Почти во славу Кровавого Бога

" В моменты, когда их Легион не был захвачен войной, и кровь не лилась во славу Кровавого Бога - сложно было сдержать жажду и захватывающее безумие. Запереть несколько сотен Астартес Хаоса на корабле и оставить их ждать черт знает чего - определенно было не лучшей идеей. Но пока что так и вышло - между сражениями выдалось затишье. Даже Имматериум вокруг будто бы сгустился, застыл в своей пылающей разноцветной вязкости. И их боевая баржа застыла в этом подпространстве, даже не рядом с орбитой очередного мира-системы, где можно было бы устроить новую бойню. В залах и коридорах этой огромной баржи раздавались постоянные звуки движения, обслуживания громадного корабля, казалось, что грохот двигателей и лязг металла не прекращался. Воздух вокруг был пропитан металлическим привкусом крови и масла, свидетельством прошедших битв и убитых врагов. Сами Пожиратели Миров перемещались по кораблю с напряжением, которое, казалось, потрескивало в воздухе. Они всегда были Легионом на грани, а сейчас, после быстрого и сладкого перехода к Богу Крови - тем более. Их ярость и насилие едва сдерживались, они ждали новой битвы, чтобы утолить свою неутолимую жажду. Кхарн и его брат-легионер шагали по коридорам своего корабля, их бронированные шаги звенели в такт друг другу. Они направились в тренировочные залы. Пахло здесь тоже сталью, оружейным маслом, и звук металла, сталкивающегося с металлом, раздавался вокруг все отчетливее, когда остальные легионеры тренировались. Увидев Кхарна вместе с другим Астартес многие ответили понимающими усмешками и кивками. И темными багровыми тенями выскользнули с арены - поняли, что капитан Восьмой сейчас не настроен на показательный поединок перед кем-то ещё. - Ты готов к этому? — спросил Кхарн, на его лице промелькнул намек на улыбку, когда он повел плечами. - Вполне. Второй легионер Пожирателей Миров был весьма закаленным воином, и на его доспехах и его теле все еще были шрамы от бесчисленных сражений. Его братья называли его Гхаш. Гхаш был вихрем насилия на поле боя, не настолько безумным, как чемпионы Кхорна или одержимые Астартес - но все же в его роте с ним считались, чувствуя угрозу. Его движения были размытым пятном меча и топора, его тело было живым оружием, когда он рубил своих врагов с безжалостной эффективностью. Один из лучших легионеров роты, еще не капитан - но, впрочем, продвижение по рангу для сынов Ангрона было делом не столь сложным. Тренироваться с Кхарном для него было одновременно и вызовом, и честью. Возможно, он даже останется не сильно покалечен в итоге. Тренировочные арены и клетки представляли собой обширное пространство, освещенное тусклыми флуоресцентными лампами, которые отбрасывали длинные тени на стальные полы, каменную плитку, и багровые стены. Воздух был густым от тяжелого, горького запаха — смеси пота, металла, чужой крови, и тонкого сладкого аромата чего-то смешанного. Теперь они были пусты - остальные Пожиратели Миров благоразумно решили не оставаться рядом. Два воина кружили друг вокруг друга, уже без брони - лишь в штанах и сапогах. Их движения были плавными и хищными. Не было никакой траты энергии, никаких ненужных движений, красивых выпадов и жестов. Это было лишь испытание мастерства и жестокости между двумя братьями по оружию. Гхаш рванулся вперед, его меч просвистел в воздухе. Кхарн метнулся в сторону, избежав смертоносного оружия на волосок, прежде чем ответить молниеносным взмахом собственного топора. Гхаш парировал, поставив лезвие между зубцами топора. Металл зазвенел, глухо и приятно. Оружие было не тренировочным - даже неофиты их Легиона посчитали бы оскорблением сражаться на затупленных мечах и топорах друг с другом. Они сражались практически в тишине, каждый удар и контрудар сопровождались только столкновением металла о металл, и хриплыми выдохами. Они