Любовь и ее демоны

Чистый звук. Голос, пробирающий до мурашек. И лицо — чуть напряжённое, но не фальшивое. Не наигранное. Парень в кадре пел так, будто больше ничего не существовало в этом мире. Ни студии, ни группы, ни камеры. Только он и музыка. И я... я залип. Свет бил ему в лицо, создавая тени под глазами. Чёрные кудри падали на лоб, но он не пытался их поправить. Каждое движение было естественным. Не из тех, что отрепетированы перед зеркалом. Не из тех, что делают ради кадра. Он пел, и я чувствовал — чувствовал — каждое слово, даже не вслушиваясь в текст. Я почти ощущал, как меня затягивает в эту картинку, как я растворяюсь в этом голосе. Словно впервые слышу музыку не как звук, а как что-то большее. Что-то живое. И тут экран гаснет. — Ну что, впечатляет? — бодрый голос Роберта буквально выбил меня из транса. Я моргнул, возвращаясь в реальность. Кабинет. Большой экран. Чашка кофе на столе. Начальник улыбается, словно только что показал мне очередную перспективную группу, которую мне предстоит записывать. Всё вернулось в привычный ритм. — Это... — Я прочистил горло, стараясь говорить так же небрежно, как всегда. — Это победители конкурса? — До меня дошло, что они выглядят очень молодо, — Они школьники? — Ну да, но ты не обращай внимания. Их звук классный. Главное — фронтмен, у него харизма. Ты же сам видел. Я снова посмотрел на потухший экран. Том. Так его зовут? Дверь открылась, и в кабинет вошла четвёрка подростков. Сразу было видно — новички в индустрии. Они держались неровной кучкой, будто интуитивно искали друг в друге защиту от этого слишком взрослого, слишком уверенного мира. Никто из них не знал, куда смотреть. Никто не знал, как правильно стоять, чтобы не выглядеть глупо. Скотт слегка улыбнулся, скрестив руки на груди. Для него эта ситуация выглядела привычной: он видел таких сотни. Да, возможно, талантливых, возможно, перспективных, но в конечном итоге — тех, кого нужно довести до ума. — Ну вот, наша звёздная команда, — бодро объявил Роберт, жестом приглашая их пройти в кабинет. — Давайте знакомиться. Первым выступил парень со стрижкой под машинку и самым нелепым выражением лица из всех. Он поспешно шагнул вперёд и чуть не запнулся об ножку стула. — Эм... я Самуэль. Гитара. — Он замялся, потом вдруг добавил: — Ну, типа, лидер-гитара. Ну, типа, соло. Скотт едва заметно качнул головой, скрывая ухмылку. — Ага, понял. Типа лидер. Самуэль посмотрел на него с лёгким ужасом, но, похоже, не понял, издеваются над ним или нет. Следующей вперёд вышла девушка с синими волосами. В отличие от Самуэля, она выглядела куда более собранной, но её взгляд то и дело косился на него, словно она боялась, что он снова что-то выкинет. — Саманта, — представилась она. — Бас-гитара. — Отлично, — кивнул Роб. — Басисты обычно самые разумные в группе. — Ну кто-то же должен. — Она устало посмотрела на Самуэля, который радостно улыбнулся, будто это был лучший комплимент в его жизни. — Нас обычно все называют Сэмы, — парень выдал это, как будто слишком долго держал язык за зубами. Саманта сделала вид, что ничего не слышала. Впрочем как все остальные. Я чуть ухмыльнулся. С этими двумя было всё понятно. Они та самая парочка, которых свела музыка. Следующим шагнул вперёд Феликс. Маленький, хрупкий, как будто ещё на два года младше остальных. Скрестив руки на груди, он не спешил представляться. Ему явно не нравилась эта обстановка. — Барабаны, — коротко сказал он. — Феликс, — уточнила Саманта, кивнув в его сторону. Он кивнул, но посмотрел не на меня, не на Скотта, а на последнего, кто оставался позади. Том. Я почувствовал, как внутри что-то сжалось. Том стоял чуть в стороне, будто избегая момента, когда придётся выходить в центр внимания. Хотя... зачем ему избегать? Он же фронтмен. Он ведёт за собой, верно? Но в нём было что-то тихое. Не неуверенность, нет. Скорее ожидание. Как будто он заранее знает, что его момент ещё не настал. — Том, — сказал он спокойно, а потом добавил, чуть поднимая уголок губ. — Вокал. И тут он посмотрел на меня. Не просто кинул взгляд, как делают люди, когда представляются. А посмотрел. На пару секунд мне даже показалось, что вокруг стало тише. Я не знал, что именно он увидел, но в этом взгляде не было ни стеснённости, ни робости. Да, он держался немного скромно, но при этом будто специально дал мне понять, что замечает меня так же, как я заметил его на экране пару минут назад. Прямой, спокойный, тёплый взгляд. Чёрт. Я даже не заметил, что тоже чуть прищурился, отвечая ему тем же. Лёгкое напряжение повисло в воздухе — но никто, кроме нас двоих, его не уловил. Скотт хлопнул меня по плечу, словно возвращая в реальность. — Ну что, Ли, как тебе твои новые подопечные? Я прочистил горло и отвёл взгляд от Тома. — Вполне... работоспособные, — хмыкнул я, делая вид, что всё это для меня просто очередной рабочий день. Том усмехнулся. Едва заметно, но достаточно, чтобы я