Гнилая тыква

Когда ищешь свой путь И теряешь маршрут А луна трещит над тобою Лишь пять его слов Надёжно спасут – Ты не бойся, я рядом с тобою. С наступлением апокалипсиса грань между мирами стёрлась окончательно. Хэллоуин, считавшийся праздником в мирное время обрёл новый, ужасающий, отвратительно сокрушительный смысл. Праздновать его теперь было чем то почти греховным и неправильным. В прочем, наверняка большинство так считавших остались погребёнными где-то в снегах, которым не суждено было растаять. Навечно замёрзшие тела, по которым некому будет горевать. Скудный источник света даровал чуть больше, чем полную темноту – все, что сейчас мог позволить себе отряд. Люди говорили шепотом, неосознанно соединившись воедино с царившей атмосферой таинства. Бессмертных в зале не было - разбрелись кто куда, подальше от бессмысленных посиделок и людей. Где-то в углу послышался узнаваемый вздох Ноа, за которым последовало недовольное бурчание: – Серьёзно, вы не нашли другого кандидата для потрошения сгнившей тыквы?! Из другого угла послышался голос Грега, его фирменная улыбка чувствовалась даже в полутьме: – К чему препираться, Ноа? И не потрошить, а фигурно вырезать рожи Кира с ухмылкой подхватила: – Доверили бы это Лэйн. Она у нас мастер что в рожах, что в глубоком внутреннем мире Из холла послышалось "хи-хи" – Кажется, не сдержались Лестер и Анна. Лэйн нашлось что ответить: – Я жалею, что не отдала тебе ту фуражку на память Кира скривилась от воспоминаний, смешно сморщив нос. Ноа в очередной раз воткнул нож в отвратительную на вид тыкву, что-то неприятно мазнуло по руке и растеклось по поверхности стола. Бурча себе под нос что-то не связное, парень привычно закатил глаза (хоть этого и никто не увидел), упрекая констатировал: – Вот врежется к нам в окно отродье, посмеетесь. Вот это будет хэллоублин.. Слившиеся в единый гул голоса исправили: – Хеллоуин! – Неважно. Будет нам весело... Интересно, Дмитрий примет какой-то глупый праздник как оправдание не убирать остатки и кровяные подтёки с разбитых окон... Резко подошедшая к нему сзади Анна, обернутая в пропитанную влагой и старостью простыню, издала резкое "Бу!", от чего Ноа отскочил от стола, уронив несчастный, давно изживший свое овощ. Девушка смеялась, пока не выбралась из своего "антуражного костюма", и не лицезрела на нем гнилые тыквенные подтёки. Лэйн под шумок юркнула в широкий коридор, пока у Ноа не началась истерика, а у Анны осознание сути детского необдуманного поведения. Она сделала шаг в темноту и ощутила приевшуюся обстановку, ставшей почти родной. Одурманивающий запах книг и свечей окутал с головы до ног, принимая в свои объятия покровительницу библиотеки - именно такое прозвище получила Лэйн после того, как засиживаться в этой комнате забывая о сне и еде стало обыденной вещью. Усевшись за стол, открыв блокнот и воссоздав в своей голове план работы, она вновь почувствовала себя нужной, правильной. На своём месте. Словно была там, где её ждали. Конечно, можно было бы долго думать о поведении отряда, которое Лэйн не назвала бы взвешенным и обдуманным. Но это были люди, которым пришлось выгрызать свое право на существование. Люди, которые все ещё не сошли с ума в условиях апокалипсиса и боролись друг за друга. Люди, которые героически делали все что было в их силах ради сохранения выживших. Люди, которым пришлось выжечь в сердцах дыру и заместить внутренности ненавистью, чтобы найти в себе силы. Люди, которые заслуживали хотя бы ложного и мнимого мгновения беззаботной радости и иллюзии счастья. Лэйн не разделяла их чувств, но понять смогла. Заставила себя. Как бы она не старалась работать, в мыслях то и дело мелькали образы праздника, слова Донован, и Дмитрия. Если первые две удивления не вызывали абсолютно, то мысль о Дмитрие вызывала дискомфорт. Она понимала, что думает о нем гораздо чаще, чем положено лаборанту. И значит он для неё куда больше, чем генерал. Вместе с субординацией стёрлась и грань контроля над собой. С этим мужчиной она его теряла. С ним она была другой. И то, что пугало её больше всего - чувство того, что