Наследники II: Хозяин Судьбы

/////////////

Хоть Майя Олеговна и не любила шумные праздники и свой день рождения, у неё было много прекрасных и преданных друзей. Их отец умел устраивать праздник. И не забывал пригласить и своих людей. Дом к вечеру ничуть не опустел, ушли только несколько женщин, коллег именинницы по цеху, которым завтра рано выходить на смену. Старый, но уютный двухэтажный коттедж в Подмосковье. Во всех окнах горит свет. Уборки предстоит столько, что сбежавшая от шума, музыки и суеты хмельных гостей молодая девушка в модном облигающем черном мини-платье на тонких бретельках предпочла остаться в одиночестве за этим медитативным делом. Колье-чокер, которым Майя посоветовала ей дополнить образ, уже перекрутилось на тонкой шее и теперь отсылало к стилю девяностых. Что особенно понравилось Андрею и его друзьям, которые не сводили глаз с юной любимой падчерицы преступного авторитета весь вечер. Но Вике по душе — тишина и одиночество. Здесь, на большой кухне на первом этаже. Где она спокойно и бесшумно перемещается от стола к столу, осторожно собирая посуду из праздничных дорогих европейских наборов, убирает блондинистые волосы за уши, сутулится и старается лишний раз не трогать ещё не опустошенные бокалы взрослых с вином… Так она больше чувствует причастность к семье и созданию уюта для этого важного, особо значимого для приемных родителей дня. — Вот ты где, Мелкая! Вздрогнувшая от неожиданности услышать голос молодого человека прямо за спиной так громко и близко шестнадцатилетняя Вика чуть не получает инфаркт и не упускает гору тарелок из рук. На пол с грохотом летят две вилки и крепкая стеклянная солонка. Ещё пара таких появлений старшего брата, и осветление волос, на которое они завтра едут вместе с Майей Олеговной к ее знакомой, девушке не понадобится. — Ой… Прости, — парень виновато поднимает руки, в которых держит её белые тапочки, и виновато сводит брови в сдающейся забавной позе. — Это всего лишь я. А чего босиком-то? — Антон легко бросает домашнюю мягкую обувь около порога, чтобы девушка увидела. Виктория с тяжелым и шумным вздохом поднимает с пола приборы и решает всё же отложить их в раковину, не поворачиваясь к брату лицом. Антон замечает в углу брошенные сестрой черные лодочки — дорогие брендовые каблуки, которые отец привез ей недавно из Риги. — …Чё, не понравились каблы? Блондинка оборачивается на парня через плечо, робко, стеснительно. В этом платье, да ещё и босая, она чувствует себя не в лучшем виде. Вика явно не хочет отвлекать сводного брата, но тот, кажется, пришел пообщаться именно с ней. — …Ненавижу каблуки, — тихо сознается Виктория, отвернувшись к раковине и гремя тарелками. Затем неловко разворачивается и прижимается спиной к гарнитуру, пряча руки, невербально подтверждая свои слова о нежелании «прикасаться» к этому наряду. — Как на иголках… — Всё ясно, — тише опускает эту тему молодой человек, отодвигая стул на пути к сестре. — Оставь, домработница уберёт. — парень снимает с плеча сестры голубое вафельное полотенце с новогодним рисунком и надписью «2007». — Все ушли на танцы в большой зал — скука, — цокает Антон. Его дыхание выдает, что он только что курил по пути сюда через открытую веранду. — Папа как всегда затягивает всех в караоке? — без раздражения, а, скорее, с долей доброго упрека ведёт бровью девушка, опустив разноцветные глаза. Антон, улыбаясь шире и нежнее, смотрит на смущенную сестру с как всегда поджатыми плечиками и буквально читает её мысли. — …Потанцуешь со мной? Блондинка поднимает на него голову и заражается той же, невероятно схожей, почти родной их фамильной улыбкой с ямочками на ещё едва детских щеках. Почти