Хроники натуралиста Преисподней

Работа егеря начинается ни свет ни зря, ведь первые звери и птицы просыпаются даже раньше восхода солнца. Если же твоя территория при весьма скромных размерах ещё и не должна расползаться чёрти куда, за ней требуется двойной надзор. Этот день не был чем-то непривычным для мистера Эбенезера Смока, который, сделав по ходу пометку в блокноте о том, для оленей требуется установить лизунцы, раз уж популяция постепенно начала увеличиваться, в весьма хорошем настроении подошёл ко входу, знаемому только им самим: ничем не приметная лужица, разве что весьма круглая по сравнению с остальными. Впрочем, даже если бы кто и знал о том, куда она ведёт, требовалось бы отличаться тем же сложением, что и у мистера Смока. Он даже сделал подобие зарядки, поднимая вверх лапы, покрытые бурым мехом, и шевельнул густыми усами выдры. Помнится, раньше негодовал, что его тело настолько диспластично, можно сказать, ничем не отличается от настоящего водоплавающего хищника, но теперь, спустя столько лет, свыкся окончательно, и с радостью пользовался всеми ништяками, которые давала столь причудливая даже для Гордыни анатомия. Убедившись, что блокнот надёжно покоится в специальном зиплоке, он нырнул, и, пройдя по извилистому тоннелю, высунул голову уже в своей подземной сторожке, как раз для того, чтобы увидеть незваного, но от этого не менее желанного гостя. За рабочим столом, уложив голову на согнутые руки, спал сам Радиодемон, а рядом с ним, в позе сфинкса, лежала пёстрая кошка. – Марди? Вот так дела, а ты-то здесь откуда? – негромко, чтобы не потревожить своего воспитанника, однако же всплеснул руками мистер Смок, вытирая голову и руки припасённым загодя полотенцем, – Ну что ж, с возвращением в наши ряды, пушистая. Давай-ка будить его, не против?.. Эй, парень, – очень похожая на человеческую ладонь с мелкими когтями рука мягко похлопала Аластора по лопатке, – Ну и душок же от тебя идёт, похоже, похмелье у тебя знатное. Сейчас растворю тебе таблеточку, полегчает. – Я в порядке, – пусть и с трудом, но оторвался от столешницы Радиодемон, размашисто потирая ладонью лицо, – Прошу прощения, что так рано. – Мой дом – твой дом, ты и сам знаешь, заходи, когда захочешь, я только рад, – наполнив стаканы и опустив туда шипучую таблетку аспирина, мистер Смок без обиняков поставил ту возле Аластора, и только теперь заметил обрезки тканей и ниток на столе, – Ого, да у кого-то тут был творческий марафон? – Да так, нужно было кое-что сделать. Я начал в отеле, а дошил уже здесь. – Понятно, – лишь кивнул ему старый егерь, проходя к кухонному уголку. Радио демон проводил патрона взглядом, и в который раз наткнулся на отблеск фоторамки. То далёкое прошлое, когда Эбенезеру, или, как его звали здесь, Бену буквально пинками пригнали довольно робкого, но улыбчивого юношу, дабы тот проходил стажировку. Они вдвоём на фоне сторожки, общие сапоги, общие куртки, всё общее. Можно сказать, в те месяцы Аластор и понял, как выглядит настоящая свобода и счастье. – Пей давай, хватит смотреть на стакан, у тебя ещё весь день впереди, – забота его была грубоватой, но бокор привык к такому обращению, а потому действительно отпил из посудины, стараясь не обращать внимания на химический запах лимона, – Ты не завтракал ещё? Не тошнит, надеюсь? – Не тошнит, с радостью составлю компанию. Нужна помощь? – Сиди, – махнули в его сторону деревянной лопаточкой, и Радиодемон действительно приземлился обратно на стул. Марди, любопытствуя, подбежала к мистеру Смоку, и, обнюхав его штанину, всё же потёрлась бочком о старого знакомого. – Ох какие почести с утра пораньше, – по достоинству оценил этот жест Бен, раскатывая по сковороде кусок сливочного масла, – Так что, молча посидим, или расскажешь, в честь чего запой? – Мне казалось, что ты его не одобряешь, – Аластор склонил голову