Прошлое все равно часть настоящего

1932 Когда твоя жизнь кажется тебе скучной, чуждой, сплошной ответственностью. Ты хочешь сбежать. Будучи детьми, мы слышим от взрослых: «Мечтать не вредно». С каким сарказмом они это говорят, мол, мечтай сколько влезет, но твои мечты далеки от реальности. Реальность для Эмили одно это слово вызывало отвращение, боль, тревогу. Да, жизнь маленькой еврейской девочки сразу ей не понравилась, сразу же, как она стала понимать этот мир. Поэтому, будучи ребенком, Эмили уловила эту фразу и создавала свои миры. Ее фантазия была безгранична, что и присуще детям, но у Эмили строились миры, она любила созерцать на людей, которые, как муравьи, вечно что-то делали, спешили, решали, ссорились. Она любила свои миры, те фантасмагории, в которые она спешила провалиться после ужасных и изнурительных школьных дней. Но как бы Эмили ни старалась уходить в свои незыблемые, идеальные миры, чувство тревоги, которое в виде маленького колокольчика служило напоминанием реального мира, всегда очень сильно ее саднило. Колокольчик, висевший на двери в ее спальню, звенел ровно в семь утра. Тетя Луиза, скрипя половицами, шла к двери в спальню Эмили, оставляя за собой шлейф дорогого парфюма, табака вперемешку с мужским одеколоном, подходя к двери, она снимала с крючка колокольчик и трясла его до тех пор, пока Эмили не подаст признаки того, что уже проснулась. А Эмили, дождавшись, когда шаги начнут отдалятся, вставала с кровати и по памяти, в темноте, протягивалась до включателя. Планировка ее комнаты была ужасна, но как бы Эмили ни старалась попросить свою тетю поменять местами мебель, она слышала одно: — Да-да, позже. 1920 Эмили было восемь, когда ее маму унесла на небеса эпидемия «испанки». Тяжелая ноша пришлась на плечи не только корчащейся в лихорадочном бреду 30-летней хрупкой женщины, которая не знала, что делать с дочерью, которая после ее смерти останется совсем одна, но и та самая дочь, которая отчаянно пыталась помочь своей матери. Когда под страшные муки умерла ее мать, она собрала свой скромный запас вещей и пару денежных средств, которые ей успела дать мать, ведь она понимала, что умрет. Девочка предупредила службу, что женщина скончалась от «испанки». Эмили решила не дожидаться службы, просто ушла, прикрыв за собой дверь, оглянулась на дряхлую дверь, кирпичную стену с висячей корзинкой, в которой когда-то цвели и пахли цветы, старинные окна с облезлой краской на коричневых ставнях и, грустно опустив голову, медленно спускалась по легкому склону. Восьмилетняя девочка с небольшим ранцем на спине, в своем любимом платье темно-зеленого цвета, который гармонично оттенял умные зеленые глаза, шла искать утешения. Когда на улице лето и все дети и ее одноклассники весело проводили время, Эмили, оставив умершую мать в их старенькой квартирке, в комнате, в которую даже не входила, ведь ее мама категорически запретила ей заходить к ней, а признаки жизни она подавала кашлем, криками, стонами и лихорадочными припадками, направилась к своей учительнице, которая была единственным в их бедной жизни светлым пятном. Доменика была не просто надежным другом семьи, которая еще с первых лет взялась по доброй воле обучать Эмили, но также следила за безопасностью Эмили. Доменике было тридцать пять лет, она была лучшей подругой ее мамы и учительницей в хорошей итальянской школе. Эмили с детства быстро училась, любила читать и души не чаяла в астрономии, которую ей тайком объясняла Доменика.  Подойдя к нужному дому, Эмили еще немного созерцала на аккуратно подстриженный газон, ухоженную клумбу с цветущими вербенами нежно-розового цвета. Подойдя к двери, Эмили робко протянула свою руку и неуверенно постучала, пытаясь сделать свой стук громче. Услышав шаги и бодрый голос, который она редко слышала на уроках, Эмили дождалась, когда дверь откроют, пару секунд посмотрела в глаза Доменике, которая с приятного удивления перешла в тревожный взор. Эмили поняла, что глаза все выдают, и потупила взгляд. — Эмили? — Мама... Доменика впустила Эмили и, закрыв дверь, опустилась и крепко, так по-матерински обняла девочку. Эмили долго вместе с Доменикой оплакивали ее маму, она узнала многое, что мама ей не рассказывала, ее отец был вором, но у них была богатая родственница, при воспоминании которой Доменика зло сверкнула глазами и быстро переключилась на их с мамой детство. Под утро она уложила девочку спать, а сама пошла узнавать, забрали ли ее маму и что теперь будет с девочкой, у которой почти никого нет.  