понял: он меня раскусил. *** Как легко преображается любое пространство, стоит только пустить туда кучу людей и включить музыку. Весь первый этаж студии был превращён в зал приёма гостей с фуршетом и сценой. Обычное мероприятие. Те же люди, те же разговоры. Я лениво ковырял бокал с виски, наблюдая, как толпа рассредоточилась по залу. Роберт сиял, как будто лично воспитал этих детей, Скотт о чём-то болтал с журналистами, кто-то рассуждал о новом витке в музыкальной индустрии. Я слышал этот фон тысячи раз. Мне было скучно. Как обычно. Я облокотился о стойку, лениво оглядываясь. Мой взгляд случайно зацепился за него. Том. Он стоял чуть в стороне, с бутылкой воды в руках, и слушал, как соло-гитарист что-то с энтузиазмом рассказывал. Но он не слушал. Потому что он тоже смотрел на меня. Чёрт. Я машинально отвёл глаза в сторону, будто ничего не заметил. Но стоило мне посмотреть обратно — Том уже тоже отвернулся, сделав вид, что внимательно слушает Самуэля. Глупо. Детский сад. — Ну что, дамы и господа, встречайте — победители нашего конкурса, молодая и чертовски талантливая группа! Толпа разразилась аплодисментами. Я, лениво прихлебнув виски, посмотрел на сцену. Том уже стоял перед микрофоном. Как и в тот раз, в клипе, он будто отрезал всё вокруг. Занял всю сцену, хотя на ней было ещё три человека. Свет ударил в него, заливая контур его силуэта. И вот музыка зазвучала. Громкая, живая. Я чувствовал, как звук пробирается сквозь кожу, затягивая, увлекая, будто что-то внутри меня откликалось. Я не думал. Не анализировал. Просто взял бутылку из рук бармена, сделал ещё один глоток и шагнул в толпу. Здесь, в центре толпы, всё казалось другим. Музыка была внутри меня, будто мои собственные мысли звучали через динамики. Я двигался, легко, свободно, как всегда. Я умел отпускать. Если что-то мне в жизни удавалось, так это расслабляться. Том пел. И смотрел на меня. Я не сразу понял это, но потом почувствовал его взгляд. Как будто он видел меня иначе, чем все остальные. Его голос проходил по моим венам, его слова впивались в сознание. И я танцевал. Чёрт, мне давно не было так легко. Резкий рывок, чужое тепло на запястье — и я уже выдернут из ритма музыки, из пульсирующей толпы, из транса, в который сам себя загнал. — Чёрт, Ли, ты залип, — раздался весёлый голос Скотта. Я не сопротивлялся. Да и смысла не было — если Скотт что-то задумал, он доведёт это до конца. Он уверенно тащил меня по коридору своими мускулистыми руками, которые он никогда не забывал подчеркнуть обтягивающий черной рубашкой, пока мы не дошли до двери с табличкой "Посторонним не входить". Я моргнул и потряс головой, пытаясь избавиться от гудящего в ушах голоса Тома. — Что вы тут забыли? — буркнул я, заходя в комнату. Там нас уже ждали. Энди — всегда тот, кто создает атмосферу. Худощавый, высокий, в чёрном облегающем наряде, как будто у него нет других цветов в гардеробе. Он наклонил голову, чуть надув губы, а потом, ухмыляясь, обнял меня за плечи. — Ты не рад нас видеть, детка? Я закатил глаза, но улыбнулся. Я люблю Энди. Он всегда был рядом, всегда знал, как сделать так, чтобы в его компании становилось легче. Рядом, чуть поодаль, стоял Ноа. Его невозможно было понять. Одет, как джентльмен XIX века — выглаженная рубашка, идеально сидящий пиджак, даже чёртов карманный платок. Как будто он случайно попал в нашу эпоху и пока не понял, как отсюда выбраться. Ноа почти никогда не говорил лишнего. На самом деле я даже не помню чтобы он вообще что-то говорил. Он просто был здесь. Возле Энди, возле нас, но при этом как будто где-то ещё. И, конечно, Нейт. Самый молодой. Самый не предсказуемый. Он выделялся даже здесь — на нём было слишком много цепочек, слишком много серёжек, слишком много внимания к себе. Волосы перекрашены в пепельный цвет, небрежно уложены, словно он пять минут назад слез с мотоцикла и забыл причесаться. Я никогда не знал, как к нему относиться. Иногда он был нормальным, даже забавным, а иногда... иногда я просто не понимал, насколько он настоящий. Он потряхивал в руках маленький пластиковый пакет с содержимым белого цвета, ухмыляясь. — Пришли вдохнуть немного жизни в вашу унылую вечеринку, — он весело подмигнул. Энди усмехнулся. Скотт уже что-то наливал в стаканы. Я сделал глубокий вдох, чувствуя, как что-то внутри меня вновь щёлкнуло — как будто я вернулся туда, где мне было привычно. Том и его взгляд исчезли из моего сознания. Я снова был Ли, который не задаёт вопросов. *** "Чёрт... Зачем я здесь?" Я тупо смотрел на панель лифта, пытаясь вспомнить, что мне вообще здесь нужно. Может, по привычке? Голова кружилась. Было ощущение, будто я проваливаюсь в невесомость, и единственное, что меня удерживало – спина, прижатая к стене. – Куда он делся? Я вздрогнул. Голоса. Совсем рядом, за колонной. – Зачем он тебе? Думаешь, ты ему интересен? Барабанщик. Узнать его тонкий, недовольный голос было легко. – Что ты