, ты мог бы ему передать телефон?       — Не могу, Чонгук. Сейчас, скажем, не совсем подходящий момент для ваших разговоров.       — С ним всё в порядке? — еле слышно пролепетал Чонгук, рухнув на диван.       — Теперь — да, — сухо ответил Хосок, а сам чуть тише приказал кому-то: — Заносите его в самолёт! Чонгук, сейчас серьёзно не до пустяков, давай ты позж…       — Хосок! Выслушай меня! — заорал Чонгук. — Я знаю, кто и когда установил программу-шпион на ноутбук Тэхёна! Я могу доказать, что платёж по одной проводке точно ушёл не в тот банк. Я… я… Выслушайте меня, наконец!       — Говори, — приказал Хосок.       И Чонгук, сбиваясь, шмыгая носом, выложил Хосоку всё без утайки. Рассказал про подслушанный разговор на яхте, подробно описал татуировку на руке говорившего. Рассказал про найденный в номере лист из отчёта и продиктовал номер счёта, куда уплыл платеж.       — Это ведь важно? То, что я вспомнил?       — Важно. Если бы ты знал, малявка, как это важно! Где ты сейчас?       — Дома. А где мне ещё быть? — даже оскорбился Чонгук.       — Никуда не уходи. С тобой свяжутся наши люди. Наверняка, на яхте Ли Гон Хи были видеокамеры. Нужно будет чтобы ты… помог… подсказал… разговор.       Шум двигателя самолёта почти заглушал все последние слова Хосока.       — Тэхён! Ты не сказал — что с ним?! — кричал Чонгук в телефон, не понимая ещё, что разговор уже прервался.       Он с досадой отшвырнул телефон и устало потёр пульсирующие виски. Последние силы Чонгук потратил на телефонный разговор. С трудом заставил себя добрести до аптечки. Надежды на спасительный порошок исчезли, как только он её открыл. В пластиковом контейнере одиноко болтались бинт и засохший крем от комаров. Жадно выпив пару стаканов воды, Чонгук рухнул на кровать, закутываясь с головой в одеяло.       «Сон лечит всё»,— так мама в детстве говорила, вспомнил Чонгук, закрывая глаза.

***

      Проснулся Чонгук от того, что кто-то пытался влить ему в рот какую-то жидкость. Увидев над собой пару карих глаз, он испугался. Тэхён! Он навис над ним, смотрел пронзительно и явно не собирался сдаваться. Чонгук дёрнулся.              — Тихо. Просто выпей это, — попросил Тэхён, поднося стакан с мутной жидкостью к губам.              — Что это? — Чонгук попытался отодвинуться, но быстро осознал, что пути отступления были отрезаны.              Тэхён сидел на краю кровати так, что буквально прижал его к стене, лишив малейших движений.              — Жаропонижающее, — ответил тот, не собираясь отодвигаться. — Первую дозу тебе вкололи мои люди, как только нашли тебя здесь без сознания. Но температура снова начала повышаться.              — Какая ещё температура?! Что за… — Чонгук попытался привстать, дабы доказать, что он в абсолютном порядке, но перед глазами резко поплыло, и он невольно прикрыл их.              — Знаешь, Чонгук, ты доставлял гораздо меньше хлопот, когда находился в отключке. — Рука Тэхёна вернула его в лежачее положение. — Попытайся успокоиться и послушать меня. — Иногда казалось, что Тэхён обладал сверхъестественным влиянием на людей. Усталое раздражение, промелькнувшее в голосе, подействовало гораздо лучше, чем любые приказы и уговоры, по крайней мере, эффекта хватило, чтобы Чонгук почти спокойно воспринимал последующие слова: — После разговора с Хосоком ты потерял сознание. Моим людям пришлось взломать дверь, потому что на стук ты не реагировал, на звонки телефона тоже. Первый раз температуру тебе сбил врач, но она вновь начала расти. Поэтому, пожалуйста, выпей уже лекарство, или мне придется влить тебе его силой.              От тона, не терпящего неповиновения, Чонгук невольно сглотнул. Ещё раз взглянув на полные тревоги глаза Тэхёна, он послушно открыл рот и выпил содержимое до дна, понимая, что в таком состоянии с Тэхёном ему не справиться. Знакомый вкус лекарства успокоил его. Он с удивлением нащупал на своём теле мягкую приятную ткань незнакомой пижамы, но происходящее доходило до него с трудом.              — Сколько я спал?              Тэхён забрал у него пустой стакан и, не найдя чистой поверхности, отдал его Чимину, что всё время стоял недалеко. Чонгук натянул хлипкое одеяло до подбородка — ему вдруг стало стыдно за небольшую сцену, увиденную посторонними.              — По моим прикидкам — почти двое суток. Чонгук, я понимаю, что это твой дом, но тебе здесь не место. — Он брезгливо оглядел окружающую их обстановку.              — Простите, не успел прибраться до прихода гостей, — прошипел Чонгук с раздражением, поднимаясь с постели. — Покиньте мой дом немедленно. Спасибо за то, что позаботились…              Пол побежал из-под ног так стремительно, что Чонгук не успел понять, что произошло. Просто ощутил, как его подхватили крепкие руки, а сердце прыгнуло куда-то в район горла. Темнота, ослепившая на короткое мгновение, медленно уходила прочь.              — И куда это ты собрался в таком состоянии? — Тэхён подхватил Чонгука на руки, словно тот ничего не весил. — Если ты и дальше продолжишь сопротивляться лечению, придётся мне продлить ещё на неделю круглосуточное дежурство машины скорой помощи.              — Что? Какое ещё дежурство? Какой ещё скорой помощи? — Чонгук округлил глаза.              — Которая дежурила здесь до нашего прилёта, — вставил своё слово Чимин. — Господину Киму пришлось изменить все планы и приле…              — Помолчи, — оборвал его Тэхён, бережно опуская Чонгука на кровать. — Оставь нас, — приказал он своему помощнику, и тот мгновенно испарился.              Но Чонгук и без подсказок Чимина догадался, что Тэхён оказался на пороге его дома прямо из аэропорта.               «Стоп! Он же не собирался возвращаться в Сеул… Тэхён попрощался со мной в письме, а теперь он здесь… И ухаживает за мной как за маленьким ребёнком…»              Раздался внезапный стук в дверь, и в комнату вошла девушка в униформе с подносом. Поставила обед на стол и удалилась с поклоном. Чонгук не успел даже удивиться, откуда она появилась, как Тэхён уже поставил ему на колени столик и сверху водрузил поднос.              — Может, сначала поешь? — непринужденно осведомился он. — А потом ты мне всё подробно расскажешь.              — Вообще-то, я хотел рассказать тебе лично, но кое-кто меня заблокировал, — ворчливо ответил Чонгук, принюхиваясь к содержимому тарелки.              — Я боялся. Боялся, что сорвусь и позвоню. Что нарушу обещание, которое дал себе и тебе, — Тэхён, признаваясь в своей слабости, смотрел спокойно и испытующе.              Подумав немного, юноша пододвинул тарелку и подозрительно изучил содержимое. Жижа выглядела достаточно странной, совсем не похожей на корейские супы.              — Что это? — подозрительно спросил Чонгук. Как это есть без палочек?              — Куриный бульон. Его просто пьют. То, что доктор прописал, — лениво ответил Тэхён и откинулся на спинку стула, прикрывая глаза. Выглядел он при этом довольно скучающе и отстранённо.              — Я не буду это есть. — Чонгук с вызовом отодвинул плошку и потянулся к чашке с водой.              Глотнул раз, второй — и распахнул глаза, осознав, что в чашке налит тот же самый бульон. И самое поразительное было то, что он оказался сытным и вкусным.              Тэхён рассмеялся, оставшись довольным, что удалось провести Чонгука.              — Не сердись. Попробуй лучше это. — Он взял с подноса кусочек хлеба и, обмакнув в соус, протянул его, предлагая. — Соус с корнем женьшеня. Это придаст тебе сил.       Оба замерли, неотрывно глядя друг на друга, не понимая, что с ними творится, словно одновременно попали под гипноз. Чонгук откусил осторожно, стараясь не касаться пальцев Тэхёна.       Тот, не сводя с Чонгука глаз, снова обмакнул хлеб в соус и поднес к губам. Гук сидел на кровати, придавленный столом, сжимая в руках чашку и запивая бульоном, позволяя Тэхёну кормить себя с руки. Губы Чонгука коснулись пальцев Тэхёна, прихватывая последний кусочек. И это было так чувственно, что мужчина едва не застонал от пронзившей острой судороги возбуждения.       Тэхён забрал чашку из рук окаменевшего Чонгука, бережно промокнул салфеткой губы, следя за реакцией, боясь поверить, что его не оттолкнули, не отшатнулись от руки, которая сейчас кормила, хотя совсем недавно причинила боль.       Чонгук смутился и покраснел. На его смуглой коже это смотрелось удивительно мило.       — Гуки, разреши мне забрать тебя отсюда. — Глаза Тэхёна молили, просили поверить ему и дать второй шанс. — Конечно, ты можешь остаться здесь, всё необходимое доставят к тебе домой, но, пожалуйста…       Мгновенно пришло чёткое осознание: всё, что произойдёт дальше, будет собственным выбором Чонгука. Ему просто нужно было сделать шаг навстречу. Он так и поступил — робко кивнул в ответ, принимая предложение Тэхёна, и задержал дыхание.       В тот же миг Тэхён стремительно, с бешено бьющимся сердцем прижал его к себе. Чонгук невольно застонал от облегчения, когда Тэхён припал к его губам. Боже, все невысказанные слова Чонгук чувствовал в том, как губы Тэхёна ласкали его губы. Его не просто окутало мягким облаком наслаждения, а буквально размазало, ошеломительной тёплой волной накрыло с головой, лишив возможности думать и дышать. Тэхён бережно поддерживал его, успокаивающе поглаживал свободной рукой, невинно, но очень чувственно.       Тэхён с трудом разорвал поцелуй, Гук не выдержал нахлынувших эмоций и спрятал лицо в изгибе его шеи. Он мысленно отругал себя за то, что не мог держать себя в руках — поплыл от одного поцелуя. Тэхён, заметив его смущение, ничего не сказал. Он лишь чуть крепче сжал Чонгука в объятиях, продолжая осыпать нежными поцелуями везде, куда мог дотянуться.       Чонгук не находил в себе сил признаться ему, как боялся, что это мгновение никогда не повторится. Откуда возник этот сумасшедший огонь, сжигающий их души дотла? И не остановиться, не отказаться и не прекратить… Никто из них двоих не желал, чтобы это всё исчезло.       Слишком было хорошо, слишком сладко, слишком безумно, близко… очень близко к краю пропасти.