Как врач Анатолий Сергеевич ставил уколы деду Манагеру

В отдалённой от цивилизации деревушке, название которой настолько бранно и невежливо, что, пожалуй, назову его селом деда Манагера, случился вот такой конфуз. В этой деревушке жил от поры до времени один дедушка, звали его никак иначе как дед Манагер. Настоящее имя его, её богу, хоть убей - не помню, но помню, что его лишь так и звали. Жил он одиноко, в своей халупке на окраине деревушки, окружённая лесом. Дома у него был полный бардак - что-то где-то отпало, отклеилось, где-то дыра, и, что самое стервозное, полно бутылок от его фирменной настоечки по облепихе. Откуда он берёт эту ягоду? Каждый раз, когда приходил к нему, всё время задавался вопросом: где вы находите облепиху в столь морозную зиму? Ответ остаётся бранным, поэтому, я вам его не скажу. Этот дед был тот ещё дурман - всегда выпивали бранил всех от пьяну. Однажды, перепив своей фирменной настоечки по облепихе, он ворвался в дом к Корнею Корнеевичу Колотушкину и разнёс его чуть ли не в клочья. Лишь протрезвев, он приходил в себя и делался настолько жалким старикашкой, что язык так и хочется сказать "Господи! как же мне жаль этого дедушку! Наверное, у него больше нету родственников!". Но это не так. Все у него были - и дед, и бабка, и мать с отцом, даже жена и сыновья. Да все только ушли от него, потому что грубияном он был тем ещё. Ну а что поделать? Если человек ничего не понимал аж с раннего детства - то что ещё остаётся ему делать, как не жить как вольный ветер и не выпивать лишнего. При этом, он пытался исправиться. но судьба сказала своё Я. И однажды – захворал наш дедушка Манагер. Если деревня всегда просыпалась с крика петуха, то сегодняшним утром, она проснулась от крика деда Манагера. Да этот крик был такой громкий, что пушки артиллерии кажутся по сравнению с ним просто как мяуканье жалкого котёнка. Он кричал, стонал, плакал, делал разного рода телодвижения от боли. Вся деревенская молодёжь двинулась к его халупе. А прочие жители деревни оставались в стороне и даже не думали о нём, лишь ожидая, что он сегодня вот как раз помрёт. От его хаты доносились только умоляющие: — Ой! Господи! Не могу! Не могу, о господи! Господи боже, ой, помираю! Помираю! Спасайте! Спасите меня! О-ой... К этому времени, из уезда уже прибыл врач, который, может быть, спасёт нашего деда Манагера – Анатолий Сергеевич Уколов, да с говорящей фамилией! Как он мастерски делает уколы! Да сколько людей он спас, поставив лишь один укол! И вот – он спасёт нашего деда Манагера. Он аккуратно зашёл к нему домой, медленно пытаясь пройти через килограммы мусора, которые дед не выносил уж сколько лет после разлуки с семьёй. После чего, он вошёл к нему в комнату и громким голосом сказал: — Ну, что, мой больной, что же у вас такое болит, что вы орёте на всю деревню? Дед Манагер повернулся и сказал жалким и больным голосом — Живот у меня болит! — Живот, значит, болит? — Да, живот, живот! — Ну, сейчас полечим мы ваш живот! – сказал Анатолий Сергеевич, вынимая из своей сумки инъекцию и шприц. Дед Манагер тут же зашевелился, чуть ли не прячась под одеяло, поправляя свою шапку-ушанку. — Ну, что же вы, дедушка? Уколов боитесь? — Нет, что вы! Я, просто... просто... мне просто холодно. — Да как же, окно то закрыто, да и камин смотрю у вас горит. — Да, что с этим камином! Волшебный он какой-то, чудной. С него до меня тепло не идёт. — Так вы ближе к нему сядьте! — Не могут! – отвечает дед Манагер — не могу! Знаете ли вы, что у меня кресло сломано? — Починим, всё починим! И вас починим, и кресло в придачу, только снимите штанишки пожалуйста. — Как! Да что же вы такое говорите! Нет! Не дам! — Не беспокойтесь – умилённо говорил Анатолий Сергеевич — я ваши штанишки не заберу. Мне нужна лишь ваша ягодица. — Иж чего удумал! – возмущённо ему ответил дед Манагер. — раздеть меня пытаетесь! Да всякое непотребство сделать! Не позволю! Себастьян! – кричит он на весь дом — Себастьян! Выгони его отсюда! Со второго этажа выбегает молодой парень, лет так двадцати, и видит такую картину: какой-то врач со шприцом пытается раздеть деда Манагера. Себастьян не доволен, и вмешивается в разговор. — Что же это вы – вдруг закричал Себастьян — дедушку моего любимого убить хотите? Так ли это, дедушка? — Так, так внучок! – отвечает дед Манагер. - Что же вы, я вашего дедушку вылечить хочу! А он тут из себя декабриста строит! - Это я сейчас вас тут так построю, что разрушитесь как карточный домик и вылетите из нашей халупы к чёртовой бабушке! - Нет, нет... что вы... - А ну-ка, ну-ка выметайтесь! Я сказал выметайтесь! И не приходите сюда! И на Анатолия Сергеевича начали так орать, что местные жители и молодёжь, собравшись около халупки, и, видимо, ожидая смерти деда Манагера, слушали всю эту ругань и смеялись как лошади. Вдруг, выбегает из дома Анатолий Сергеевич под звуки страшнейшей, ужасной ругани и брани! Дед Манагер без штанов выбегает на улицу, светясь полностью своими... ну, вы наверное, поняли, мой любезный читатель что он мог там светить... и, лишь после стопки так две своей облепихи, он стал жив здоров, и даже добрей. Конечно, я не знаю какова его судьба, но писем об его кончине так и не поступали. Надеюсь, его всё таки вылечили от такого дурмана. Вот такая вот история...