хочешь этим сказать? – голос Тома звучал приглушённо. – Блин, Том, не тупи. Сколько ему лет? Миллион? Том фыркнул, потом тихо рассмеялся. Я поморщился. Миллион, серьёзно? Мне двадцать четыре, а не семьдесят. Хотя, может, прямо сейчас я и правда не в лучшей форме. Меня слегка качнуло, и я поймал себя на том, что сползаю вниз по стене. Выпрямился, моргнул, пытаясь хоть немного прояснить сознание. Я прикрыл глаза, откинув голову назад и ударился о столб. Боль в висках пульсировала, как глухие удары басов. "Чёрт..." Я выдал глухой стон, но постарался не шевелиться. Лучше стоять смирно и делать вид, что я не здесь. – Он у лифта, – шёпотом сказал Том. Я почувствовал, как всё моё тело напряглось. Откуда он вообще узнал? Я хотел отойти, но мои ноги не слушались. Наоборот, я медленно скатывался вниз, пока буквально не повис на стене. Пришлось собрать остатки сил, чтобы выпрямиться. – Извращенец, – бросил Феликс, но его тон тут же изменился. – Эй, Том, не пугай меня. Что за чёрт там вообще происходит? – Я собираюсь сделать кое-что безумное, – голос Тома звучал азартно. – Ты пьян. – Он тоже. – Ты больной... – прошипел Феликс, но после короткой паузы сдался. – Ладно, делай что хочешь. Только если у нас будут проблемы из-за тебя... Тяжёлый вздох. Потом – шаги. Они ушли? Или нет? Я попытался сосредоточиться, но вместо этого меня накрыло новой волной тумана. А потом чьи-то пальцы сомкнулись на моём запястье. Я не успел даже среагировать, как меня потянули в сторону. Чёрт, сегодня все куда-то меня таскают. Я по инерции пошёл за движением, потому что сопротивляться было просто слишком тяжело. Где-то вдалеке зазвучал смех. Или мне кажется? Я открыл глаза, увидел перед собой размытое лицо. Но я его узнал. Конечно это Том. Кто же ещё. Я сморщился, пытаясь стряхнуть с себя это наваждение, но внутри... внутри я был рад, что это не галлюцинация. Том всё ещё держал мою руку. А потом он подошёл ближе. Я собирался что-то сказать, но он просто наклонился и поцеловал меня. Я замер. Мозг, который и так работал через раз, просто отказался реагировать. – Ты что творишь? – я тут же протиснул руки между нашими телами и толкнул его в грудь что есть сил. Том сделал шаг назад, но не выглядел расстроенным. Он улыбался. – А мне нельзя? Он говорил спокойно, но уверенно, как будто уже знал ответ. Я покосился на него, прищурившись. Он был пьян. Это очевидно. Глаза чуть блестят, лицо раскраснелось, он чуть покачивается, но при этом не теряет уверенности. Этот пацан что, серьёзно? Я пробежался взглядом по его лицу. Растрёпанные кудри липли к его лбу, две верхние пуговицы расстёгнуты, рубашка слегка съехала с плеча. Он выглядел так, словно только что пробежал марафон. Я усмехнулся, даже не осознавая, как мои пальцы сами собой потянулись к его воротнику, чтобы поправить его. Зачем я это сделал? Не знаю. Но Том не сдвинулся с места. Он смотрел прямо мне в глаза. А потом припал губами к моей шее. Я вдохнул резко, чувствуя, как по телу разбежались мурашки. Он обнял меня за талию, его тело плотно прижалось к моему. Когда его губы снова нашли мои, я сдался. Запустил пальцы в его чёрные кудри и ответил на поцелуй. Что мне ещё оставалось делать, если он сам ко мне пристаёт? Звук приехавшего лифта отрезвил меня. Я оттолкнул Тома и шагнул внутрь. Том чуть запоздало огляделся, будто проверяя, нет ли свидетелей, а потом вскочил следом за мной. Пара коллег вышла навстречу, что-то обсуждая. Они были слишком заняты своими квартальными отчётами, чтобы обратить внимание на двух потрёпанных парней, один из которых явно не в адеквате, а второй – слишком тихий для того, кто только что вел себя чертовски нагло. Двери лифта закрылись. И тут Том опустился на колени. — Эй! Вставай, нас могут увидеть, – я попытался поднять его за плечи, но он просто поднял голову и посмотрел на меня снизу вверх. — Здесь только ты и я. Я сжал челюсть. Дерьмо. Воздух в кабине вдруг показался тяжёлым, будто стало не хватать кислорода. Тепло его руки там, куда точно не следовало её класть, вернуло меня в реальность быстрее, чем холодный душ. Резкий вдох. Я нащупал кнопку и влупил по ней. Самый верхний этаж. Лифт дёрнулся вверх. Когда двери распахнулись так скоро, я едва не вылетел наружу, чуть ли не выдёргивая Тома за собой. Руки дрожали, рубашка кажется, была растрепанна сильнее, чем я помнил. Том тоже запыхался, но вместо смущения только азарт. Мы оба выглядели так, будто нас кто-то преследовал. Мы оба знали, что нас никто не преследует. Том вдруг шагнул на меня. Я попятился назад. И врезался в стену. Чёрт. Было больно. Но не настолько, чтобы это имело значение. Потому что в следующую секунду Том уже наклонился ближе, касаясь губами моей челюсти. Его дыхание горячее, прерывистое. Руки осторожно, но уверенно расстёгивают верхние пуговицы моей рубашки. — А ты уроки сделал? – я хрипло усмехнулся, не знаю, зачем. Том только ухмыльнулся. Он давит грудью, толкая