Дверь запечатали, мать девочки увезли, а служба, внимательно выслушав Доменику и выявив совместными усилиями всех родственников, нашли лишь богатую родственницу. Тетя Луиза была кровной сестрой матери, она была намного старше и влиятельнее. Женщине 20 века было почти невозможно честно и самостоятельно добиться успехов в науке. Именно через астрономическую обсерваторию мать Эмили познакомилась с Орландо. Он был курсом старше и уже работал за исследованиями, в то время как сама она только через долгий тернистый путь была отправлена на полугодовую стажировку. Орландо был высоким, крепкого телосложения, двадцатипятилетним парнем. Со временем труды и любопытство молодой девушки были замечены Орландо, который великодушно продвинул ее по карьерной лестнице, ведь сам имел уважение со стороны ученых. Когда у молодой, умной, красивой и талантливой девушки завязывается роман с талантливым молодым ученым, конечно, хочется везде слушать опытного партнера. Да, даже когда он предложил незаконно пользоваться обсерваторией, рыться в исследованиях, в помощи передачи знаний другим людям, которые не могут иметь такое оборудование. Конечно, в последствии Орландо раскрыли, но он, не сдавая молодую девушку, честно принял все на себя, ведь знал, что она носит его ребенка, от женщины, которую страстно любил. Но Эмили все равно попросили покинуть на время город, а лучше даже страну. Так, молодая и умная, она покинула на последние деньги родной Израиль и переехала к детской подруге в Италию. Так вот, вернемся к тете Луизе, это была сестра матери, которая была более хитрая и жестокая. Она шла напролом и добивалась своего, она не слышала общественного мнения на начале своей международной политической карьеры. В то время как мама Эмили лишь ссорилась с преподавателями, которые вечно поправляли ее, Луиза уже начинала свою карьеру с низов, полностью игнорируя напор и возмущения со стороны растерянных и озлобленных мужчин, она активно играла роль в продвижении женщин в любой деятельности. В ней был стержень, которого не было у ее сестры. Связавшись с Луизой, которая не подала никакой реакции опечаленной сестры, лишь сказала: — Что же, она не отличалась силой духа, а что в итоге? Родила от воришки-агента и даже отказалась от моей помощи, это не та самодостаточность, к которой я зову женщин. — Луиза! Ты хотела сделать на ней свое имя, чтобы мир увидел, как мужчины подставляют сильных женщин! Конечно, она отказалась, — возмущенно возразила Доменика. Но все же согласилась взять под свое крыло племянницу.  1932 Открыв дверь, Эмили вышла с комнаты и направилась в ванну, по пути она на ходу наклонилась к лежанке и почесала за ухом бигля, который уже привычно поднял голову, услышав знакомый скрип половиц. Сделав все утренние процедуры, она спустилась по массивной лакированной лестнице и зашла на кухню, где уже стыла гречневая каша и единственное, что поднимало ей настроение за трапезой, ароматный кофе.  — Сегодня ты не идешь на учебу, нужно, чтобы ты раскинула мозгами в другом месте, — зайдя на кухню, тетушка, не здороваясь, начала изъяснять. — Что, опять облапошить молодого карьериста? — Эмили беззаботно улыбнулась. — Эти болваны... С кучей родительских денег, даже не представляют, что на их месте может сидеть более умная женщина, трудолюбивая, стремящаяся к развитию своего дела, а не работать из-за денег, — тетя Луиза сверкнула глазами и, перевернув руку, посмотрела на часы и продолжила: — Так, Эмили, все остальное по пути, у тебя 15 минут. Успев насладиться кофе, Эмили забежала в спальню и, одевшись, спустилась к выходу. — Дядя Джером, доброго утра! — весело помахав седому мужчине за кухонным столом, Эмили вышла на улицу.  