Согрею тебя

Холодно С тёмного неба летят хлопья снега. Маленькие снежинки кружатся в неизвестном танце. Им не суждено сегодня умереть, да, жизнь их коротка, до первого тепла. Но людям маленькие замершие кристаллики воды дарят разные эмоции. Кто-то рад, бежит на улицу лепить снеговиков и делать снежных ангелов, кто-то тихо наслаждается дома в тепле, попивая горячий чай, кому-то всё равно, а кто-то уже ненавидит зиму всем сердцем.. Прям как Саша Холодный ветер морозил не только руки, тепло в душе не ощущалось больше, как затухшая спичка. Дрожащие руки едва удерживали только что подпаленную сигарету. Затягивая едкий дым в лёгкие, он и не надеялся на расслабление. Вместо сердца в груди будто была глубокая чёрная дыра, а оно само разлетелось на тысячи кусочков. Несобираемый пазл, детали которого даже не подходят друг к другу. Омерзительное чувство пожирало изнутри. Выдыхая в открытое окно, Саша поерзал от ветра. С балкона открывался вид на засыпающую Москву. Небо затянуто пеленой, из-за снежных туч давно не видно луны и звёзд. Иногда нравится просто смотреть на далёкие яркие огни, до которых никогда не достанешь. Делая всё новые и новые затяжки, дым попадал в итак красные глаза, всё больше разъедая. В голове трещало, как старый телевизор. Мысли запутаны так, будто перемололись. Но одна до сих пор таилась. Мучила, не давала покоя уже который день. Улыбка. Настолько яркая, что могла осветить всю тленность этого угрюмого мира. В моменте остановить падающий снег, развеять все давящие тучи. Илюшина улыбка смогла бы заменить теплоту солнца, которого так не хватало. Саша мотнул головой, стараясь отбросить непокидающую картину. Разум подкидывал настолько тёплые воспоминания с другом, что щеки наливались жаром. Рука тянулась к лицу, пытаясь прикрыть смущение. От кого? Он и сам не знает. Когда он начал стыдиться себя? Скупая горькая слеза потекла по розовой щеке. В голубых глазах не было ничего. Вообще ничего. Непонимание накрыло недавно, но уже не оставило никаких жизненных сил. Саша ушёл с балкона, когда уже почти не чувствовал ног. Упал мёртвым телом на кровать. Тёмная комната угнетала его. Он уже неделю не выходит на улицу, лишь часто мёрзнет у окна. Телефон почти не трогает. Пытаясь сбежать от жутких мыслей, постоянно спит. Вновь проваливаясь в объятия сна, он сворачивается в калачик, подгибая ноги. Перед ним предстают глаза. Такие красивые, как сладкий тягучий мёд. Разные карие оттенки блестят, заставляя улыбаться. Так хочется просто обнять настолько родного человека, доверить самые сокровенные секреты. Резкий звонок телефона вырывает Ермолаева из пелены фантазии. Рукой нащупывая источник звука, автоматически отвечает. - Саш, привет, не разбудил? - тихий голос на другом конце провода окончательно приводит в чувства. Руки начинает трясти от осознания недавнего сна, от человека, который заполонил всю голову, - Сашенька? Уши стремительно краснеют, такое нежное обращение заставляет участиться пульс. Реальность понемногу рассыпается. - Да, всё хорошо, - хриплым низким голосом от недавнего пробуждения отвечает парень. - Слушай, у нас съëмка должна была быть через несколько дней, но.. Ты можешь завтра приехать? Очень всё неудачно складывается, нужно переносить. Голос Ильи пробуждал холодные мурашки. Саша провёл рукой по волосам, прикидывая сколько осталось времени на сон и сборы. - Конечно, Илюш. Я не подведу. - Спасибо тебе большое, тогда скоро напишу точное время, буду ждать тебя. Откинув телефон, Ермолаев продолжал тяжело дышать. "Блять" - вздох вырвался из уст. Конечные мысли сложились в одну линию, он понял как сильно вляпался во всё. Он утонул в луже, называемой любовью. Светловолосый парень заставлял сердце дрожать, а ноги подкашиваться. Холод наступающей зимы вогнал в тоску и "существование". Сколько он не размышлял о всех своих чувствах, то приходил к одному - это боль. Саша понимал, что только разрушит их крепкую дружбу, не стоило так привязываться к Илье. Но ведь не он это решает.. Мысли опять уходили в тупик. Всё же он поставил будильник и уснул. Ранний подъëм дался тяжело. Нужно срочно оживлять хоть своё тело. Внешний вид желал лучшего, поэтому принятие душа было обязательно. Смывая сонливость, Александр не переставал думать об предстоящей встрече. Он не знал, что говорить. Тугой ком вставал в горле при размышлении. Это пугало. Но взяв всю волю в кулаки он уже ехал в ангар. Другие друзья постепенно подтягивались на внезапную съëмку. Зайдя в помещение, Саша сразу нашёл глазами Илью, терзающего его душу