сражались с яростью, граничащей с дикостью, как и всегда действовали и бились Пожиратели Миров. Их удары были жестокими и беспощадными, каждый стремился доказать свое превосходство над другим, даже несмотря на то, что это был лишь тренировочный бой. Несмотря на подавляющую силу и ярость, которой обладал Кхарн, он все же сдерживался, не желая заканчивать все это слишком быстро и лишать своего брата удовольствия от хорошей борьбы. Гхаш был неплохим противником, его атаки были яростными и дикими, движимыми желанием пролить кровь, показать Кхарну, что он сражается не хуже. Но, разумеется, его мастерство не могло сравниться с чистой силой и свирепостью капитана Восьмой роты. - Ты замедляешься, Кхарн. — поддразнил Гхаш, начав шквал атак, заставивший капитана отступить на шаг. - Едва ли. — ответил тот, его голос был полон угрожающей насмешки. - Просто даю тебе шанс почувствовать, что ты побеждаешь. Еще! По мере того, как напряжение боя нарастало, времени проходило все больше, Кхарн начал наносить боевому брату мелкие раны углами своего боевого топора. На коже противника появились порезы и следы от топора, каждая из которых оставляла свежую кровь на коже. Они затягивались быстро, но Кхарн задевал лезвием чужие руки и плечи вновь. Оба чувствовали тонкий запах свежей крови, и обоих только сильнее подстегивал ее вид. Гхаш продолжал сражаться, его собственные атаки становились все более отчаянными, он все больше уставал и замедлялся. Выстоять перед Кхарном долго было сложно, а уж победить его с боевым топором - и вовсе практически невозможно. Наконец, Кхарну это надоело. Тренировочные бои с братьями по Легиону могли быть веселыми, но так или иначе вести все это дальше было уже бесполезно. Кхарн нанес мощный удар, от которого второй Астартес рухнул на пол арены, и быстро последовал за ним, набросившись на него сверху, оседлав его бедра и прижав его к земле. Потом он втянул запах свежей крови, и посмотрел на брата с лукавой ухмылкой на лице. - Достаточно? Гхаш лежал под ним, тяжело дыша, его руки были прижаты к земле чужим весом, меч выбит из пальцев, а лезвие топора капитана прижато к его шее. Он пытался освободиться, но это был бессмысленный жест — он был прочно прижат к каменному полу. - Ты же знаешь, что я смогу тебя победить. — хрипло запротестовал он, вызывающе встретив взгляд Кхарна. Тот глухо рассмеялся, прижав лезвие топора плотнее к горлу. Вторая ладонь провела по порезам на чужом предплечье, и капитан Восьмой роты жадно впился ногтями в плоть. Расцарапывая края порезов, пуская кровь сильнее, и довольно выдохнул, практически урча. - Ммм, ну да... Сможешь. Через несколько сотен лет, если Бог Крови будет милостив и дарует тебе что-нибудь, кроме наглости. Гхаш злобно выдохнул, пытаясь плюнуть кровью из разбитой губы. Тонкий запах крови с его ран витал в воздухе, смешиваясь с запахом их тел и металла. Это был знакомый запах для двух воинов, тот, что сносил голову любому из их Легиона и обострял их чувства. Когда Кхарн держал Гхаша на полу арены, прижимая его к себе, он чувствовал жар тела другого мужчины напротив своего собственного, биение его сердец. Атмосфера изменилась, воздух, казалось, потрескивал от другого вида напряжения. Похоть и агрессия смешались в опасном коктейле, и Кхарн чувствовал, как его собственное тело реагирует, его сердца также забились быстрее, его дыхание становилось тяжелее. Запах и ощущение чужой плоти и крови под пальцами были восхитительными, напряжение их боя еще висело в воздухе, но теперь он был окрашен чем-то другим — плотской, первобытной потребностью. Пожиратели Миров не имели слабостей в виде каких-либо нежных чувств или желания близости из любви друг к другу - их крайне редкие связи были лишь насилием, были способом показать власть и пролить ещё крови. Кхарн наклонился, приблизив лицо к лицу второго Астартес, и провел