так и нужно. Именно так правильнее, важнее, чувственнее. Воспалённый мозг не раз пытался убежать от давно забытых эмоций и ощущений. Твердил, что это ненормально. Но колотящееся ему в ответ сердце побеждало. И Лэйн следовала за ним безвозвратно - разрывая границу и вакуумный мир, который сама же воссоздала для своей безопасности. Чувствуя давно забытое, разливающееся по телу опьяняющее желание. Именно так ощущался Дмитрий. В соседнем помещении слышался шум- празднование, судя по крикам и возгласам, шло полным ходом. Лэйн крутила в руках карандаш. На повидавшей жизни шторе-пенсионерке просвечивались коричневые пятна крови, затёртые отбеливателем до дыр. Девушка сочла это вполне подходящим под праздник интерьером, и менять ничего не собиралась. Лэйн не обратила внимания, сколько прошло времени, когда противно лязгнула дверь и осветила громадную фигуру Генерала. По телу побежали мурашки, когда Дмитрий подал голос: – Не холодно? Лэйн повернулась на него, глядя насмешливо: – Ты пришел, чтобы спросить меня об этом? Внешне генерал никак не изменился, прошёл вглубь комнаты, ответив тише: – Да. Лэйн пожала плечами, коротко ответила ему в тон: – Нет. Дмитрий склонил голову на бок, прищурившись: – Есть не хочешь? Почему-то возникло желание съязвить: –Спасибо, но с остатками сгнившей тыквы пусть Ноа разбирается сам. Дмитрий вскинул брови, облокотившись о стол: – Какой тыквы? Лэйн поняла, насколько глупой и провальной была её попытка: – Ну... Там ребята хэллоуин отмечают. Что-то вроде – Как связаны гнилая тыква и твоё желание есть? – Ты знал о их затее? – Ты продолжишь отвечать вопросом на вопрос, или дашь хоть какой-то целесообразный ответ? – Извини. Есть не хочу. – Из-за тыквы? – Просто не хочу. – Ладно. Лэйн опустила вниз голову, разглядывая свои руки с выдавленным интересом. Почему-то смотреть на Дмитрия было неловко. Девушка резко подала голос, как будто в её голове вспыхнула идея: – Как думаешь, среди них мне когда-нибудь найдётся настоящее место? Тишина в ответ разрубила все надежды. Он заговорил, но так и не нашел что ответить. Слова казались бессмысленными, расплывались. Он искренне пытался утешить её, но ничего здравого в мыслях так и не родилось. Он вымученно ответил: – Я не знаю, Лэйн. Как будто подтвердив что-то в своей голове, девушка подняла на него глаза: – Согрей меня. Они молча смотрели друг другу в глаза, время вокруг перестало существовать. Спустя вечность он наклонился. Она обивала его шею, крепко хватаясь за рубашку. Ощутила его запах, его руки на своей талии, крепко прижимающие к собственному телу. А затем, подхваченная и ведомая его движениями слилась с тьмой пустующего коридора. Его дыхание постепенно становилось тяжелее, Лэйн чувствовала его куда лучше музыки из зала. Оказавшись на его кровати, с интересом оглядела комнату, подмечая каждый предмет. Когда вернула взгляд на Дмитрия, он смотрел на неё не отрываясь. Нарушать тишину не хотелось. Продвинувшись ближе, и закинув на него одну ногу, Лэйн прижалась к нему не сдерживаясь. Оплела руками так, как ей этого хотелось. Так, как чувствовала. Окончательно убедившись в комфорте своей позы, тихо спросила: – Почему не пошёл к ним? – Лэйн, ты не особенная. Не только тебе среди них нет места. Лэйн не поверила своим ушам, переваривая сказанное, затем прошептала: – Благодаря тебе у них есть право на ошибку – Жаль, что у нас его нет. – Да, мне тоже очень жаль. Полушепотом произнесла Лэйн, а после оставила на его затылке несколько поцелуев. Ведомая необузданным импульсом, она гладила его мышцы, свободной рукой играя с его мягкими волосами. Дмитрий разрушил последние сантиметры расстояния между ними, ладонью поглаживая её холодную ногу. Утром они обязательно проснутся в совершенно неожиданной и забавной позе, под расспросы отряда о их ночной пропаже. Они найдут глупое и банальное оправдание, а после поговорят друг с другом. Без лжи и оговорок. Потому что права на ошибку прошлого уже нет. Есть только настоящее. Их настоящее. Трепещущее где-то в груди, которого не должно было существовать. То, что создалось на пустоши пепла и снега.