Дядя Джером был мужем тети Луизы, они прекрасно подходили друг другу, с ним она не была холодная и отстраненная, а он всегда глубоко уважал и любил ее. Он был влиятельным человеком и активно поддерживал свою жену, к ее племяннице он относился как к дочери, а детей у них, к сожалению, не было. Быстро сев на заднее сиденье машины, Эмили вопросительно посмотрела на тетю. — Карл Визмунт, родители богатые люди, чтобы поддерживать статус семьи, постоянно платят за место сына, — выдохнув, Луиза начала рассказывать. — Очередной «пустой человек»? — спросила Эмили. Тетя Луиза усмехнулась и продолжила: — Лаванда Дорген, талантливая, смышлёная, честно заслужила свое место, но тут приходит начальник и говорит, что она совершила ужасную ошибку и она... Уволена. — Так, а... — Какую ошибку она не знает, ибо ей ничего не сказали. А на ее место быстро посадили Карла Визмунта. Бедняжка работала в престижном месте, а теперь работает в задрипанной конторке в качестве секретарши. Ведь ставить ее на должность, по которой она получила образование и успешно работала три... четыре года, ее просто бояться, ведь ее уволили за ошибку в одной из лучших компаний, — Луиза недовольно поджала свои тонкие накрашенные губы и кивнула Эмили, разрешая ей задавать вопросы. — А этот Визмунт? Он просиживает родительские деньги или хоть как-то работает? — Мне передали, что для богатого сыночка он довольно неплохо работает, но не в полную силу и не с такой страстью, как Лаванда.  Эмили нахмурила брови и уставилась в окно, ей нравилось помогать тете, помогать женщинам, которых ущемляли. Но иногда ей так хотелось, чтобы помогли ей, просто расслабиться, почувствовать себя безмятежно. Все, что она не могла почувствовать, она предавала своим персонажам, которые получались так гармонично наполненными, такими живыми и резонно созданными. Ей нравилось ее маленькое хобби, в роли писательницы это была отличная возможность высказать свои чувства и эмоции, переживания и штиль, боль и умиротворения. Она наполняла своих персонажей своим душевным безумием. Хаос, который был у нее со дня смерти и продолжался на протяжении 12 лет. Тетя не проявляла почти никакого интереса к своей племяннице, деньги, образование, вещи, комната — все это она давала ей, но она не давала ей любви. Дядя Джером был более добр к ней, он старался проводить с ней больше времени, читал ее рассказы, помогал, смеялся с ней. Эмили была очень благодарна дяде за то, что он был рядом, ведь именно это и нужно было в жизни ребенка, чья мать умерла от тяжелой эпидемии. Эмили была творческой личностью, мастерски владела кистью, писательским мастерством, любила детей и языки, которые активно применяла на практике с носителями, ведь тетушка показывала ей мир, когда нужно было лететь и бороться за права женщин. Эмили училась на преподавателя иностранных языков, ее душа всегда тянулась делиться знаниями. Становилось тепло в душе, когда она вспоминала свою первую учительницу Доменику... Конечно, они летали в Италию, но только в Венецию, тетя не считала нужным ворошить прошлое и считала, что если они поедут навещать Доменику, это все равно, что сыпать соль на открытую рану. Честно говоря, Эмили было наплевать на очередную молодую умную работницу, которую подставили, но сам процесс возмездия насыщал ее эндорфином. Ей нравилось смотреть на безвыходность человека, который катится вниз из-за своей корыстности. Машина остановилась, Эмили и Луиза переглянулись и вышли из машины. Тетя Луиза прикрыла шляпой глаза и подтянула кружевные черные перчатки. Эмили слегка опустила вниз задернувшееся облегающее платье и поправила черные очки. Они стояли напротив входа в «Дом печати», это было сердце журналистики, Эмили вспомнила, что сюда попадают только лучшие. Видимо, и выгоняют тоже лучших. Зайдя внутрь, она приспустила очки, чтобы лучше разглядеть помещение, внутри пахло свежей бумагой, отовсюду доносились заготовленные речи, звук клавиш печатающей машинки, стук каблуков и запах ароматного кофе. Эмили посмотрела на гордо стоявшую тетю Луизу, которая, повернув голову, смотрела вдаль.  — Луиза, ох, надеюсь, я не заставила вас ждать? — откуда-то со спины к ним подошла миниатюрная женщина, возраст которой выдавали лишь небольшие морщинки.  — Нет, Агнес, это Эмили, — решив не говорить очевидных формальных вещей вслух, Луиза лишь изысканно подала знак Эмили, кто перед ней.  — Я так рада, что вы решили, — женщина быстро оглянулась и продолжила уже тише, — спасибо, что помогаете, Лаванда была идеальной сотрудницей, даже директор уже пожалел, что уволили ее. Она еще раз забегала глазами вокруг и, улыбнувшись, провела их до кабинета номер 4.   — В этом кабинете почти четыре года работала Лаванда, а теперь в нем этот... Карл, — выплюнула его имя Агнес. Тетя Луиза понимающе кивнула и поджала губы. Слегка повозившись в папке, Агнеса достала мультифору с документами и неуверенно протянула их Луизе, но та лишь указала глазами на Эмили, которая шустро взяла документы.   — Он и правда неплохо справляется, но он не прошёл то, через что прошла Лаванда, чтобы получить эту должность.  Махнув рукой, Эмили с тетей Луизой слегка отошли, и Агнес, натянув самую дружелюбную улыбку, которая только может появиться у, казалось бы, человека, который претит тебе всем своим нутром. По-актерски рассказав о неожиданных гостях. Агнес вышла, а Эмили невольно засмотрелась через темные стекла очков. Высокий парень, 25 лет, с четкими чертами лица и подтянутой фигурой, лучезарно улыбался и, активно жестикулируя, рассказывал тете Луизе о основах журналистики. Эмили приспустила очки, чтобы разглядеть его цвет волос и глаз, крепкий черный волос и пронзительный взгляд карих глаз.  Тетя Луиза быстро скользнула взглядом по Эмили, которая быстро поменяла кое-какие листы местами. Подойдя к тете, она стала главным объектом молодого парня, который, слегка сощурившись, как будто пытаясь поймать ее взгляд через темные стекла очков.  Оставшись наедине с Карлом, Эмили сняла очки по его просьбе, и что-то внутри нее резко кольнуло, когда она встретилась взглядом с глубокими янтарными глазами. Теперь вблизи она смогла рассмотреть его цвет глаз. — Да уж, было ожидаемо попасться в вашу компанию, — он усмехнулся. — У меня было пару знакомых, которым вы задали взбучку. Работаете в дуэте или вас несколько? Это великолепно, не буду скрывать, я впечатлен, — он восторженно взмахнул руками. — Вы знаете, как вам досталось это место? — Эмили грустно усмехнулась и обвела взглядом кабинет. — Понимаю, вы бы не пришли сюда, если бы не очередная оскорблённая женщина... — Лаванда честно училась и искренне любила свою работу, но тут приходит начальник и говорит, что она уволена из-за неизвестной ошибки, доказательства которой не прилагаются. Удивительно быстро найдя замену на ее должность, — начала рассказывать Эмили. — Знаете, да, родители ужасно хотят, чтобы я был статным, поддерживал идеальную семью, но я этого не хочу... Эмили недоверчиво покосилась на него, и он продолжил: — Я честно понятия не имел, что кого-то уволили из-за денег, которые заплатил мой отец. Он платит не потому, что я не могу получить должность умом, а потому что не хочу. Я художник, я не хочу идти по стопам отца, я выбираю другую жизнь, которая его не устраивает, — он выдохнул и горько приподнял уголок губ. — Но... Почему бы вам не уехать или найти компромисс. Из-за вас пострадала девушка! — Я... Боже, я не хочу искать компромисс, его нет. Зачем мне это все, когда я могу сидеть где-то в своем доме и рисовать, созидать в любую секунду своего свободного времени, а не делать это опрометью, стараясь быть незамеченным. — Карл... Вы в любом случае покинете эту работу рано или поздно, самостоятельно или вас уволят, думаю, ясно по какой причине.  — Той же, что уволили ту девушку, — он слегка нахмурился и добавил, — Лаванду? — Думаю, да, Карл, почему бы вам просто не уехать, оставить все... Эмили оборвала себя и прикусила губу. — Эмили, вы ведь тоже не можете оставить все... Она уже думала возразить, но лишь устало выдохнула, она вообще не понимала, почему сочувствует ему или почему сама хочется открыться ему. Ведь обычно у нее не проявлялось ничего подобного, кроме сарказма, легкого отвлекающего флирта, чувства возвышенности над самоуверенными парнями. А с Карло было что-то другое, она чувствовала духовную близость, ведь они оба хотели одного. — Карл, я... Да, я бы тоже бросила все и уехала, жила бы и не участвовала в спасение и гибели чужой карьеры. Работала бы себе учительницей и беззаботно проводила свое время, пытаясь наверстать упущенное, если детские эмоции еще способны наверстать... Карл легонько коснулся подбородка Эмили и приподнял его, так чтобы Эмили могла видеть его глаза. — Эмили, прошу, вы ведь оба еще даже не были детьми, мы можем помочь друг другу вернуться в детство, я чувствую это. Ее зеленые глаза засветились надеждой, она верила ему, в его янтарных глазах хотелось раствориться, раствориться в доверии.   Карл добровольно написал увольнительное, Лаванда вернулась на страстно любимую работу, Эмили опубликовывала свои рассказы, которые были очень читаемы... Закончив обучение, Эмили получила свое долгожданное образование, и когда дядя Джероми спросил ее: — Детка, ты знаешь 4 языка, в какой стране будешь учить детишек? Эмили не ответила, быстро поцеловав дядю, она выбежала из дома и направилась в «American International Group». Слегка запыхавшись, она подошла к девушке и пролепетала: — Добрый день, можно Карла Визмунта, пожалуйста.  — Но... — Он попросил меня срочно зайти, это личное, будьте добры, — с легким напором перебила Эмили. Высокая блондинка продефилировала в сторону коридора и, обернувшись на Эмили, махнула рукой, чтобы она следовала за ней. Поднявшись на 3 этаж, Эмили подошла к кабинету и, поблагодарив девушку, зашла в кабинет. Тихо закрыв за собой дверь, она обернулась, но кабинет был пуст. Эмили прошлась вперед, на стене висел криво приколотый рисунок. Идеальный штиль и маяк вдалеке, этот рисунок погрузил Эмили в раздумья о спокойствии, надежности и приятной истоме. — Эмили. Обернувшись, она увидела Карла, в его глазах были мерцающие блики, а губы растянулись в нежной полуулыбке. — Я готова. Эпилог. — Кьяра! Габриель!  Темноволосая зеленоглазая девочка шести лет и зеленоглазый мальчишка десяти лет, услышав из машины голос мамы, радостно покинули площадку и запрыгнули в машину. — Ей, озорники, сначала надо зайти домой и предупредить, что вы идете гулять после занятий. Почему я все должна узнавать от Доменики? — попыталась сделать строгий тон Эмили. — Прости, просто это бы заняло много времени, — невинным голосом ответил Габриель. — У вашего папы сегодня будет важная выставка, его картины очень понравились людям из Франции. Маленькая девчонка восторженно засветилась и захихикала. — Да, там даже будет дедушка, — коснувшись указательным пальцем носа Кьяры, а Габриеля она потрепала по густой макушке. Эмили и Карл четко обозначили, чего хотят от жизни, они твердо стояли на своем. Эмили не знала, где еще она сможет найти дом, если не в маленьком итальянском городке. Когда Эмили туда приехала, главной ее опорой был Карл, он всегда был рядом и сопровождал ее на тех самых местах, где когда-то они с мамой вместе гуляли или где она училась с Доменикой. Спустя столько лет долгих метаний ее чувств, которые она не могла показать, даже не понимала, что с ними делать, которые превратились во внутренний хаос, смог обуздать Карл. Он нежно любил ее, давал ей свободу и в то же время одаривал ее всеми чувствами, которые только способен показать человек. Двое детей, у которых талантливые любящие родители. Свой дом, собака, школьное образование, с которым им помогает все та же Доменика.  Эмили стала писательницей, а у Карла наладились отношения с семьей, которые часто приезжают к внукам и радуются продвижениям сына.