Композитор

Осенняя мгла и серый дождь — неотъемлемая часть его бытия. Чёрно-белый мир, где даже солнце, когда на мгновение появляется из тумана и туч, не греет и выглядит просто блеклым пятном. ...Он уже не помнит сколько прошло времени. Он привык к постоянному угрюмому пейзажу за мутным стеклом окна. Он даже испытывает нежность, когда смотрит на пожухлый куст роз и гниющие листья. Последний цветок некогда прекрасной розы стоит в бокале у него на столе. Роза постоянно кровоточит, потому что сорвана с могильного куста. Кого он похоронил там давным давно? Эмиль едва ли вспомнит. Чёрная тоска выела дочиста его чувства, и теперь ему всё равно. Но розу он почему-то бережёт. Смотрит на неё; разговаривает, бережно прикасается к ней точёными пальцами музыканта. Только для неё, он всё ещё пишет музыку. Садится за громоздкое пианино, ставит во вмонтированный пюпитр ноты, записывает нотные знаки, а потом играет как одержимый. Он играет самозабвенно, пока из-под ногтей не брызнет от напряжения кровь. Эмиль склоняет голову над розой. Кровая дымка струится из стебля по воде. Чёрная, из-за отсутствия другиx красок в его мире. И почему он думает, что это именно кровь, если она не имеет красного цвета? Эмиль достаёт цветок из бокала и отпивает глоток. Знакомый привкус солёного металла саднит язык. Потом облизывает свои пальцы, слизывая с них выступившую кровь. На вкус она вязкая и сладко-горькая, как лепестки розы. Эмиль в задумчивости подходит к окну. Дождь перестал. Луна вышла из-за туч и висит над крышей дома. В саду чёрные силуэты деревьев и кустарников, изгороди, статуй, — всё это манит выйти из проклятого дома. Хочется глотнуть свежего, пусть и сырого, холодного воздуха... — Вернись, — шепчет вслед ему роза. Он оставил её лежащей на столе. — Мне одиноко. Позаботься обо мне... И он возвращается. Он всегда возвращается и ставит розу обратно в бокал. А потом садится за пианино. Снова пишет волшебную музыку на нотной бумаге. Пишет её своей кровью.