Земная любовь

      Джуён вполне любит свою работу: она непыльная и интересная, к тому же не предполагает под собой бесконечный стресс и напряжение. Оценщик уровня прогресса различных космических цивилизаций? Звучит намного сложнее, чем есть на самом деле.              Джуён искренне наслаждается этим: тайное внедрение в общества с совершенно разнообразными формами жизни, новые знакомства, сбор информации и куча впечатлений. А потом домой. Со своим природным дружелюбием и любовью ко всему неизведанному Джуён просто был рождён ради этой профессии.              Но иногда, конечно, попадаются и особо привередливые планеты и их обитатели...              Например, Земля.              Джуён проводит на третьей планете Солнечной системы всего месяц по местному календарю и этого уже хватает, чтобы понять — он тут, действительно, чужой.              И его вправду везде не принимают за своего. Внешность Джуёна, адаптированная под земные стандарты, больше походит на азиатский тип, но в Корее все его считают иностранцем. Это неприятно и вызывает лишние вопросы.              А ещё — овощи.              Их точно создали ради злой шутки над Джуёном: в свой первый раз его выворачивает почти час над унитазом, прежде чем пищеварительный тракт немного успокаивается. Не все блюда с разных планет хорошо усваивались его организмом, но овощи — первое, что попросту не переваривалось и отторгалось. Инопланетное тело Джуёна никак не принимало их.              Каков же был его ужас, когда спустя время он осознал, что на этой планете был практически культ овощей. Полный кошмар. Джуён сбежал бы с Земли через пару недель, если бы его работа не обязывала провести здесь хотя бы полгода. Для более детального изучения местной культуры и развитости технологий, конечно.              К тому же мясо, в особенности куриные наггетсы, на вкус очень даже ничего. Эта планета ещё не окончательно потеряна в его глазах только благодаря им.              Стать заядлым посетителем кофейни через дорогу от дома, где он снимает квартиру — будто бы ещё один пункт его намеченного плана по завоеванию доверия землян и сбору информации. Там есть бесплатный интернет и продаются милые сладости в виде котов. И в определённые часы утра и вечера много людей ― прекрасный источник повседневных разговоров.              А ещё приятный бариста по будням.              — Хочешь попробовать новый напиток в нашем меню? Сегодня как раз скидки постоянным покупателям, — раздаётся рядом с Джуёном, и он вздрагивает, поднимая голову и сталкиваясь взглядом с тем самым бариста.              Чонсу.              Чонсу приятный и легко идёт на контакт. Чонсу — одна из отдушин на этой планете наряду с наггетсами и желейными котами. Любимейший землянин Джуёна из всех и этим, в общем-то, всё сказано.              Джуён не зря всегда садится за столик, который расположен максимально близко к барной стойке. Это позволяет ему иногда перекидываться парочкой слов с бариста, заступившему на смену, и подслушивать разговоры посетителей в очереди. Джуёну нужно как можно больше узнать о Земле и её жителях, поэтому он не брезгует любыми методами.              Однако Чонсу нравится не только ему, а многим, и нет тут ничего удивительного: Джуён чувствует это фибрами своей инопланетной души. Таких людей просто легко любить, вот и всё.              Когда дымящаяся кружка оказывается на краю стола Джуёна, у него на ноутбуке открыта вкладка со статьёй про ядерную энергетику. Его задание на ближайшие месяцы — изучить вплотную эту тему, потому что она заинтересовала руководство с планеты Джуёна.              — Спасибо, — он поднимает полный благодарности взгляд на Чонсу, отмечая его улыбку. Искреннюю, а не для клиентов. За три месяца он выучил, что это две совершенно разные улыбки: уголки губ Чонсу приподнимаются при виде новых посетителей всегда, даже если он устал, а вот по другому поводу ― гораздо реже.              В аккуратной чашке местное произведения искусства — кофе и рисунок на мягкой пенке. Джуён не любитель, но это что-то сладкое-сладкое, подстать его вкусам. Сердце из сливок осторожно покачивается на глади напитка, когда Джуён берётся за ручку. По правде говоря, с настоящим сердцем эта форма имеет мало общего, и Джуён не уверен насчёт его значения — не так детально изучал эту тему в интернете. Возможно, очень даже зря.              Чонсу смотрит сначала на сердечко на кофе, потом на Джуёна. Джуён повторяет за ним, ничего не понимает, хлопает глазами и делает ещё один глоток.              — Очень вкусно, — говорит он, облизывая губы. — Как и всегда.              Чонсу выдыхает. Шумнее чем обычно. Быть может, сердце на кофейной пенке имеет ещё какое-то значение, помимо одного из важнейших органов в человеческом организме? А Джуён не знает... Но это же не выдаст его, верно?              — Ты слышал, что в соседнем квартале недавно открылась новая рамённая? — вдруг заговаривает Чонсу, оглядывается и подсаживается к нему за столик: посетителей в это время дня почти нет.              — Да, — неуверенно отвечает Джуён: он поглядывает на Чонсу поверх экрана ноутбука. И поверх статьи про Хиросиму и Нагасаки, конечно. Честно говоря, про рамённую он не слышал, но знает, что диалог надо поддерживать в любой ситуации, чтобы не оплошать и не выдать себя.              — Я собираюсь сходить туда сегодня вечером, но одному скучно. Хочешь со мной? — у Чонсу поблескивают неизъяснимым чувством глаза. Если человеческие глаза вообще так могут — поблескивать.              А Джуён мнётся:              — Я не очень часто ем рамен. Ну ты знаешь... Овощи.              И Чонсу знает — Джуён когда-то наврал ему про свою страшнейшую аллергию на всё, что начинается на “о” и заканчивается на “вощи”. Ему вообще нельзя. Ни в каком виде. Иначе — смерть.              — Там есть разные виды рамена… — Чонсу никнет, теряется, а потом выдаёт: — Если хочешь, можешь отдавать все овощи мне. Я их съем.              — Правда? — Джуён смотрит на него с надеждой.              Чонсу сглатывает и кивает.              А Джуёну больше ничего и не нужно.       