смеётся. После чего кладет тонкие руки на его широкие плечи, мгновенно вспоминая весь размах ещё молодой, неокрепшей, но огроменной спины, высокого роста на контрасте со своим, его мужской благородный запах от груди и шерстяного свитера… И тонкое, теплое и знакомое чувство безопасности и дома. Антон предельно осторожно, нежно обнимает хрупкую женскую спину, кажущуюся игрушечной, кукольной, детской, и тепло кладет колючий подбородок на светловолосую макушку. Они медленно переступают по кухне, между двух столов, под беззвучную неизвестную мелодию. Мелодию, которой дышат стены этого дома… — Ещё, знаешь… — Вика решается поделиться чем-то личным. Антон прикрывает глаза и с улыбкой пригревшегося на руках хозяйки кота, маленького сонного мальчика в материнских объятиях, слушает каждое слово её грубоватого, но ещё сильно напоминающего девчоночий, голоска где-то в районе своей грудины. — Жутко неудобно ходить на них, когда у тебя эти дни… Как же тепло и приятно ему становится в такие моменты, когда сестра готова доверить ему всё. Поделиться абсолютно всеми женскими секретами, которые она — он уверен и слышит в голосе — сама познала только недавно. И ей нетерпится поделиться этим новым опытом с ним, со своим лучшим другом, зная, что он отнесется очень серьёзно и без насмешек. — М-м-м, всё поня-ятно, — то ли с сочувствием, то ли с долей радостной и чуть хитрой поддержки тянет мурлыкающе парень. Его ладони теперь ещё теплее. Объятия ещё нежнее. Движения ещё трепетнее, голос тише, а давление подбородка слабее, шаги аккуратнее… Словно он заканчивает укачивание спящего младенца. И на последних словах колыбельной выходит из комнаты медленно и на цыпочках… Уровень близости и доверия между ними с того самого дня был невероятно высок. Вика всегда могла рассказать ему о своей боли, о неудобстве, о своих страхах и тревогах. Антон верил, что так будет вечно. Сколько бы лет ей не было, ведь и тринадцать, и четырнадцать, которые предвещали быть непростыми, они миновали без каких-либо проблем и истерик. Отец никогда не запрещал говорить Вике о своих чувствах. Он всегда первостепенно ограждал её от оружия и нагрузок согласно особенностям женского организма и здоровья. Никогда не пытался перекрыть в ней девочку, уделял внимание этим аспектам и воспитывал сына благородным по отношению к маленькой принцессе, его сводной сестре. Но во всем остальном Андрей растил их одинаково как двух мальчиков, неразлучных братьев. Он хотел… Сделать эту девочку сильной. — Ещё и платье это… — Вика откидывает волосы за плечо — она заметно чувствует облегчение и свободу, поделившись с братом наболевшим. — Выгляжу как проститутка. — Переста-ань… — Антон тоже удобно сцепляет руки в замок на пояснице девушки. — Ты не носишь боевой раскрас на лице или пошлые татуировки с цветами на всяких местах. — А если и буду когда-нибудь, — юная блондинка с азартом и хитринкой задирает голову и поднимает глаза на улыбающегося брата. — Что, отругаешь? — Я? М-нет, — немного неловко усмехается парень, не чувствуя, что готов к роли отца или воспитателя для сестрёнки. — А вот батя может. — и снова предупреждающе смотрит на заигрывающее хулиганистое лицо Виктории. Мелкая, мелкая провокаторша и террористка их семьи. — Но длину бы у платья я всё же увеличил. И разрез этот дурацкий зашил. Брат и сестра тихо смеются, пряча носы в волосах и плечах друг друга. — Ты можешь носить то, что тебе нравится, в чем тебе комфортно. — переходит к важной истине и поддержке парень, говоря то, что думает, без всякой лжи. — Хочешь, съездим в центр, на рынок, там, или… — М-м, — отрицательно и едва слышно мычит девушка в грудь Антона. — …Можешь надевать