Отложенное предвкушение.

Пальцы стягивали тонкую кожу медленно, не сильно, не оставляя следов. На лбу выступали лёгкие капли пота - сколько усилий стоило не просто держать Тилла за шею, а останавливать себя от того, чтобы надавить сильнее. Ещё чуть-чуть, вот прямо сюда, где под пальцами чувствуется биение крови - и можно будет увидеть, как здоровый румянец сменится на бледном уставшем лице лихорадочной краснотой. Иван готов был поклясться, что сломает руки любому, кто попытается так сделать, но не был уверен, что сможет в нужный момент остановить себя. Впрочем, когда было иначе? Мягкость кожи почти что пьянила. Тонкая, эластичная и податливая как нечто чужеродное, не свойственное живому организму. Примерно похожая на кожу тех пришельцев, что виделись мешками с органами, умеющими хоть чуточку ясно мыслить, однако превосходящие их в силе и числе. Под ладонями отчётливо раздавался пульс, напоминая о том, что хозяин его был человеком живым, дышащим и осязаемым этими самыми руками. По рубашке и брюкам расползались бардовые пятна, значит, скоро нужно было отпустить. Даже было немного жаль белоснежный костюм, но искусство требовало жертв. Тилл напротив послушно закрывает глаза, смиренно принимая факт того, что Иван его сейчас душил. Заманчивое своим доверием и шаткостью зрелище. Спустя мгновение хватка ослабевает, зелёные глаза неверяще распахиваются, взирая на красные струйки, стекающие из уголков губ. Руки опускаются, Иван безвольно летит вниз и... - Снято! - режиссерский рупор прорывает куплет и звук падающего на матрас тела. Суровый тон с деграющимися нотками не предвещал окончание репетиции или съёмок в ближайшее время. - Не то, всё не то... Белый в яркой краске костюм ярко выделялся на тёмном полу, контрастируя и с волосами в том числе. Вставать особо мотивации не было - в такие спокойные секунды выпадал шанс безнаказанно поглядывать на Тилла. Тем более вид снизу вверх был тоже неплох. - Не перестарался? - с довольством сытого кота, Иван наблюдал, как Тилл растирает слегка выступающее покраснение на шее. И зря, только заметнее будет. - Как всегда, тебе бы в мединский надо было идти, а не в театр, - во всём его существе явно читалось недовольство очередным провальным дублем и утекающее сквозь пальцы время, которое тот планировал провести дома. - Заодно и нам тут побольше воздуха будет, что думаешь? - Сонбе так жесток, - шутка вполне очевидная, Иван прекрасно знал, что старший точно не таит тёмных завистных мыслишек, но усталость доминировала над его и так слабым чувством такта. - Жестокость - это к съёмщикам, уж ума не приложу, что им не нравится. Протянутая Ивану бледная, но крепкая рука и пледы, перекочевавшие в руки Тилла извещали о предстоящем перерыве, а может, и финале на сегодня. Не первый час они пытаются вымучить этот эпизод - все уже мокрые и голодные. Холодный мрамор тонких пальцев обжег пылающие руки, заводя по-юношески трепещущее и набатом стучащее в ушах сердце. Иван лишь надеялся, что этот грохот продолжит бушевать внутри него, сгорая на кончиках пальцев вместе с его секретом. - Не хочешь попробовать? Увлеченный блокнотом юноша не сразу понял, с какой именно просьбой Иван обращался. Лишь повернув голову в его сторону и увидев палец, направленный на губы, на лице начало вырисовываться недоумение. - Попробовать... Что? - Соприкоснуться губами друг с другом. Сейчас многие так делают, - фальшивые недоумение и негодование Тилла выглядели настолько натурально, что Иван даже почти что верил. Или вообще верил. По обычному выражению лица сонбе было мало что понятно, разве что усталость и нежелание работать сверхурочно, в чём его осуждать было нельзя. При всём этом, конечно, он чуть ли не чаще всех грешил переработками, как же противоречиво. Тилл отвернулся, опуская голову обратно в блокнот, но краем глаза всё ещё поглядывая на Ивана. Записи в кадр не попадали, поэтому тот выводил какие-то линии и чёрточки, постепенно заполняющие всю страницу. Возможно, они должны были сложится в целостную картинку - в одном месте почти что вырисовывался глаз. Удивительно, как он умудрялся не отвлекаться и второй рукой перебирать лады на гипотетическом грифе. Самого Ивана уже приятно грело плечо Тилла, следовавшее опорой его колену, но он точно уверен, что актёр его волнения не разделял. И где же только остались его хваленый профессионализм и принцип "не смешивать личное с публичным"... - Ну только разочек... - с языка почти слетело "сонбе". Чёрт, ситуация уже перестаёт быть забавной. Ох, жаль, Лука не видел этого, он точно не упустит повода подцепиться к Ивану и упрекнуть в бытии на облаках, а не рабочем месте. Дальше надо было немного наклониться. В нос проник лёгкий флёр парфюма Тилла, кажется, что-то с лёгкой примесью табака, а может, то просто оставшийся запах от коллег с площадки. -...