меня глубже в стену. И вот тогда – Цок-цок-цок. Громкое цоканье каблуков по пустому коридору. Мы замерли. Встретились глазами. Дерьмо. — Лестница, – я резко схватил его за запястье и потащил за собой. Мы побежали в сторону лестничного пролета. Шум голосов внизу. Кто-то поднимался наверх. Мы чуть не врезались в стену, заворачивая на следующий пролёт. — Серьёзно, кто вообще пользуется лестницей? – Том задохнулся от смеха, но продолжал нестись за мной. — Крыша! – я метнулся вверх, дёрнув его за собой. Люк с лёгким скрипом поддался. Мы вывалились наружу, тяжело дыша. И тут – тишина. Перед нами открылся город. Закат медленно пожирал горизонт, окрашивая дома в оттенки розового, лилового, алого. А ещё... Нас уже опередила кучка людей, передающих косяк по кругу. Они выглядели счастливыми. В отличие от меня. Я тяжело выдохнул, прикрыв глаза. — Ты что, шутишь? – я развернулся к Тому, собираясь уже тащить его в обратную сторону. Но он не слушал меня. Он вообще забыл, зачем мы здесь. Том стоял, не двигаясь, и смотрел на небо. Я устало моргнул. Чёрт. Он выглядел так, будто видел нечто священное. Как будто это был первый закат в его жизни. Его губы чуть приоткрыты, в глазах детский восторг. Я вспомнил, как сам приходил сюда, просто чтобы смотреть на закаты. Но я давно поднимался на эту крышу с другими, менее романтичными намерениями. *** Свет. Слишком ярко. Я моргаю, но легче не становится — солнце нещадно прожигает веки, будто решило выпарить из меня остатки сна. Я не двигаюсь, просто лежу, вслушиваясь в тишину квартиры. Что-то не так. Нет... наоборот. Всё как всегда. Голова гудит, виски пульсируют, но это уже знакомо. Я давно привык к таким утрам, когда просыпаюсь с провалами в памяти, в той же самой кровати, в той же самой позе, абсолютно не понимая, как я тут оказался. Это даже не пугает. Я медленно переворачиваюсь на спину. В комнате тепло, воздух застоявшийся, сухой. В горле пустыня, а язык будто на пару сантиметров толще, чем должен быть. Я поднимаю руку и прикрываю глаза, пытаясь хоть немного привыкнуть к свету. Сколько времени? Какой день? Где я вчера был? Плавно выдыхаю и на автомате встаю с кровати, чувствуя, как ноги слегка подкашиваются. Ох, ну конечно. Тело чувствует последствия, но сопротивляться бесполезно. Я машинально плетусь на кухню, открываю шкафчик, нащупываю таблетку, кидаю её в рот и запиваю шипучей водой. Я прислоняюсь к кухонной тумбе и оседаю на пол, вытягивая ноги. Осталось только ждать, пока таблетка подействует. И теперь...Теперь надо вспомнить, что было вчера. Музыка. Громкая, насыщенная, будто где-то вдалеке. Комната отдыха. Роберт?...Точно. Он поймал меня в коридоре и попросил что-то скачать с его компа для завтрашней записи. Я это сделал? Понятия не имею. Как он вообще не заметил, что я был далеко не в лучшем состоянии для таких поручений? Я устало потер виски, пытаясь вытащить из памяти ещё что-то. И тут... Лифт. Чьи-то губы на моих. Том. ...Что? Я резко открываю глаза. Это что, глюк? Или...? Я с трудом поднимаюсь, тянусь за телефоном, включаю переднюю камеру. И вижу ярко-красное пятно под ключицей...Охренеть. Я выдыхаю, бросаю телефон на кровать и закрываю лицо руками. "Ли, спокойно. Давай по порядку." Я снова закрываю глаза. И медленно жду, пока накроет новой волной воспоминаний. Новая картинка, как я оттолкнул от себя Тома. Фух. Окей. Значит, ничего не было. Но мой мозг отказывается оставить меня в покое. Вспышка. Лестничный пролёт. Я прижимаю его к стене. Пальцы возятся с его ремнём. Чёрт. Что я натворил? Я опускаюсь обратно на кровать, прикрывая лицо руками, и несколько секунд просто лежу в полной тишине. Кажется, ничего серьёзного не случилось. Наверное. Я не уверен. "Интересно, как он себя сейчас чувствует?" Переживаю еще за него? Я с силой провожу ладонями по лицу. Ладно. Единственный способ узнать, что вообще было ночью – это спросить у него. Тем более, у нас сегодня начинается работа...Которая начнётся через... Я рывком встаю с кровати. Где телефон? Где время? Где я вообще оставил машину? Чёрт, некогда об этом думать. Я едва успеваю глянуть на экран телефона, как понимаю, что если не хочу опоздать – мне придётся бежать. Ну, у меня есть проверенный способ не опаздывать и сохранять себя в форме. Пробежка до студии. Не знаю, как мой организм это выдерживает после всех "стимуляций", но пока я жив. *** Вода ещё стекает по коже, когда я выхожу из душа, лениво вытирая волосы полотенцем. Прохладный воздух обдаёт разгорячённое тело, но я почти не замечаю этого, пока не натыкаюсь взглядом на чью-то фигуру у входа. Том. Он застыл, как статуя, смотря прямо на меня. Брови чуть вздёрнуты, глаза шире, чем обычно. Я медленно повязываю полотенце на бёдра, не отводя от него взгляда. — Ты что тут делаешь? Том резко моргает, будто очнулся. — Искал уборную, – его голос звучит чуть выше обычного. И прежде чем я успеваю что-то сказать, он метается