Индивидуальная терапия

Лололошка торопился на па́ру, живо перебегая через оживлённые улицы города. Его полупустой рюкзак подпрыгивал на спине, издавая знакомый звон учебников и тетрадей. Он был студентом факультета экологии и природопользования, ведь очень любил копаться в грядках или, например, возиться с его любимыми курочками. Мимо проехали троллейбусы, Лололошка попытался задержаться на светофоре, сбросив скорость, чтобы не мчаться на красный свет. В его сознании крутились мысли о предстоящей паре, где готовилась важная презентация по вопросам экосистем. Ло был добрым, трудолюбивым оптимистичным парнем, с симпатичной внешностью, но есть одна проблемка... Голубоглазый пришел в университет как чистый лист, он не помнит ничего из своей жизни вплоть до первого курса. Амнезия. Эта болезнь словно окутала его разум густым туманом. Он старался не думать о прошлом, полностью погружаясь в учебу и завязывая дружбу с Ричардом — человеком, который стал для него опорой и поддержкой. С каждым днем они вместе гуляли по городу, делились мечтами о будущем, и казалось, что жизнь наладилась. Однако в глубине души Лололошка ощущал беспокойство, которое вгоняло его в панику. Спустя некоторое время темные воспоминания начали пробиваться сквозь завесу амнезии. Сначала это были смутные образы, затем все яснее возникали пугающие сцены — он видел, как руки его окрашивались в кровь, а крики друзей и знакомых звенели в голове, как отголоски прошлого. Вскоре их стало только больше. Яркие и тревожные воспоминания: клубы крови, крики, лица, полные ужаса, били по его разуму. С каждой новой такой "вспышкой" Лололошка ощущал, как плотность этих воспоминаний сжимает его сердце, страх поглощал все его мысли, а его внутренний мир сотрясался, превращая обычный день в бесконечный кошмар. Лололошка пытался совладать с растущим напряжением, но беспокойство становилось все более ярким. Постепенно реальность вокруг него начинала терять смысл. Ричард заметил изменения в его состоянии, но Лололошка не решался рассказать другу о своих видениях, боясь, что тот отвернется от него. Мрак прошлого тянул его в глубину, и каждый новый день представлялся все более трудным испытанием для его психики. Каждое утро Лололошка просыпался с ощущением, что его разум разрывается на части. Он старался сосредоточиться на учебе, но лекции сливались в кашу, а мысли лишь возвращались к тем мрачным видениям. Даже в компании Ричарда, который старался развеселить его, Лололошка оставался замкнутым. Временами он ловил себя на том, что его взгляд бесцельно скользит по стенам или задумчиво устремляется в окно, где мир казался ярче, чем его темные воспоминания. Со временем психика студента становилась всё более нестабильной. Он начал избегать общения с Ричардом, опасаясь, что его тёмные воспоминания затянули бы и его друга. Ночи были самыми тяжёлыми, когда он пытался унять внутренний хаос. То, что когда-то казалось лишь далеким эхом, теперь вырывалось на поверхность, заполняя его разум кошмарами, от которых невозможно было спастись. Каждое утро он просыпался, пугаясь того, кем мог быть в прошлом.

***

И вот, конец пятой пары. Ло собирает свои учебники, устало надевает на себя рюкзак и выходит из аудитории, слыша как его кто то зовет. - Хэй, Лололошка! Ло! Подожди! Голубоглазый вздыхает и останавливается не оборачиваясь. Он был уверен, что это Ричард. - Фуууух... Ло! Ты в последнее время сам не свой! На сообщения мои не отвечаешь, начинаю диалог почему то только я, такое ощущение, что ты больше не хочешь со мной дружить...Бро, это совсем не круто... Ты же знаешь, что можешь поделиться со мной своими переживаниями! Я готов тебе помочь! Если это что то серьёзное я клянусь, что никому не расскажу! Пытаться вникнуть в этот монолог было довольно утомительно. Лололошка не услышал и половину сказанного, ведь хреново спал с того момента как начал вспоминать... А точно ли он вспоминал? А вдруг это галлюцинации? Это получается он сумасшедший?! Нет! нет! нет! Щелк, щёлк Уже более двух минут сын уборщиков щелкает пальцами перед глазами Лололошки, пытаясь вернуть его в этот мир. И у него получилось. Вздрогнув всем телом студент перевел взгляд на своего друга и пытался придумать хоть что то, чтобы продолжить диалог, но это уже сделали за него. - Так. Я понял. Все плохо... Давай ты сходишь ко мне домой, попьем чай, поговорим? - ..... Хорошо, Ричард. Я постараюсь прийти к восьми. Договорились? - Схвачено бро! Все, давай, не буду тебя отвлекать!