языком по плечу, пробуя соль и тепло его кожи. Гхаш вздрогнул от прикосновения, его дыхание было прерывистым и затрудненным. Лезвие топора прижалось к шее плотнее, как и тело Кхарна к его телу. - Я бы мог перерубить эту шею одним движением. Еще один череп, ещё больше крови, мм? - капитан Восьмой угрожающе и низко рычит, сверкая глазами. Его глаза сейчас дикие и полны свирепой радости, его губы кривятся в рычании и усмешке. Его мышцы напряжены, удерживая второго Астартес на месте, и пальцы крепко обхватывают рукоятку топора. Он излучает первобытную энергию, едва сдерживая ярость и насилие, закрученные внутри него. Гхаш понимает, что капитан Восьмой может убить его - прямо сейчас, и ничего тому не будет за это. Он шипит, пытаясь вывернуться, пинает Кхарна коленом. - Никакой чести не будет в том, чтобы убить меня безоружного и на арене. - Гхашу удается вырвать руку из-под чужого тела, оттолкнуть от себя лезвие топора, всем своим весом пытаясь стряхнуть с себя противника. Кхарн смеется. Лезвие топора оставляет на чужой шее влажный алый след, и только подогревает желание и голод. - Плевал я на вашу честь. Он рывком выпрямляется, и оставляет последний удар. Быстрый, неожиданный и скользящий удар, разрезая и без того покрытые шрамами мышцы на чужой груди, задевая ребра. Гхаш низко стонет, чувствует, как жар и боль прокатываются по груди, чувствует, как расходится жесткая плоть под ударом. Кровь толчками заливает его грудь и живот. Со стороны показалось бы, что капитан Восьмой роты разрубил ему грудную клетку, но нет. Удар был не смертельным, тем более для таких как они. Кхарн проводит свободной рукой по горячей мокрой плоти, медленно впивается пальцами в рану, и склоняется ниже. Он чувствует жар тела Гхаша под собой, дрожь его тела от боли. Когда их тела практически сплелись, прижавшись вплотную друг к другу, все что осталось вокруг - лишь звук их тяжелого дыхания. Руки Кхарна двигались по горячим кровавым следам, наслаждаясь чужими стонами и подергиваниями. Он наклонился ближе, его голос был низким, хриплым рычанием, его губы касались уха Гхаша. - Ты сейчас мой. — пробормотал он, его голос был низким, опасным мурлыканьем. - И я возьму то, что хочу от тебя. - Я все же предпочту быть убитым тобой, а не изнасилованным. - Гхаш тихо прошипел в ответ, резко подаваясь вперед. Он попытался было хотя бы ударить лбом в лицо капитана Восьмой роты, но Кхарн отклонился вбок, и с тихой усмешкой ударил по его лицу. Не сильно - с точки зрения Пожирателей миров это было лишь дразнящей пощечиной. - Успеешь ещё лечь под мой топор, брат. Гхаш всё-таки извернулся и плюнул ему в лицо собственной кровью. Кхарн хищно усмехнулся, и сжал его разрезанные мышцы, впиваясь ногтями в плоть. Все знали, что просить у капитана Восьмой пощады или взывать к его разуму, пытаться успокоить - тщетно. Кхарн не выносил чужой слабости и колебаний, а у своих братьев особенно. Он хмыкнул, погладил мокрую и горячую от крови кожу. Разрубленные мышцы пульсировали, тело медленно пыталось затягивать раны. Капитан Восьмой довольно кивнул, и опустился сверху, прижимаясь грудью к чужой разрезанной груди, горячо и яростно выдохнул, скользя ладонями по телу под ним: - Очень хорошо. Его прикосновение было грубым, агрессивным, как будто он заявлял права собственности на каждый дюйм плоти Гхаша. Он спустился ниже, кусая горло Астартес, потом основание его шеи, плечо, измазывая собственное лицо в чужой крови. В Легионе были отдельные сыны Ангрона, которые не брезговали пить кровь своих врагов на поле боя и пожирать их тела, и сейчас Кхарн более или менее мог их понять. Он с низким рычанием провел языком по разрезанным мышцам груди, ладонь скользнула ниже. Гхаш не сразу понял, как капитан Восьмой сорвал с него остатки одежды, влажной от крови, и резко развел коленом его ноги. - Нет!.. Капитан Восьмой угрожающе