в сторону, исчезая за стеной. Я усмехаюсь. — Она правее. — Ага, – доносится сбивчивый ответ. Я поворачиваюсь к зеркалу, чуть встряхивая волосы. — Стесняешься? – говорю небрежно, глядя на своё отражение. – А вчера, кажется, совсем не стеснялся. В коридоре слышится глухой шаг, будто кто-то замедлился на секунду, а потом ускорился к выходу. Я ловлю краем глаза, как Том вылетает из раздевалки, и врезается прямо в Скотта. Он перегораживает Тому путь, чуть поднимая брови. — Оу, а ты куда так спешишь? Том бросает взгляд в сторону, явно ищет пути к отступлению. — Туалет. — А-а-а... – Скотт медленно кивает, не двигаясь. Том смотрит на него, потом на меня, потом снова на него, а затем решает просто протиснуться мимо. Скотт ухмыляется, наконец уступая дорогу, и шагает внутрь раздевалки. Он закрывает за собой дверь, оглядывает меня с привычной ленивой насмешкой. — Чем это вы тут занимались? – Скотт делает паузу, а потом, словно что-то вспомнив, игриво повёл бровями. – Детка, ты помнишь, что ему 17? Я закатываю глаза. — Заткнись, я был в душе. Беру второе полотенце и начинаю вытирать голову, не обращая на него внимания. — Ты тут ночевал? — Нет. Был на пробежке. Скотт протяжно кивает, будто осмысливает сказанное. — Понятно... Скотт подхватывает своё полотенце и лениво оглядывает меня с ног до головы. — Ну что, бегаешь по утрам, а до сих пор не в лучшей форме, Ли. Я закатываю глаза. — Отвали. Он ухмыляется и резко сдёргивает с моих бёдер полотенце. — Ну давай, проверим твою физическую подготовку. — Скотт, мать твою... Я хватаю первое попавшееся полотенце и отвешиваю ему удар по боку. Он отскакивает назад, корчась от смеха, но уже замахивается в ответ. Через минуту мы уже носимся по раздевалке, огревая друг друга полотенцами, как дети, кто-то за дверью явно слышит это и тихо ржёт, но нам плевать. Я наконец швыряю полотенце в сторону, хватая свою одежду. — Ладно, мне пора. Скотт изображает грустную морду, но только на пару секунд. — Беги, беги, трудяга. *** Группа за стеклянной перегородкой настраивает инструменты. Звук глухо отдаётся в наушниках – негромкие щелчки, скользящие пальцы по ладам, мягкое постукивание барабанных палочек. Я наблюдаю за ними, лениво щёлкая кнопками на панели. И только один из них замечает меня. Он поднимает глаза, встречает мой взгляд и улыбается. Так легко, так по-мальчишески. Это улыбка "Я просто мальчишка, который влюблён в тебя" или "Спасибо за прекрасную ночь"? Я перевожу взгляд на панель, не задерживаясь. — Поехали. В наушниках раздаётся чёткий ритм палочек – раз, два, три... Первая гитарная нота режет воздух, немного сыро, но чисто. Бас-гитара разбавляет звук, добавляя в музыку мягкую глубину. Я медленно двигаю рычаги, подстраивая баланс. Главное – чтобы инструменты не тянули одеяло на себя, а сливались в одно целое. Удары барабанов становятся плотнее, звучание наполняет комнату. И Том начинает петь. Я видел сотни людей, которые выходили в эту студию, брали в руки микрофон и делали свою работу. Они пели, играли, пытались звучать убедительно, выдавая нужные эмоции. И все они были одинаковые. Даже когда они хотели казаться глубже — на самом деле, там не было ничего, кроме попыток. А этот парень... Он не пытался. Он просто пел. Я не знаю, что именно меня зацепило. Может, то, как он закрывал глаза, будто музыка проходила через него. Может, то, что его голос звучал не просто красиво — в нём было что-то, что заставляло слушать. В нём было что-то живое, чистое, искреннее до такой степени, что меня это почти напугало. Чёрт, с каких пор я настолько залипаю на чью-то музыку? Я чувствовал, как в груди что-то сжимается. Как будто он одним голосом показывал мне, что я никогда не жил по-настоящему. Никогда не был таким... цельным. Я не мог оторвать от него глаз. Это было неправильно. Или, наоборот, единственно правильно из всего, что я когда-либо делал. Я понял, что всё это время смотрел на него, только когда Том открыл глаза. Он смотрит прямо на меня. Не улыбается. Не заигрывает. Просто смотрит и продолжает петь. А моё сердце уже допрыгивает до горла, и меня бросает в жар. Какого... Что это такое?! Меня клеит какой-то мальчишка?! Я отвожу взгляд, резко переключаясь на панель, делая вид, что занят балансом звука. Нет. С этим надо заканчивать. Я не могу так работать. Последнее, что мне нужно в жизни – это отвлекаться на несовершеннолетнего солиста прямо во время записи. Надо просто вспомнить, как это работает. Ты ловишь на ком-то взгляд. Начинаешь замечать его чаще, чем хотел бы. И тебе кажется, что он особенный. Но это всего лишь иллюзия. Стоит подойти ближе, присмотреться, увидеть его по-настоящему – и всё становится на свои места. Люди всегда разочаровывают. Кто-то оказывается слишком скучным. Кто-то слишком предсказуемым. Кто-то просто не таким, каким ты его себе придумал. И это всегда срабатывает. Всегда. Уверен, и этому ребенку есть чем меня разочаровать. *** Я