***

Лололошка упал на довольно новую, но скрипучую кровать, словно потерянный дух, пытаясь осознать, что произошло. Стены общежития, когда-то наполненные смехом и дружескими разговорами, теперь казались ему холодными и безжизненными. Он лежал в полумраке из-за зашторенных окон. Сердце стучало как сумасшедшее, навевая страх, который он не мог объяснить. В мгновение ока, образы вернулись к нему: лица друзей, искаженные в муке, их крики, которые он не мог заглушить. Как будто в голове зажглась лампочка, вспышки воспоминаний проносились мимо, заставляя его страдать. Лололошка закрыл глаза, пытаясь избавиться от видений, но вместо этого они становились всё ярче: темные углы, где прятались странные люди в белых масках и с кинжалами в руках, отражения в их глазах, полных ненависти и возмездия. Тень его прежней жизни исчезла, оставив лишь страх и чувство вины. Каждый новый кадр из прошлого приносил с собой твердую реальность, давно забытые имена произносились с болью. По мере того, как приближался час встречи, Лололошке стало понятно, что идти все-таки не хочет, ведь он не желает, чтобы его лучший друг видел его в таком состоянии, да Ло и сам не в восторге от постоянных "вспышек" своей памяти, от которых он отходит часами. Эта мысль, как невидимый демон, начала злобно шептать ему на ухо. Постепенно внутри него нарастал гнев — не к Ричарду, а к самому себе за эту слабость, за то, что не хочет идти, за то, что он сейчас в таком состоянии. Волнение превращалось в агрессию, и вот он, неконтролируемый, поднялся, словно буря на горизонте. Сначала он просто бил по стене, стараясь выплеснуть раздражение, затем, не сдержавшись, начал бить себя по голове и ногам, лишь бы успокоиться. Один удар, второй — с каждым новым действием чувство ярости лишь усиливалось. Перед глазами плыло, зубы болели от сильного давления, голова раскалывалась, а руки дрожали. Все равно надо идти... Он же все таки обещал....

***

Лололошка шел по улице, его ноги едва волочились по мокрому асфальту, словно привязанные к тяжёлым глыбам. Каждый шаг давался с усилием, будто он тащил на себе весь мир. Одежда на нём была грязная и мятая, как будто он провел ночь в болоте. Лицо исказила гримаса гнева, брови сдвинулись к переносице, а губы сжались в тонкую полоску. Он был похож на раненого зверя, готового броситься на любого, кто посмеет приблизиться. Гнев, как кипящая лава, бурлил внутри него, не давая покоя ни на секунду. Он ощущал его во всем: в бешено бьющемся сердце, в напряженных мышцах, в каждом вдохе и выдохе. Кисти сжимались в кулак, ногти впивались в кожу, оставляя багровые отметины, словно следы от хищных когтей. Студент не чувствовал боли, только ярость, которая пожирала его изнутри. Внезапно, сквозь пелену гнева, он начал видеть в толпе лица своих умерших друзей. Они были повсюду: на остановке, в кафе, в витрине магазина. Их лица были искажены болью, а глаза горели ненавистью. Силуэты были в крови, в той же крови, в которой он сам утопал, когда потерял их. Кто-то в его разуме кричал: "Это ты виноват в их смерти! Это ты! Это ты!" Но Лололошка не слушал, он не мог слушать. Страх, холодный и липкий, как лед, смешался с его гневом, делая его еще более неконтролируемым. И вот он уже стоит на пороге своей квартиры, напротив двери, за которой, как ему казалось, прячется всё его горе. Хотелось убить, разнести всё вдребезги, лишь бы унять этот кипящий котел ненависти внутри. Первый звонок в квартиру - тишина. Второй звонок - снова ничего. Гнев, словно туман, окутывал его сознание, застилая разум и отключая логику. Вдох Выдох Вдох Выдох Дверь наконец открылась, в проеме стоял Ричард. Поздоровавшись, оба зашли в квартиру и пошли на кухню. Ло и Ричард сидели за столом, пар от горячего чая поднимался к потолку, создавая иллюзию призрачного тумана. Ричард, с видом знатока, рассказывал очередную историю, его голос звучал ровно и спокойно, как шум летнего дождя. Ло, сидящий напротив, казался далеким и отрешенным, он смотрел в чашку, не видя её содержимого. Ричард уже успел рассказать пару историй про свои приключения, но ни одно слово не отпечаталось в сознании Ло, его мысли были захвачены другим, более мрачным сюжетом. Он обещал, что выслушает Ло, даст ему выговориться, но, похоже, Ричард забыл свое обещание. Внезапно, будто из тумана, на кухне появились фигуры трупов. Они стояли прямо перед ним, их тела были изуродованы, словно их жизнь насильно вырвали из них. Один из них, священник, сжимал живот, из которого торчал огромный кинжал. Его глаза были остекленевшими, а лицо застыло в гримасе невыносимой боли. Рядом с ним стоял старик, его тело было изуродовано ядом, кожа пузырилась и отслаивалась, словно расплавилась под действием кислоты. Еще была на вид милая бабушка с седыми волосами, её кожа была истерзана, по всему телу были открытые раны, гематому и ожоги. Оставшиеся силуэты были в крови, покрытые следами пулевых и ножевых ранений. Страх, как смола, сковал Ло, его сердце бешено колотилось в груди, отбивая такт безумия. Гнев, до этого тлевший как пепел, взметнулся пламенем, заполняя его всецело. В глазах начало темнеть, и в это мгновение вся толпа трупов, словно по команде, начали кричать: "Убей! Убей! УБЕЙ ЕГО! УБЕЙ ЕГО ЛОЛОЛОШКА!" Их голоса слились в один несмолкаемый рев, проникающий прямо в мозг, заглушая всё остальное. УБЕЙ УБЕЙ УБЕЙ УБЕЙ Ло не помнил, как его тело начало действовать само по себе, как будто в нем проснулся другой, злой дух. Он схватил кухонный нож, лежащий рядом с чашкой Ричарда, которым они резали лимон для чая, но забыли убрать, и вонзил его в плечо своего друга. Один удар, второй, третий... Ричард не сопротивлялся, он просто сидел, словно статуя, с ужасом глядя на Ло. Когда Ричард перестал двигаться, припадок не отступил, а, наоборот, усилился. Ло начал биться головой о стену, раздавая удар за ударом. Кровь лилась по его лицу, он кричал, всхлипывал, его глаза закатились. Через время он отключился, потеряв сознание, как будто провалился в бездну своего собственного безумия.