уже так долго. Яцкевич сильно суетился, в торопях подготавливал аппаратуру и реквизит. Как всегда хотел, чтоб всё прошло хорошо и ребята чувствовали себя комфортно. Ермолаев отвлёкся на разговор с Парадеевичем и Данилой. Давно же не виделся. Но взгляд переодически бегал к Эксайлу. Тянущее чувство молило о разговоре с ним. Но мотнув головой, Саша вернулся в диалог. - Ребят, короче, сейчас сделаем так.. - и дальше Александр не воспринимал информацию, от подбежавшего к ним Ильи. Он мог лишь то, что завороженно слушать мягкий голос и смотреть на взволнованное лицо. Он не мог оторвать взгляд, как будто хотел запомнить все черты, изгибы, эмоции. Ведь так соскучился. Принял тот факт, что не может без него, слишком зависим, слишком полюбил, даже так случайно. - Да, всё понятно, сделаем, - хором ответили парни. Все были рады общим роликам. Соскучились по шуткам друг друга. Смех разливался по всему помещению, даря незабываемое тепло и радость. Но даже такая гладкая и умеренная съëмка быстро уморила ребят. Все уже уставшие, пересматривали некоторые кадры, наслаждаясь проделанной работой. - Спасибо вам всем, это было великолепно, - радостно воскликнул Илья. Солнечная улыбка опять пробила дыру в Саше. Яцкевич будто метко и чётко стрелял в него, попадал. Сдерживать чувства было всё труднее. Александр безусловно хорошо потрудился, отставляя на второй план переживания. Но вот опять, он готов раствориться в нежной красоте, исходящей от Ильи. Стыд заново подбирался к нему. Съëмочная группа собиралась и потихоньку расходилась. Друзья ещё сразу после окончания разъехались по домам, делам. У всех заботы. Только Ермолаев медленно и так нехотя ходил по гримёрке, складывая вещи. Холодный воздух обдал лицо, отрезвляя. Возвращал к обыденности, к темноте и грусти, ожидавшей дома. Саша стоял рядом со входом в здание. Прикурив, наблюдал за опять падающими снежинками, которые ярко поблескивали под светом фонаря. Снимая жизнерадостную маску, он расслаблялся, выдыхая горький дым. Что-то до сих пор держало, не отпускало домой. Точнее Яцкевич, который только закончил все дела. - Не знал, что ты опять куришь, - спокойный, немного с упрёком, голос послышался за спиной. Саша выронил сигарету. Она наполовину затухла в мокром снегу. - Да.. Просто так, ненадолго пришлось, - слова встали поперёк горла, еле вылетая. Щеки опять покрылись румянцем. - Саш, у тебя всё в порядке? - Илья подошёл ближе, кладя руку на плечо. Заглянул в кристально чистые, голубые глаза напротив. Он нуждался в ответах. Он не дурак, слишком долго и хорошо знаком с Сашей. Явно что-то происходит. Ермолаев переводит взгляд на Илью, и его опять пробивает. Он будто каждый раз умирает и заново оживает от этих глубоких глаз, с беспокойством смотрящих на него. Он заставил переживать Илью, как же не хотелось этого. Точно такие же медные глаза смотрели прямо в душу, как во сне. Тепло разлилось по телу, так называемые бабочки барахтались в лёгких и животе, мешая даже звук издать. - Илюш.. - его хватило только на хриплое обращение, упав на плечо парню. Тёплые руки обвили уставшее тело. Илья сильнее прижимал трясущегося Сашу к себе, будто хотел забрать все его проблемы, уберечь и защитить. Маленькие холодные снежинки падали и таяли на взъерошенных волосах. Яцкевич ощутил горячую каплю, скатывающуюся по его шее. Саша раскололся. Он не сдержался, не смог. Слишком сильно скучал и страдал. - Сашенька.. Илья пытался приподнять голову друга, не понимал , что происходит. - Илюша, прости меня, - низкий голос послышался возле уха, обдавая горячим дыханием, - прости меня, пожалуйста, я люблю тебя. Саша накрыл чужие желанные губы своими. Страх моментально овладел им, но пути назад не было. Он продолжал нежно сминать мягкие губы. Земля ушла из под ног Ильи. Весь мир рухнул. Всё трескалось на маленькие крупицы. Но реальность продолжалась. Он вернулся в сознание и ответил на поцелуй. Руки легли на мокрые от слез щеки, трепетно вытирая солёную влагу. Слова были не нужны. Чуткие действия выражали взаимность. Паника Александра отступала, он дарил всю накопленную любовь в нежных касаниях губ. Чувства, поглотившие их ещё давно, выбрались наружу. Они не имели границ. Что-то явно слишком далёкое от понимания происходило между ними, рождая всё новые и новые капли чистой любви. - Я согрею тебя, Сашенька, - отстранившись, сказал Илюша медленно, от закончившегося кислорода, - ведь я тоже люблю тебя. Одинокая слеза в последний раз скатилась по щеке Ермолаева, она явно уже была наполенена счастьем, а не болью.