Я подумаю об этом на твой день рождения, - в голосе профессионально звучали раздражительные нотки, пальцы продолжали перебирать гриф и закрывать чёрным лист. После поворота головой наблюдать за его лицом было уже невозможно, к обзору полагались только уши с аккуратными проколами. -Но ты же знаешь, что у меня его нет, - Ивану даже нравилась возможность покапризничать, пусть и в рамках роли. - Сделаешь для меня это однажды? -Да-да... - бормотание перетекло в напев мелодии, а через полминуты и в долгий выдох Тилла на "Стоп, снято!". Этот мальчишка умел нервировать но не сказать, что это раздражало. Кажется, в нём колыхался давно забытый азарт. Их поколение подавало большие надежды, а пока... А пока он мог позволить себе эти мысленные соревновательные вольности. Работа Тилла была на сегодня окончена, на площадку к Ивану вышла Суа. Может, сегодня задержаться и немного посмотреть будет не так досадно. Члены съемочной группы сновали туда сюда, от камер к светоотражателям и лампам, а затем обратно, готовясь к пересъёмкам шестого раунда. Удачные кадры по сценарию у них уже были, так что сейчас стоял вопрос больше во мнении режиссёра. Иван не возражал, в конце концов, за это доплачивали, а он отзывчивый молодой человек. Тем более, как не радоваться лишнему поводу поработать с Тиллом,который, к слову, выглядел куда менее воодушевленным. Но всё же у него поразительно получалось вытеснять из кадра всё своё недовольство - многолетний стаж сказывается. Сцены в мыслях переходили одна за другой по кругу: сад Анакт, побег, шестой раунд, сад Анакт, побег и так далее. Вспоминая отснятый материал можно сказать, что персонаж Тилла в кадре с Иваном постоянно хмурился. Провокации на драку, желание поддеть, вызвать реакцию. Иван практически пропускал их через себя, выращивая внутри молчаливую жажду и отчаяние. Взгляд успел последний раз пройтись по острому профилю с заломанными бровями прежде, чем их позвали под камеру. Он чувствовал, как сердцебиение вторит неторопливо начинающейся песне, пробегаясь дрожью по рукам. Пока что достаточно было ждать, а если чуть прищуриться, то весь остальной мир спереди сливался в одно чёрное полотно, отрезаемое краем декораций и ярким светом прожекторов. Где-то сзади должны быть таблички с количеством проголосовавших, а сбоку безжизненый, теряющий силу голос. Ничего страшного, если Иван позволит себе капельку импровизации. Второй голос, слегка подчеркнутый хриптцой, уверенно начал куплет, съедая публику и заинтересованные взгляды. Можно было и не петь вовсе, лишь двигать губами, но он не мог позволить себе отстать от Тилла, решившего вести эту партию сейчас. Чувствовал ли тот на себе его взгляд, не слезающий с зелени глаз, обрамленных серебром? Видел полный зал, падающие звёзды и его глупый эгоизм? В эту минуту Иван точно не сказал бы, где грань между ним и тем, чьё сердце пело эти строки, но надеялся не остаться здесь одним. "Твои резкие слова, сказанные когда-то мне..." Микрофон полетел вниз, но до него дела особо не было. "...Прошу лишь одного исцеления от них, от беспокойства, что томится внутри меня много лет..." Росток недосказанности, мощно пустивший корни внутри лёгких, ослабил лозы, давая сделать последний вдох перед тем, как Иван впутался в светлые пряди, обращая всё внимание Тилла на себя. Они уже достаточно промокли, чтобы металл был ледяным, а вода струилась по пальцам к запястьям. Мокро и зябко, но точно не Ивану, оставившего свою карьеру, достоинство и всё невысказанное в судорожном касании холодных губ. Капли попадали на язык, а кожу сквозь одежду жгло от тонких рук, упиравшихся ему в грудь, пытаясь набрать хоть грамм дистанции. Либо только у него полыхали ладони, либо сам Тилл горел тоже. Около мизинца, касающегося справа шеи, можно было почувствовать пульс, участившийся лишь на ударов десять. Иван пробежался взглядом по завороженной команде, улавливая восторг некоторых из них. Прекратившееся сопротивление Тилла свидетельствовало о том, что тот аналогично это заметил. Последний выдох был украден лёгким касанием губ, после чего горло перекрыли сильные руки, дрожь которых ощущалась без особых усилий. В этот раз краска била куда сильнее, заставляя пошатнуться и чуть не ослабить хватку. Бог оставил тех людей, вставших в ранг животных, но Иван сейчас всей душой надеялся, что его милость позволит объясниться перед сонбэ за эту вольность. - Он обещал, - Тилл слушал и кутался сильнее в плед, позволяя вездесущим рукам убирать влагу со своих волос "в качестве наказания тебе, негодник". - Обещал ему поцелуй, но раз уж в день рождения не вышло, почему бы не попросить компенсации в свой последний день? - Ты меня даже пугаешь немного, но похвальное понимание персонажа, - Иван пережил несколько сердечных кульбитов, стараясь внешне того не показывать. Хотя Тилл и так заметил его бегающие глазки. - И ему не помешает капелька эгоизма, раз уж решил уйти с концами, - полотенце перекочевало на плечи, а сам Иван сел рядом, так же кутаясь в плед. Горячая голова не давала мерзнуть даже в мокром костюме, пока они ждали сухой комплект одежды. - Скорее всего, это тоже надо будет переснять, с более удачного ракурса, - первый раз в зелёных глазах искрила хитрость и совсем чуть-чуть задор. - Не спасуешь? - Только если сонбе-ним подскажет, как будет лучше. - Вот сопляк. Ругательства, оставившие цветы в трепещущем сердце и румянец на острых скулах, не подчеркнутых сейчас усталостью, растекались сладким предвкушением грядущих съёмок, что не перекрывала теперь даже тень переработок и отложенных билетов домой.