облокачиваюсь на стену у выхода, скрещиваю руки на груди и ловлю Тома взглядом. Он идёт, не торопясь, закинув рюкзак на одно плечо. — Какие планы на вечер? Он резко останавливается. Секунда тишины. — Есть предложения? Я медленно пожимаю плечами. — Можно было бы прогуляться. Поговорить. Ещё секунда. Том хмурит брови, будто что-то просчитывает, а потом смотрит на меня с лёгкой ухмылкой. — Ты меня на свидание зовёшь? Я закатываю глаза. — Решай быстрее, пока я не передумал. — Ладно, ладно, не злись, просто... неожиданно. — А что, ты хотел продолжить играть в гляделки? Том смеётся, нервно почесывает затылок, взгляд уводит в сторону. Он смущён, но старается это скрыть. Мне так нравится его смущать. — Ты идёшь? Я даже не сразу замечаю, что рядом с нами уже стоит Феликс. Он похлопывает Тома по плечу и переводит взгляд на меня. — Прости, но у меня, похоже, свидание. Феликс моргает. — Свидание? — Свидание. — Может, хватит уже? – я уже устал от этого слова. Феликс бросает на меня последний подозрительный взгляд, затем на Тома, хмурится, похоже, его естественное выражение лица, и уходит. Я даже не успеваю разглядеть его реакцию как следует. Впрочем, плевать. Я перевожу взгляд на Тома. — Ну? Он смотрит на меня с тем же выражением, что и всегда — смесь задора, смущения, спокойствия и чего-то, чего я не могу разгадать. — Ну, пошли. *** Мы идём по узкой тропинке, слегка освещённой фонарями. Том говорит что-то про музыку, что я и так знаю. Но я не перебиваю. Потому что мне интересно не слушать, а смотреть. Как он чуть морщит нос, когда вспоминает мелкие детали. Как его губы вытягиваются в тонкую линию, когда он подбирает слова. Как он вообще не замечает, что я его разглядываю. На нём узкие чёрные джинсы, свободная футболка, длинная клетчатая рубашка. Бейсболка. Из-под козырька выбиваются волосы, растрёпанные ветром. Я кидаю взгляд на своё отражение в стекле автобусной остановки. Обтягивающая футболка с треугольным вырезом. Классические брюки. Мы как будто из разных миров. Я тянусь к нему, снимаю с его головы кепку и надеваю на себя. — Как мне? Том останавливается, прищуривается, изучающе смотрит. — Выглядишь, как человек, который хочет спрятаться от папарацци. Я фыркнул. — Переведи: мне не идёт. — Нет, идёт. Он тепло улыбается, задерживает взгляд на моём лице. Я ощущаю этот взгляд. И внезапно мне становится нужно увидеть себя со стороны. Я подбегаю к ларьку, всматриваюсь в отражение в стеклянной коробке для сладкой ваты. — Какой ужас. Я выгляжу как Мистер Бин или какой-то гном. Том захлёбывается смехом, настолько громким и заразительным, что прохожие оглядываются. Я пытаюсь сохранять серьёзность, но через секунду тоже начинаю смеяться. Я не успеваю сделать и пары шагов назад, как резко спотыкаюсь об бордюр. Тело теряет равновесие, и я инстинктивно хватаюсь за ближайшую точку опоры. Которой, конечно же, оказывается Том. Он успевает подхватить меня, но при этом чувствую, как его плечи вздрагивают от сдержанного смеха. — Если хотел взять меня за руку, мог просто сказать об этом. Я поднимаю на него взгляд. — Кто это хочет держать твою руку? Я отталкиваюсь, поправляя кепку, но Том не отводит взгляда. Я шагаю ближе, чтобы вернуть кепку на его голову. И вдруг замираю, не убирая руки. Наши взгляды встречаются. Я поправляю его волосы, а на самом деле просто ищу повод не отходить. — Мы почти дошли до моего дома. Том оглядывается, осматривает высотку напротив парка. — Ты живёшь здесь? Я киваю. — Можем зайти, посмотреть фильм, заказать пиццу. Он не сразу отвечает. Я вижу, как его лицо меняется — как будто он не ожидал, но пытается не выдать радость. — Ну...да...да, хорошая идея. Я ухмыляюсь. Посмотрим, чем ты меня разочаруешь, Том. *** Я лениво перелистываю обложки фильмов на экране, щёлкая пультом в воздухе. Из динамиков доносится стандартное меню-заставка, но я уже давно её не слышу — слишком увлечён тем, что происходит в квартире. Том. Он не садится, не смотрит в экран, а вместо этого бродит по комнате, как будто изучает мой мир. Кончиками пальцев касается каждого предмета, что попадается на пути, легко, мимолётно. Будто здоровается. Он останавливается у полки, внимательно разглядывает детские и студенческие фотографии в рамках, потом берёт в руки сувенир, подбрасывает, ловит. На секунду замирает, перекатывая его в ладонях, а потом кладет обратно. Я скривился. Чего он так внимательно всё рассматривает? — Чем ты там занимаешься? — я наконец оборачиваюсь, приподнимая бровь. — Лучше помоги мне выбрать фильм. Как раз в этот момент что-то глухо стукается об пол. Я поворачиваю голову в сторону кухни и вижу Тома, стоящего у раковины. На коврике для посуды лежит массивная кружка. Он приподнимает её с пола, чуть смущённо улыбается. — Я просто… воды набрать хотел. Я фыркнул. Он наливает воду в две кружки — нелепые, цветные, подаренные кем-то на праздники, а потом осторожно направляется в мою