мои вещи, если они тебе подойдут. — продолжает подсказывать молодой человек, как если бы рассуждал для самого себя. — Никто не заставляет тебя выглядеть как девахи из модных журналов или голливудского кино. Если те это всё не нравится… — но в последний момент его мысль приводит в тупик, куда сворачивать не стоило. — Или в твоей загранице другая мода… Антон хорошо понимал её как парень с таким достойным воспитанием и отношением к женщинам. Он никогда не смотрел на Вику как на девчонок в коротких юбках со школы, но относился аккуратно, заботливо и бережно, как к хрупкой статуэтке. Он любил, когда они близки. В том, что они делали, чем увлекались. И как оба одевались, какие выбирали вещи, смотря вместе заграничные фильмы, «Рэмбо», «Терминатора», и обсуждая, кто бы какую куртку какого героя бы себе хотел. — Знаешь… Вообще-то… — блондинка неуверенно поднимает плечи и глаза на брата, будто хочет в чем-то признаться, для чего долго подбирает правильные слова, понятые ему. — Я думаю, мне нравится… Но на других девушках. Ну, знаешь, «красотках» типа Лары Крофт. А не серых мышках как я… — Серьезно?.. — искренне удивляется Антон, но в его голосе уже звучит полное принятие этого заявления. И радость от ощущения доверия ему такого секрета. Вика чувствует это и начинает смущаться. То ли от благодарности его реакции, то ли от радости за то, что она, кажется, готова признаться ему прямо сейчас. — Там, куда папа хочет меня отправить на учебу, девушки более привлекательные, чем у нас, как по мне… И-и вообще, там всякое у них… бывает… — загадочная улыбка выдает Викторию вместе с милым почти что детским румянцем на нежных белых щеках. Она закусывает губу, намекая брату, что прекрасно догадывается, какого рода и у него вполне могут быть отношения с его «друзьями» мужского пола. Она ещё ребенком всё поняла. Молодой человек всегда улыбается в точности как мама, когда он и сестра хвастаются какими-то совместными успехами или чем-то таким личным друг с другом. Антон берет руку девушки влажной теплой ладонью покрепче, готовясь отвести её в комнату наверх, где никто не подслушает, и выведать все её девчоночьи тайны как настоящая лучшая подружка. — Так, та-ак, выкладывай… Вика закрывает лицо руками, запрокидывает голову, приподнимаясь на носочки от стыда, и тихо и приглушённо смеётся.

//////////////

…Этот смех теперь саднящими осколками отзывается в груди. Словно маленькие ледышки в сердце мальчика из известной зимней сказки… Она помнит слова своего брата из недалёкой юности. Так спокойно и тепло ей не будет больше никогда. Сегодня она в личном сопровождении самого Дьявола. …На каблуках. В его прихоти это было строго обязательно. Он пытается сделать из неё… Женщину. Учит быть ею рядом с мужчиной. Играть эту роль. И для неё по сложности она была сравнима с ролью примы в мире жесточайшей дисциплины русского балета… Черные лаковые лодочки, которые она так ненавидит, ощущаются для неё больнее иголок, на которых приходится стоять и не шелохнуться. И только статная черная дьяволица держит её в тонусе, касаясь её ног плечом и мощными большими лапами. Он заходит на парковку. Пантера в ту же секунду поднимает голову и встаёт, не отрывая взгляда от фигуры в дорогом костюме. Вика опускает глаза, держа покорно сложенные тонкие руки за спиной. Словно с готовностью к тому, что на них сейчас захлопнутся наручники или запястья стянет холодная жгучая цепь. Черные стройные лапы едва заметно дрожат. После огнестрельного ранения в грудь добермана прошло всего несколько недель. Она едва не сорвала голос, протестуя против стационарного режима в ветклинике, а потом и дома. Пантера не смогла оставить хозяина, терзаемая