набок, и в ответ тут же раздалось норовистое фырканье: – Одобряю или нет, а я не хочу, чтобы ты расстраивался, или, тем более, винил себя в провале. Но дело явно не в этом, а потому спрошу снова: ты с чего решил печень протестировать? Ну не от хорошей жизни же. Или... Повисла пауза, тон патрона изменился, и мистер Смок повернулся к воспитаннику с круглыми глазами: – Неужто женщина?.. Нет, правда? Женщина?! Так эти трещотки в «Восходящем солнце» не врали? – Не врали, – с огромным трудом, но всё же выжал из себя Аластор, после чего старый егерь даже в ладоши прихлопнул: – Вот так дела! Вот так новости! Неужели же ты остепенишься? – Ну мистер Смок… – Ты мне тут не мистерсмокай, – снова заворчал Бен, используя лопатку как некое подобие шпаги, – И я давно говорил, что жениться тебе надо, глядишь, вся дурь из головы бы и вылетела. – Учит меня человек, который был и остаётся холостяком от мозга костей. – А ты на меня не смотри, я плохой пример семейной жизни, – совершенно не тушуясь, закачал головой выдроподобный грешник, – Что мне, вон, всё есть: леса да болота, ни дать ни взять, наш Манчак в Луизиане, ещё за твоими подчинёнными одним глазом присматриваю, да и стар я уже для этих фокусов, хотя видел бы ты меня по молодости... – Я как-нибудь обойдусь без этих рассказов. – Неважно, в любом случае, буду рад с ней познакомиться, когда ты уже прекратишь эти страдания юного Вертера, поешь, оклемаешься, оденешься покрасивее и выдашь одну из этих своих фирменных улыбок с соблазнительным взглядом, от которой все знакомые тебе красотки падают без чувств. – Только с ней такое не работает. – Правда? – присовокупивший к яичнице пару полосок бекона, даже присвистнул Эбенезер, – Ещё и серьёзная, а что, мне такое по душе... Так, парень, только не говори мне, что она замужем. – Не замужем. – А тогда чего у тебя мина такая кислая? – окончательно не выдержал егерь, – Что я из тебя по одному слову выжимаю, обычно ты такой болтливый, что мне хватает разговоров на целый месяц за пять минут. Что произошло-то? – Да ничего не произошло, я пригласил её в ресторан, мы посидели, несколько напились, а уже уходя, она меня... Поцеловала. – Ха! – выдроподобный грешник даже подпрыгнул на табуреточке, помогавшей ему дотягиваться не только до плиты, но и до верхних ящиков со специями, – Вот это она молодец, вот это я понимаю, с тобой только так: за грудки брать и тащить в нужном направлении! А то с тебя станется, будешь ухаживать до тех пор, пока из-под носа не уведут! А ты что? – А что я? У меня такое не каждый день происходит, поэтому, наверное, она не так меня поняла. – О, Сатана меня раздери, – сняв сковороду с плиты, Бен прошествовал к столу, одним размашистым жестом убирая кусочки ткани и ниток, а затем принимаясь раскладывать еду по тарелкам, – Ну ладно, будем надеяться, что она женщина умная, и поймёт, что, как говорил Виктор Гюго, признаком любви у женщин является смелость, а у мужчин – несмелость. Это, выходит, ты для неё тут что-то шил? – Да, можно сказать, защитный амулет, потому что, как мне кажется, она совсем себя не бережёт. – Ну, парень, мне жаль это говорить, но времена, когда трепетных дев нужно было защищать от драконов и разбойников, уже давно прошли, – выдав ему вилку, мистер Смок сковороду, а сам уселся напротив, – И я надеюсь, что ты это прекрасно понимаешь. – Мне просто жаль, что она может ходить гораздо дальше моего, и тогда, даже если она окажется в опасности, я мало что смогу сделать. – А тебе не кажется, – подцепив на вилку кусочек яичницы, принялся жевать старый егерь, – Что тебе в твоей жизни достаточно тех, кого ты защищаешь? Не всё же тебе людей на шею вешать. Должен быть и кто-то сильный и независимый. – Тогда у меня возникает вопрос, зачем вообще ей нужен я, – когда Радиодемон так подбирал щекой ладонь, мистер Смок видел его