сторону. Шагает с предельной внимательностью, будто боится снова что-то уронить. Я усмехаюсь и беру у него кружку. — О, спасибо. Сдвигаюсь немного в сторону, освобождая ему место на диване. — Ну что, что будем смотреть? Том молчит, словно что-то обдумывает, а потом спрашивает: — А какой у тебя любимый фильм? Я делаю глоток воды, немного задерживаю во рту, потом проглатываю и говорю: — Только не смейся. Том внимательно смотрит. Я медленно выдыхаю. — "Реальная любовь". Он не дёрнул ни бровью, ни уголком губ. Просто берёт свою кружку и залпом осушает её до дна. Я внимательно наблюдаю. — Ты впервые слышишь про этот фильм? — Ага. — Серьёзно?! – я прихожу в ярость, но шуточную. – Это же культовый романтический фильм! Я посмотрел его ещё в начальной школе и влюбился в Колина Фёрта… - Говорю всё на одном дыхании, потом остановливаюсь, чтобы посмотреть на его реакцию. Ничего. Лицо по-прежнему бесстрастное. Только в глазах читается что-то вроде: "Ну давай, продолжай, посмотрим, как далеко ты зайдёшь". — Как-то не верится, что твой любимый фильм — мелодрама. — У всех любимый фильм — мелодрама. — Только не у меня. Он взглянул в кружку, словно проверяя, есть ли там ещё вода. — Ну и какой у тебя? — "Начало". - Том выпрямился, чуть приосанился — будто произнёс что-то весомое. Я закатил глаза. — О, ну конечно. Хочешь сказать, там нет мыла? — Ну… не только… Я прищурился. — Нууу неее толь-кооо, – передразниваю его, приближаясь ближе. Он прищуривается в ответ, но прежде чем я успеваю увернуться, он накидывается на меня, щекоча за бока. Я вскрикиваю от неожиданности и начинаю дёргаться. — Всё, всё, пожалуйста, перестань! Но Том не останавливается, пока я не сдаюсь. Лишь тогда он поваливает меня на диван, а я автоматически хватаю его за запястья, утягивая за собой. Он оказывается прямо надо мной. Так близко, что его волосы касаются моего лба. Я чувствую его дыхание на своей коже. И тут тишина. Густая, гулкая. Я не двигаюсь. Он тоже. Грудная клетка то расширяется, то сжимается — и я понять не могу, это моё дыхание или его? Звук дверного замка нарушает момент. Я резко моргаю, как будто очнувшись, пытаюсь подняться, но Том не шевелится. Он, кажется, даже не слышит происходящее. — Эй. Пицца, вставай. - Приходится подтолкнуть его, чтобы выбраться. Только после этого Том резко отскакивает, и я замечаю, как его щёки порозовели. — Кушать подано! – говорю, ставя коробку с пиццей и напитками на стол. Том без лишних слов включает фильм. Я сажусь рядом, чувствую его взгляд на себе, поворачиваю голову. Он делает вид, что смотрит в экран, но я вижу, что он не моргает уже несколько секунд. Я ухмыляюсь и беру кусок пиццы. Ну-ну, Том. Сегодня ты явно не только фильм смотришь. *** Фильм, кажется, шёл уже больше часа. Я полностью погрузился в происходящее на экране, прижимая к себе подушку. Где-то на периферии сознания я заметил, что наши плечи с Томом уже соприкасаются. Но, в отличие от меня, он это точно осознал первым. Дышал осторожно. Слишком осторожно. Как будто боялся, что я услышу и пойму, что внутри у него творится внутри. Я почти видел, как он заставляет себя дышать медленнее, чтобы не выдать себя. Как ладони, нервно лежащие на его джинсах, едва заметно двигаются вверх-вниз. Потом, когда он снова незаметно вытер руки об ткань, мне вдруг всплыло воспоминание. Том в лифте. Его горячее дыхание на моей коже. Его дерзость. А сейчас – напротив меня совершенно другой человек. Его как будто подменили. Я не видел его вчерашней уверенности, этой наглой "а мне можно?", с которой он тянулся ко мне с поцелуем. И всё это было заслугой грёбаного алкоголя? Он бросил на меня быстрый взгляд. Я был слишком увлечён фильмом, но всё равно заметил, как его губы сжались, как он чуть нахмурился. Я понял, о чём он думает. "Почему я не могу быть таким смелым сейчас?" Но прежде чем я успел хоть что-то сказать, Том случайно хмыкнул вслух. Я тут же повернул голову в его сторону. — Что? У меня на лице что-то? Наши взгляды встретились. Он замер, будто его поймали на чём-то. На секунду мне показалось, что он что-то скажет. Но вместо этого Том резко перевёл взгляд на экран. — Нет, просто… Он сделал вид, будто его внезапно заинтересовал фильм. Я фыркнул и вернулся к просмотру. Но теперь всё происходящее на экране стало второстепенным. Потому что я чувствовал, как Том рядом начинает двигаться. Он потянулся, зевнул и протянул руку сзади, вдоль спинки дивана. Я почти физически почувствовал, как он сам от этого хотел провалиться сквозь землю. Но он всё же решил не отступать. Медленно опустил руку вниз, так что мы оказались ещё ближе. И теперь я почувствовал его запах. Чистый, тёплый, чуть уловимый аромат его кожи, который теперь вдруг стал таким отчётливым. Медленно, будто сам не замечая, Том разжал пальцы. Его рука скользнула с подлокотника мне на плечо. Я еле сдерживал улыбку. Ну это же классика! "Трюк с рукой на спинке дивана". Но