страхом, что вторая пуля может в ближайшем времени настигнуть и его самого. И поэтому сейчас ей так же невыносимо больно стоять. Виктория поднимает подбородок выше, дисциплинируемая стойкостью и силой духа этого грациозно животного. Сегодня ровно полгода под опекой и властью этого могущественного и жестокого человека. И каждый день похож на предыдущий... С Поповым ещё два безликих молодых охранника и, на удивление Виктории, две немецкие овчарки из его питомника. Её, конечно, не предупредили о дополнительном усиленном сопровождении. Стало быть, предстоящая встреча с партнёрами столь опасна?.. Пантеру он везде брал с собой даже после ранения, а дополнительную защиту по обоим фронтам — по причине того, что допуск добермана к возвращению на службу в его личную охрану ещё стоял под большим вопросом. Охранять должны и его, и её. Мужчина проходит мимо девушки, контролируя погрузку сумок с одним ему известным содержимым, и нахально косится на её силуэт. Довольно улыбаясь. На мгновение Вика роняет взгляд на открытый багажник. Призрачно, но на миг ей кажется, что там, на окровавленной пленке, лежат части тела его врага и она чувствует этот запах… Арсений быстро оборачивается на свою любимцу, преданно ожидающую любого приказа, лишь бы доказать свою профпригодность, и легко кивает внутрь салона. — Come! Черная мигом запрыгивает в машину и предусмотрительно прижимается к противоположной дверце, садясь на пол, понимая, что поедут они с хозяином сегодня не одни. — Ты выглядишь просто прекрасно. — мужчина встаёт рядом с девушкой, плечом к плечу, наблюдая за тем, как «пакуют» овчарок в другой служебный автомобиль. И слегка наклоняется к её уху. Неприятные мурашки тут же разбегаются по телу блондинки, буквально прожигая её кожу изнутри, как раскаленные металлические шарики — кусочек льда. Колье на шее моментально сдавливает, перекрывая кислород, заставляет вновь выпрямиться и натянуться, как струна. Она не может даже продохнуть, даже сглотнуть из-за кома в горле — Попов невесомо, едва осторожно касается тыльной стороной ладони её талии и медленно проводит по красивой линии изгиба. Она чувствует его дыхание на себе. Его взгляд. Как же мерзко… Совсем не так, как обнимал её Антон. Он прикасается, смотрит, говорит с ней не как брат… А как мужчина. — Мой глаз меня никогда не подводил… Он купил ей это платье. Этот футляр покорной женщины, готовой ко всему. Без голоса, прав и души. И попал в размер каждого параметра её тела… Через минуту они садятся в главную машину — всё готово к отправлению. Пока кортеж не покинул закрытую парковку, Виктория всё же решается спросить. По своей же юной и внутри уже начинающей сопротивляться глупости… — Почему на деловую встречу в качестве сопровождения еду я, а не твой юрист? Она даже не задумалась о том, каково было бы Шуваловой на её месте. Как бы он прикасался к ней… Она просто протестует, не в силах закричать о помощи. Арс держит ладонь на спине собаки, как на руке любимой женщины с помолвочным кольцом в пять карат. Пантера сидит в ногах, но девушка всем своим организмом и телом чувствует, что её статус гораздо выше её. — Потому, что она мой партнёр и относится к категории Сильных женщин, равных мне, — мужчина умело сдерживает раздражение, привыкший делать это именно в общении с ней. И поворачивает голову. — А ты — нет. — унижает он подопечную без доли жалости. — Шувалова не посыльная девочка для красивого эскорта, — Хозяин начинает злиться — блондинка не реагирует, покорно глядя вниз и сжимая в руках свой серебряный клатч. — А юрист моей Семьи. Которая обслуживает всех тех людей, что будут на встрече, вплоть до их лабораторных анализов крови и