хмыкнул, ногтями впиваясь в чужое бедро. И тут же горячо провел языком по губам второго легионера, вжимаясь своей грудью в рассеченную грудь Гхаша. - Я могу выломать тебе ребра сейчас, если захочу, вырвать их из твоей плоти, и возложить их к трону вместе с твоим черепом, а ты... Беспокоишься только об этом? Он тихо хмыкнул, второй рукой опускаясь вниз. Гхаш порадовался лишь, что капитан Восьмой не отрастил себе когти под стать демонам Кхорна. Жесткие пальцы прошлись между его бедер, и одним движением толкнулись внутрь. Приятного в этом не было нисколько, но хотя бы оказалось не так больно и мерзко, как он ожидал. Гхаш попытался увернуться, вцепился зубами в чужое плечо, но его прижали к каменному полу. - Тихо. Не дергайся. Сейчас от твоего сопротивления не будет толку. - Кхарн хмыкнул. Пальцы скользили внутри, жёстко, настойчиво, и капитан Восьмой горячо и явно предвкушающе дышал под ухом второго Астартес. Гхаш до крови терзал собственные губы, сдерживая злое шипение и глухой стон, но он был вынужден признать - все не так плохо. Его даже пытаются подготовить. Пальцы скользили в горячем теле, давили, терли изнутри, и Гхаш крупно вздрогнул всем телом. Непривычное, жгучее ощущение прокатывалось по нервам и тяжестью оседало между его ног. - Тебе ведь это понравится, не так ли? — насмешливо хмыкнул Кхарн, крепко сжимая чужую руку. - Тебе, как и мне, нравится боль, кровь, и ощущение своего разгоряченного тела. Это почти так же хорошо, как и чувствовать чужую плоть под своим топором... Нам всем нравятся одинаковые вещи, брат. Гхаш пытался протестовать, но не мог отрицать правду. Боль и удовольствие переплетались, опасная и соблазнительная смесь, особенно для такого Легиона, как они. Капитан Восьмой роты довольно хмыкнул. Пальцы выскользнули из горячего тела, и одним движением он вошел сам. - Кхарн!.. Это было больно, до жара и дрожи по позвоночнику больно. Он вздрогнул всем телом, ногтями раздирая плечи капитана Восьмой. Когда Кхарн начал двигаться, то все что оставалось – это со стоном впиться ему зубами в плечо, и руками, тоже в плечи. Ощущать его внутри было…слишком. Кхарн же чувствовал пьянящую смесь удовольствия и власти. Вкус и запах крови смешивались с жаром их тел, поднимая его похоть выше. Он мог чувствовать смесь сопротивления и капитуляции в брате-Астартес под ним, его тело было напряжено, даже когда он выгибался навстречу прикосновению Кхарна. Капитан Восьмой опустил одну руку ниже, между их телами, мягко сжимая и накрывая ладонью чужой член. Даже несмотря на боль, рассеченную топором грудь, и уставшее после их тренировки тело – его брат чувствовал возбуждение от его действий. Кхарн довольно хмыкнул. Удовольствие другого Астартес не то чтобы заботило его, но это было… приятным дополнением. Когда их тела переплелись и двигались вместе, Гхаш чувствовал эту смесь боли и желания. Грубая сила, опасная интенсивность Кхарна заставили его сердце биться быстрее, даже чисто физически он не мог не ответить на прикосновение и грубые ласки его тела. Запах крови, жар дыхания на его коже, скольжение руки по его избитой плоти и мышцам, и руки внизу, между его ног - все это объединилось, чтобы создать пьянящий и мощный коктейль эмоций. По мере того, как они приближались все ближе и ближе к пику удовольствия, эмоции обоих достигли лихорадочной хаотичной смеси боли и экстаза. Ощущения, захлестнувшие их, были ошеломляющими, подводя их обоих к краю, балансируя на грани. И хотя часть Гхаша все еще боялась опасной силы в Кхарне, другая часть его была безнадежно очарована этим опытом. Боль и удовольствие, насилие, и то, что Пожиратели миров даже могли бы назвать нежностью. Все это было хорошо, обжигающе хорошо. Гхаш даже не понял, не успел осознать, когда он подошел совсем близко к краю этого болезненного удовольствия – сердца внутри рассеченной груди забились