Соскучился?

— Скучал? - протягивает опёршийся на дверной косяк парень. Медная макушка в глухом смешке склоняется вниз, скрывая челкой искрящийся взгляд.  Он снова пьян.  В бледном подъездном свете силуэт немного покачивается из стороны в сторону и, так и не дождавшись ответа, продолжает:   — Я же знаю, что скучал, - он вскидывает свои чистые, самодовольно-ехидные в данный момент глаза на владельца квартиры. Кривая полуулыбка им вторит.   Руслан молча делает шаг назад, впуская нежданного гостя.  От Кашина несет женскими духами, рубашка измята, глаза не выражают ни капли вины. Вот, что такое постоянность.  Он уже давно не извиняется, давно не чувствует себя виноватым, давно не любит.  Руслан переминается с ноги на ногу, смотрит куда угодно, только не на него. Он уже не чувствует себя дома.  А ведь когда-то его домом был он.  Его по хозяйски хватают за подбородок, насильно устанавливая зрительный контакт.  — Скуча-а-а-ал, - елейно выплёвывают ему в лицо.  Руслан просто прикрывает глаза. Он кто угодно, но точно не тот, кто отрицая, будет врать самому себе. Скучал. Скучал и ждал.  Смазанные поцелуи где-то в районе шеи заставляют вздрогнуть.  Почему он просто не может сказать ему уйти?  Волосы на затылке грубо оттягивают, зубы вонзаются в ключицу.  Почему он не может пошевелиться?  Татуированная рука, не встречая ни намёка на сопротивление, ползет под толстовку. Горячие ладони обжигают холодное тело, наверняка оставляя ожоги.  Руслан целует его сам. Один ищет в поцелуе прошлое, и он почти видит его, когда Даня отвечает нежно и будто бы трепетно, как это было раньше. Другой ничего не ищет, он просто хочет, хочет и берет. Хочет и знает, что дадут. Берет инициативу на себя и целует уже мокро, грязно, пошло.  Руслану становится душно, духота затапливает холод внутри. Хотя бы на час, хоть и через унижения, хоть и превозмогая ненависть.  Они идут к их спальне. Здесь пахнет свежестью и ночью.   Худи и штаны Руслана затерялись ещё по дороге сюда, может, в коридоре, может, в прихожей, он не помнит. Кашин же до сих пор одет.  Даня, легко надавливая на плечи Руслана, заставляет того сесть на колени подле кровати. Отбрасывая штаны в сторону и открывая вид на полувставший член, он весело бросает:  — Соси, шлюшка. Сделай приятно своему папочке.  Руслан чувствует себя грязным, ещё ничего не сделав. Чувствует потому, что точно знает, что сейчас сделает это. Сделает это и потом. Язык уверенно проходится по соленой головке, руки ложатся на ствол. Он берет его наполовину, помогая себе руками. Дыхание сверху заметно учащается, пятерня ложится на затылок. Она же заставляет взять глубже. И Руслан берет, игнорируя саднящее горло и рвотные позывы. Даня остервенело толкается внутрь, горячая плоть чужого горла заставляет сходить с ума.  Но Кашин отстраняет Руслана, мгновение рассматривая его расширенные зрачки, пустую радужку и блестящую слюну на подбородке. Кашин небольшим надавливанием касается чужого кадыка, заставляя проглотить, после чего кивает на постель.  Руслан заторможенно понимает, что в него вторгается сразу два пальца, обильно смоченных лубрикантом. Он немного прогибается в пояснице, мнет руками белые простыни. Голову никак не хочет покидать белый шум.  Его возьмут на четвереньках, как самую дешевую шалаву. Его никто будет держать за руку, не будет ждать, пока он привыкнет, его просто будут в втрахивать в постель лицом в подушку.  Шум с первым толчком уступает место болезненному наслаждению. Руслан выгибается сильнее, его тянут назад за обе руки. Он переполнен, новые толчки в таком положении заставляют забыть свое имя, сдерживать стоны уже нет смысла.  — Какая же ты шлюха. Как же тебе нравится, когда тебя трахают, а? - почти ломая парня пополам сипит сверху Кашин.  — Как же тебя нравится меня трахать, раз ты сейчас снова здесь, - прерывисто скалится Руслан.    Кашин, отпустив чужие руки, с размаху бьет по ягодице. Под ним слышится полувскрик-полувсхлип. Он бьет ещё раз. Он трахает и бьет, бьет и трахает.  Руслан теряется в ощущениях, не разбирая где начинается боль и где кончается наслаждение, он отдается процессу. Кашину хватает несколько раз провести по его члену, и он кончает куда-то на простыни.   Еще несколько раз Кашин толкается в дрожащее от оргазменной неги тело и кончает и, завязав презерватив, выбрасывает его куда-то в сторону и ложится.  Даня тянет Руслана на себя, целует в лоб, проводит по взмокшим волосам, смотрит слишком тепло, совсем как раньше, и закрывает глаза.  Завтра Руслана встретит пустая, пахнущая свежестью спальня, пятитысячная купюра на прикроватной тумбочке за «работу» и возобновившийся белый шум.