прежнего, несколько застенчивого, только что пережившего расставание с подругой детства. – Назови меня идеалистом, но я всё же верю в то, что любить можно и просто так, – вообще после обхода Эбенезер должен был проголодаться, но сейчас волнение за воспитанника заставляло его есть медленнее, кусок в горло не лез, – Расскажешь мне, кто она? Или ещё слишком рано? – Я боюсь, как бы вчерашний вечер не стал началом конца. – Ой, парень, – негодующе возвёл очи горе мистер Смок, – Вот зная тебя, даже и не скажешь, что ты бываешь таким робким и нерешительным. Я сейчас с Радиодемоном говорю? Тем самым, который по прибытии в Ад вырезал немыслимое количество оверлордов? Тем самым, от которого даже на улицах рассеиваются? Вот с ним, да? – Радиодемон не сильно преуспел на личном фронте, а потому Радиодемон колеблется, – хмыкнул Аластор, тоже принимаясь за еду. Марди, взгромоздившаяся на его плечо, тут же получила непрожаренный кусок бекона, и, тряся головой, будто убивала мышь, начала есть. – Ну так пусть перестанет, он же уже не желторотый юнец, а взрослый состоятельный мужчина, чего ему ещё колебаться? Подумаешь, поцелуй не удался, у кого вообще с первого раза всё получается идеально? – лишь пожал плечами Эбенезер, – Если она не совсем тупая – а я уже уверен, что она ну ни сколечки не тупая – то поймёт и простит. И вообще, в чём проблема: подошёл, взял за плечи, а затем обнял, сказав, что не хочешь отпускать и она – лучшее, что случалось в твоей жизни. Если она не растает, то я цапля, а не выдра. И не надо мне тут говорить, что её таким не проведёшь, любую проведёшь, было бы время и место. – Прекрасный сценарий, правда, – на лицо бокора медленно, но верно возвращалась улыбка, и мистер Смок, покряхтев, достал из внутреннего кармана воистину неубиваемый телефон, специально для тех, кто предпочитает тестировать на девайсе, а также на себе огонь, воду и медные трубы. Разблокировал графический ключ и присвистнул: – Ба, да мне Шабли уже подборочку с вашими танцами скинула... Погоди, она что, одежду не носит? Как необычно, но экстравагантно, давненько я совершенно не стеснительных красоток не видал. – Фу, – только и мог что скривиться Аластор, на что Эбенезер усмехнулся, показывая желтоватые клыки: – Да шучу я! Но правда, это необычно, с твоим-то... Как это сказать, состоянием души? И тут – обнажённая женщина. – Она в принципе не может носить одежду, – пояснил Радиодемон, скармливая кошке очередной кусок бекона, – И с этим мне ещё предстоит разобраться. Сила, заключённая в ней, едва ли не больше моей. По-моему, даже гораздо больше. И это странно. – Срок придёт, разберёшься, – мистер Смок не уделил этому большого внимания, занятый разглядыванием пьяных плясок, – Неплохо смотритесь, как по мне. Да и она не выглядит как расчётливая стерва, вроде той твоей... Мимзи. – Не моя она, – скукожился следом Радиодемон, и лапка выдры помахала в воздухе, мол, не к месту вспомнил, забыли: – Так и чем она занимается? – Натуралист. – О, зверушками? Вообще шикарно, приводи её сюда, сможет зарисовать 100500 крококабанов на метр квадратный, этого добра у нас ещё хватит с собой в дорогу взять… Что ты вообще думаешь, раз уж она учёная, здесь же есть все условия! Или ты, как у тебя водится, собирался ухаживать пару десятков лет? Действуй, парень, я тебе дурных советов не даю! – Хорошо бы ещё не давил, – на этот раз в улыбке показались зубы, и мистер Смок, один из немногих мужчин, которым можно было дотрагиваться до Аластора, похлопал его по костяшкам пальцев: – Ну, будет, будет с тебя, прости старика. Мне просто хочется, чтобы всё в твоей жизни было хорошо. И чтобы ты нашёл себе ту, с которой сможешь идти плечом к плечу, а не нянькаться, вытаскивая её то из одной, то из другой проблемы. – Это не очень привычная для меня роль, однако, если удача будет на моей стороне, я буду