***

      — Ты столько ешь и вообще не толстеешь. Как тебе это удаётся? — Чонсу расстроенно бубнит, глядя на то, как Джуён доедает третью тарелку рамена. И давится на чужих словах. Он съел слишком много для человека? Или нет? Или это просто слова Чонсу? Или опять местный культ худобы?              — Генетика, — Джуён прожёвывается и со стеснительной улыбкой выдаёт выученное уже наизусть оправдание. Отставляет опустевшую миску — на сегодня, пожалуй, хватит. Его и так слишком часто преследует вопрос про волчий аппетит и телосложение. Но не сознаваться ведь Джуёну в своей инопланетной натуре, в конце концов...              Чонсу не обманывает: и вправду съедает все овощи, которые с лёгкой руки Джуёна кочуют на его тарелку. Очень отчаянный, не иначе, в глазах Джуёна — последний смельчак.              Они много болтают. Джуён пытается расспрашивать больше о Чонсу, потому что его собственной земной жизни лишь три месяца. Единственное, о чём он сейчас может с уверенность рассказывать, так это о работе ядерной энергии, а не о своём детстве. У Джуёна оно, конечно, было, но Чонсу вряд ли поймёт.              После ужина следует прогулка по вечернему Сеулу: Джуёну тяжело идти после трёх мисок рамена, поэтому он жалуется на набитый желудок. Лавочка в отдалённой части парка — отличное место для тихого отдыха.              Пощипывание в правом запястье — верный признак поступившего по внутренним импульсам уведомления. Джуён незаметно пробегается глазами по сообщению от начальства с вопросом о том, хочет ли он досрочно закончить своё пребывание на Земле при наличии нужной информации. Его тянет по инерции дать утвердительный ответ, но внезапные сомнения вдруг начинают гложить. Он мнётся и смотрит на Чонсу. Решает немного повременить.              Чонсу же ловит его руки в свои — тёплые-тёплые.              Ловит взгляд — внимательный и осторожный. Джуён считывает с чужого лица волнение, а с реакций тела — повышенный пульс: у Чонсу чуть потные ладони.              Знать бы, что это означает для человека.              А потом...              Потом Чонсу ловит и его губы своими. Вот так просто со сбившимся отчего-то дыханием. Джуён инстинктивно прикрывает глаза и замирает. Он ощущает взбаламутившиеся со дна груди чувства, а ещё — быстрое биение чужого сердца напротив.              Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук...              Чонсу отстраняется и смотрит на Джуёна своим особенным взглядом с чуть расширенными зрачками, в которых отражается его маленькая затемнённая копия. Растерянная, но полная неизведанного ранее чувства.              — Ты мне нравишься, — признание растворяется в сантиметрах между ними.              Чонсу вдруг чмокает его в кончик носа, и Джуён испуганно моргает. Будь у него человеческое сердце, оно билось бы точно так же сейчас — расторопно и не в ритм.              И, быть может, здесь ему всё-таки стоит задержаться: для более подробного изучения ядерной энергетики и всего такого...              Прочего.              Земной любви, например.