быстрее, по телу прокатилась обжигающая сильная волна, размеренные сильные движения Кхарна внутри отдавались восхитительными горячими спазмами. Гхаш глухо застонал, до крови впиваясь зубами в плечо брата-Астартес. Почувствовал терпкий горький вкус, и едва ли не задохнулся от захватившего тело удовольствия. Кхарн застонал в ответ – его собственное наслаждение тоже нагнало его, после последних резких и сильных толчков внутрь. И без того истерзанный Хаосом и жаждой разум вспыхнул непривычно ярким удовольствием, и между их телами стало еще более жарко и влажно. Он сжал тело другого Астартес в своих руках, двигаясь уже медленнее, продлевая и свое и чужое удовольствие. Под веками вспыхнуло алым. Чувство сильное, чисто физическое, было приятно практически так же, как и убивать своих противников в бою. Разве что запах их тел сейчас был более…более сладким и соблазнительным, нежели запах битвы. Несколько мгновений они лишь тяжело дышали, приходя в себя после непривычно приятных и ярких ощущений. Капитан Восьмой оперся на руки, тяжело выдыхая, и медленно выходя из чужого тела. Прошелся языком по шее Гхаша, довольно, почти по-звериному облизал его губы, поглаживая ладонями жесткие мышцы на боках и груди. Медленно опустился рядом набок, довольно тяжело выдыхая. После пары минут молчания Кхарн заговорил. - Это было хорошо. - сказал он, в его тоне слышалось удивление. Гхаш ответил не сразу, его разум все еще кружился от пережитого. Он немного пошевелился, морщась, когда его уставшие мышцы и истерзанное тело запротестовали. - Ты не делаешь нежно, не так ли? — наконец сказал он хриплым голосом. Кхарн тихо рассмеялся. - Ты ожидал нежности? От меня? Его брат вновь поморщился, пожимая плечом. Рассеченная грудь болела, медленно затягиваясь, зарастая. Ощущения внутри после…после внезапного порыва страсти капитана Восьмой были тоже…своеобразными. Неприятно. Тело восстанавливалось, но все еще горячо и сладко подрагивало. Кхарн перекатился на бок, приподнялся на локте, и посмотрел на брата. - Ты выглядишь ужасно. — прокомментировал он с насмешкой в голосе. Гхаш фыркнул, вновь поморщившись и попытавшись сесть. - И чья это вина? — ответил он, пытаясь казаться раздраженным, разозленным и униженным, но безуспешно. Так или иначе, но он получил свою долю удовольствия от всего этого, и удовольствие, как и собственная кровь, горячо пульсировало в его теле. Кхарн смеется. - Ммм. Моя. Когда первоначальный шторм напряжения и страсти утих, между ними наступил момент тишины, нарушаемой только звуком их тяжелого дыхания. Капитан Восьмой посмотрел на Гхаша, его окатило редкой волной удовлетворения, практически спокойствия. Он протянул руку, проведя пальцем по избитой плоти другого мужчины, по алому следу от топора на шее. - Ты хорошо это принял. — внезапно сказал он, его голос был тихим и почти нежным. - Лучше, чем я ожидал. Гхаш вскинул брови, уязвленно фыркнув: - Ты что, это планировал? - Нет. Но вышло неплохо, верно? – капитан Восьмой усмехается, вытирая кровь с лица. Они оба тяжело выдохнули, и почти одинаково улыбнулись. Воздух вокруг был густой, тяжелый, терпко пахло кровью и их разгоряченными телами. Такие окончания тренировок были… нетипичными для них и их Легиона. Такое скорее подходило бы для адептов Темного Принца, нежели для них. Гхаш осторожно перевернулся на бок, медленно пытаясь встать. Тело восстановится быстро, а оставаться и разлеживаться здесь на арене в таком виде… Его передернуло от мысли, что кто-нибудь из Пожирателей Миров увидит его таким. Капитан Восьмой же откинулся на спину, расслабленно развалившись на полу арены, и довольно оскалился. Он еще чувствовал вкус чужой крови на губах и ощущение горячего тела его брата под собой. На некоторое время удовольствие от всего произошедшего перекрыло даже постоянное желание сражения и убийства. Это было действительно хорошо.