стараться. – Удача тут ни при чём, фарт идёт к тому, кто работает, ты знаешь это не хуже меня, иначе бы не получил ни одну, ни другую профессию, и благополучно бы помер в период Великой депрессии, – на этот раз использовав вилку как указку, снова принялся вещать мистер Смок. – Так я и помер в Великую депрессию. – А, – выдроподобный грешник снова вернулся к еде, – Ну так это был просто несчастный случай, не от голода же. – Тоже верно, – решив не задумываться над тем, как его воспринимает наставник, нарочно игнорируя весьма нелицеприятные факты, Аластор закончил с едой, и, ополоснув тарелку в мойке, снова оглянулся, – Раз уж я здесь, совершу небольшой обход, посмотрю, как у ребят дела. – А я тебе запрещаю, что ли? – на этот раз на плите оказался чайник, – Кружечку навернёшь, по бункерам пройдёшься – а потом бегом к этой своей... Как её зовут? – Одиннадцать. Над. – Вот, к ней, – покивал Эбенезер, – снова взгромождаясь на табуретку и выбирая травы для чая, – Главное больше не тормози, если тебя целуют. – Потом, всё потом, – от этого факта в голове у Радиодемона всё ещё царил сумбур, а потому он, закончив с чаем, открыв дверь и вышел в просторный коридор, освещённый желтоватыми лампами. Неподалёку на стене, выложенная осколками мозаички, виднелась гремучая змея, символ либертарианства, царившего в болотных бункерах. Помнится, Шабли шутила, что её подобрали всё равно что талисман ко всей политической системе, расцветшей под управлением Радиодемона. Утро было раннее, а потому Аластор не успел ни на кого наткнуться. Он прошёл мимо теплиц, где на вертикальной гидропонике распушались местные и земные травы, используемые как в магии вуду, так и в фармацевтике. Свернул к прозрачному тоннелю, в место, куда они водили новичков, дабы те ощутили красоту Лесистых топей. Достаточно было просто прислонить к стеклу руку, привлёкши внимание местных рыб, и, не удержавшись, Радиодемон тоже сделал это, чувствуя, как к нему по лей-линиям бежит энергия места, которому он поклялся в вечной верности как его оверлорд. Выйди оттуда, бокор пошёл прямо, по самому отчётливому тоннелю, пока не очутился у резного балкончика, с которого открывался прекрасный вид на панораму многочисленных домиков, налепленных прямо на скальную породу, с разноцветными стенами и крышами, пёстрыми, словно краски Марди-гра, которые уходили вниз так далеко, насколько хватало глаз. Порой местные шутили, что ещё немного – и они докопаются до другого круга, в итоге обжив и его, но сколько бы они ни копали, разумеется, ничего подобного не происходило. В некоторых окошках уже горел свет, а потому Аластор, кашлянув, провозгласил: – Приветствую свободное сестринство болотных бункеров! Да будет этот день спокойным и плодотворным! – Приветствуем Аластора, Радиодемона, хранителя болотных бункеров! – радостно гаркнули в ответ, и наружу начали высовываться многочисленные лица местных. «Восходящее солнце» было лишь начальным пунктом, после его обитательницы, остепеняясь, находили себе партнёров и переезжали сюда, а следом за ними и их друзья, и их знакомые, и знакомые знакомых – все, кто хотел спокойно жить и работать, не трясясь перед чистками, не рискуя в перестрелках мафии, не торгуя своим телом. Они находили себе жильё среди остальных, работали во благо болотных бункеров, а часть средств шла Аластору за предоставленную защиту и в общую копилку, чтобы продолжать отстраиваться и улучшать условия. Никакого раболепства, никакого поклонения, весьма спокойное народонаселение с творческой жилкой. – О, начальник, – к нему по проходу уже торопился ихтисец с тёмно-муреновой кожей и медовыми глазами навыкате. – Приветствую, Лирэль, – Радиодемон протянул руку, тут же ощутив в ней перепончатую ладонь, – Гениальные идеи спать не дают? – Так ты же сам задал работу, начальник, где тут теперь уснуть, раз уж занялись