почему-то мне было невероятно приятно, что он сделал это. Именно он. Я чуть улыбнулся про себя, а потом медленно склонил голову ему на плечо. Почувствовал, как он напрягся подо мной, а потом… как его пальцы начали двигаться. Осторожно, неуверенно. Кончиками он водил по моей шее, потом по волосам. Короткие, еле ощутимые касания. И я… наслаждался этим. Закрыл глаза, чуть повернул голову навстречу его прикосновениям. Мы полностью забыли про фильм. Я не знаю, что именно случилось потом. Не могу сказать, в какой момент я решил, что мне мало. Просто вдруг оказался у него на коленях. Его дыхание сбилось. Кажется, вообще перестал дышать на несколько секунд. Я положил руки ему на плечи, прижался ближе, заглянул в глаза. Глубокие, темноватые от сумеречного света экрана. Чуть растерянные, но в них было что-то. Я запустил пальцы в его волосы, сжал кудри в ладони. Медленно наклонился. Прикоснулся к его верхней губе, лёгкий, едва ощутимый поцелуй. Я успел заметить, как его веки дрогнули, как он взял резкий вдох. А потом Том просто потянул меня к себе. Скользнул руками по моей спине, притянул ближе. Поцелуй стал долгим, жадным. От него будто искры пошли по всему телу. Он провёл ладонями по моей коже, холодными, дрожащими пальцами, и мне вдруг стало очень жарко. Я выдохнул ему в губы, и Том напрягся подо мной. Я почувствовал, как он весь дрожит, будто не в силах справиться с ощущениями. Я провёл руками по его спине, пытаясь вернуть его обратно. Но он не двигался. — Хэй...Том? — Я удерживаю его лицо в ладонях, с волнением заглядываю в его глаза. Том словно не сразу возвращается в реальность. Он медленно моргает, взгляд блуждающий, расфокусированный. Я чувствую, как его сердце бешено стучит под моими руками. Он выглядит… ошеломлённым. *** Я понимаю, как это бывает. Когда желание слишком сильное. Когда ты наконец-то приближаешься к моменту, но не можешь сохранить контроль. Когда всё происходит быстрее, чем ты сам успеваешь осознать. Особенно когда я накинулся на него, как голодное животное. Ну а что поделать? Видимо я слишком сексуальный. Том точно девственник. Прекрасно. По крайней мере, теперь я на 100% уверен, что прошлой ночью ничего не было. — Ты в порядке? — Спрашиваю, наблюдая, как Том выходит из ванной комнаты. Он не смотрит мне в глаза. Лицо всё ещё чуть розовое. — В полном. Он садится рядом, кладёт руки на свои колени. Всё так же не поднимает на меня взгляда. Я тихо вздыхаю. — Расслабься. С кем не бывает. Если честно, я понимаю, каково ему сейчас. Но я не хочу, чтобы он чувствовал себя так со мной. Не хочу, чтобы этот момент превратился в стыд. Потому что с ним мне комфортно. Редко когда я мог сказать такое. И мне бы хотелось, чтобы это продолжалось. Я медленно провожу пальцами по его лицу, отодвигая пару кудрей со лба. — У нас всё ещё впереди. Том наконец поднимает на меня взгляд. Смотрит так, будто я только что сказал, что единороги существуют. — Что? — А ты хотел меня бросить после всего, что было? — Я изо всех сил стараюсь не засмеяться и держать расстроенное выражение лица. На его лице сначала пробегает растерянность, а потом он вдруг улыбается. Будто обнаружил, что я просто дразню его. — Я просто думал… — Он замолкает на секунду, затем качает головой, смеясь над собой. — Я думал, ты больше не захочешь иметь со мной дел. — Перестань так много думать. — Я встаю с дивана и протягиваю ему руку. — Пошли. Я отвезу тебя домой. Том задерживается на пару секунд, прежде чем положить свою ладонь в мою. И только когда я сам беру его за руку и помогаю подняться, замечаю, что он не может удержать счастливую улыбку. *** Я за рулем, но мысли не на дороге. Всё, что сегодня было, звучит в голове эхом. День с Томом был прекрасным. Мы смеялись, болтали о всякой ерунде, просто были рядом. И впервые за долгое время мне не нужно было ничего, чтобы почувствовать себя хорошо. Только чувства, только внимание, только он. Я ловлю его отражение в зеркале. Тёмные кудри, расслабленный взгляд, устремлённый в окно. Грудь переполняет что-то тяжёлое, но не давящее, а тёплое, странное. Я не верю, что это возможно. Что можно быть таким счастливым и при этом трезвым одновременно. Хочется поделиться этим чувством со всем миром. Я замедляю ход и останавливаюсь у его дома. — Спасибо за сегодня, — Том задерживается у двери, чуть неуверенно глядя на меня. — Спокойной ночи. Он смеётся тихо, будто до сих пор не верит, что этот вечер был реальным. Закрывает за собой дверь, поднимается по ступенькам здания, задерживается перед входом. Я не могу оторвать взгляд, пока он не скрывается внутри. Делаю глубокий вдох, опираюсь затылком на подголовник. Тишина. Слишком сладкая. Слишком правильная. Она длится всего несколько секунд, прежде чем телефон вибрирует и загорается экран. Скотт: "У меня тут есть кое-что для тебя." _________________________ Обсудить главу и узнать инсайды можно в Телеграме: https://t.me/sengois