этим вашим кораблём, мать его ети, – хмыкнул инженер, по совместительству помогший построить и это место, – У меня, в принципе, всё готово, можно уже потихоньку начинать ремонт, насчёт возможных номеров вашего главного я тоже сориентирую, правда, говорить красиво, как ты, не могу, но вот ткнуть пальцем в чертёж и показать, где что будет, это пожалуйста. – Хорошо... – увидев шевеление за его спиной, Аластор покосился в сторону, – Мне кажется, или у тебя тут паразит завёлся? – Есть такое, – послышался визг и хихиканье, и вскоре на руках у отца оказалась девчушка, более всего похожая на адскую гончую, если бы не иссиня-серый перелив меха, – Как по мне, огромный уже такой паразит вырос, самое время пить глистогонное. – Ну нет! – весело захохотала она, а затем протянула руки к Аластору, – Привет-привет, босс! – Привет, юная леди, – склонившись, Радиодемон чинно поцеловал детские пальчики, чем вызвал хихиканье пятилетки, – А ты всё растёшь, скоро меня обгонишь. – Ага, буду самая большая! – она улыбнулась, показывая промежуток между молочными зубами, а затем навострила ушки, – Босс, а можно тебе показать, как подрос мой цыплёнок? – Анита, у начальника и без тебя дел полно, – захотел было осадить её Лирэль, на что бокор лишь головой качнул: – Ничего страшного, пусть покажет, если хочет. Да и мне по пути. По-хозяйски схватив его за полу фрака, Анита потянула Радиодемона в нужном направлении, в тоннель, который вёл прямиком в «Восходящее солнце» рядом с животноводческим комплексом, который ещё планировалось расширять. Здесь содержались чёрные куры, чьё мясо, по поверьям, было целебным, а потому хорошо продавалась на рынке, а также шёлковые курочки, которых можно было держать в доме как весьма неприхотливых и притом покладистых питомцев. – Вон он, у которого на голове пятнышко, совсем большой уже, – прилипнув носом к стеклу, через которое был виден инкубатор, произнесла Анита, виляя хвостиком, – Не терпится забрать. – Скоро, подожди ещё немного, самую малость нужно подрасти, – Аластор мягко погладил девичью голову, и та по-старчески вздохнула: – Снова ждать... Сегодня ещё девочки ушли, меня не взяли, сказали, что маленькая. – А куда ушли? – Радиодемон и не думал, что бытовой вопрос натолкнёт его на цепь размышлений. – Да там свадьба какая-то, их одна грешница пригласила, Фави, кажется, сказали, что я слишком маленькая и начну капризничать, а я не маленькая, – нахмурилась Анита, но затем, заметив чужую реакцию, насторожилась, – Я что-то не так сказала? Воспоминания предыдущего вечера всплыли в голове Радиодемона. Над упоминала, что у Фави свадьба. А раз упоминала, возможно, получится пересечься там и объясниться, и даже если объяснения не будут приняты, по крайней мере, вручит ей амулет. Идеально! – Знаешь, солнышко, – Аластор опустился перед ней на корточки, чтобы ребёнку было удобнее, – А схожу-ка я тоже туда, полюбопытствую, чего наши кумушки там забыли. Им что-то передать от тебя? – Что они вонючки, – скрестила руки на груди Анита, и Радиодемон, не удержавшись, фыркнул, снова гладя её по голове: – Ты золотко... Ну, беги к папе, дорогу ты знаешь. И передавай привет брату. – Он обойдётся, – снова коварно улыбнулась маленькая, но женщина, а затем, завидев Лирэля, с визгом кинулась к отцу. – Уже уходите, начальник? – поинтересовался ихтисец, загребая своё сокровище на руки, на что Аластор махнул ему, уже взявшись за крышку люка: – Да, я заходил не то что вас проверить, по другим причинам, в конце концов, болотные бункеры прекрасно обходятся и без меня. – Ты предоставил нам кров и защиту, – на лице Лирэля играла едва заметная, но улыбка, – А мы такое не забываем. До встречи в отеле. – Ага, – повернув винт, Аластор оказался на заднем дворе «Восходящего солнца», но решил, что сегодня проведывать девочек он не будет. Наметились дела поважнее.