выписок о покупке островов в Карибском бассейне. Предлагаешь мне заявиться с ней на такое мероприятие под руку и втоптать в землю её авторитет? Пайетки на аксессуаре впиваются в кожу, жилки на шее красиво проступают под россыпью камней. Лицо её словно окаменело — дрогнуть не смеет ни один мускул. Она должна доказать, что она сильная. Сильная. Такая же, как те, кто достоин быть с ним наравне. Ей не следовало проявлять при нём свою глупость и задавать этот вопрос. Она жалеет. В попытке отвлечься на что-то, пока Попов закипает, глядя на неё, Виктория косится на собаку. На её шее точно такое же колье. Они идентичны. — Ты можешь выглядеть и вести себя, как Сильная, я могу обращаться с тобой достойно, но не забывай свое место. — читает нотации Хозяин. Сам явно нервничающий перед сегодняшней сделкой. — Веди себя сдержанно, а не как дешёвая проститутка. Они выезжают на уличный свет и Арс поправляет полки пиджака, параллельно успокаивая и самого себя. Затем замечает её поднятый взгляд. Он почти убил в ней остатки воли и уважения к самой себе. Она просто перестала в это верить… Мужчина наклоняется к красивой тонкой женской шее и награждает девушку особым комплементом. — …И докажи, наконец, что ты не зря являешься моим лучшим тайным оружием…

/////////////

— У официанта было оружие! Серхио практически с ноги ворвался в офис Попова. От спешки позабыв, куда он на самом деле так бесцеремонно вторгается. Обернувшись на хлопнувшую дверь с мысленным виноватым «ой», невысокий бородатый мужчина наткнулся на мокрый острый нос тут же весело кинувшейся ему в ноги добермана. — Да погоди ты, Ушастая, не лезь… — аккуратно хлопнув ту по мордочке, помощник Хозяина обогнул стройный черный бок неугомонной и подошёл к мужчине, сидящему за своим любимым столом из красного дерева, со срочным докладом. — Мы подрезали за тобой «хвост» после кафе. Через пару километров, — Сергей встряхнул рукой, поправив дорогие часы, которые были ему великоваты. — Проучили его, там… Ну, немножко. Молодой совсем, белобрысик. — выразился бородатый байкер, не глядя на друга, и выложил на стол завёрнутый в платок пистолет. Молчание откинувшегося в кресле Попова, в развязанном галстуке, с уставшим, но всё ещё устрашающим взглядом исподлобья, заставило Матвиенко поумерить свой возбуждённый потенциал и гордость мстителя. — И когда об этой удивительной форсажной истории должен был узнать я? — хриплым низким голосом недовольно задал вопрос Арсений Сергеевич. — Да сорян, мы просто не хотели те сразу говорить, мало ли, ложная тревога. — Серж как ни в чем не бывало прополоскал рот виски из стакана с «барского» стола, чтобы своим спокойствием сгладить и настроение босса. — Оказалось, нет. — напиток уже давно выдохся, поэтому ощущался для байкера как лёгкий сок с ноткой дубовой бочки. — Сосунок в ресторане должен был тя отравить. Но у него че-то не получилось и тогда он сел те на жопу, чтобы догнать и пристрелить контрольным в голову. — изобразил жестом брюнет, отыгрывая сцену неудавшегося покушения. — Рэкетирский хер… Арсений отвёл взгляд в окно. Охрану усилили — Слава делает обход территории особняка. В бронежилете и с оружием. Этого человека послали те люди. Банда с трассы М-1. Тот главарь, о котором предупреждал его Александр ещё сегодня утром… — Почему он не сделал этого на встрече? — начал рассуждать вслух Попов. — Охраны со мной почти не было, пара человек Шульгина… Больше всего он не хотел подозревать в причастности своего… Друга. Или в том, что у его нового опасного врага было своё тайное оружие… Которого пять лет назад лишился он сам. — А вот зря ты пацанов не взял, ведь именно ты был заказом. — подметил Матвиенко, запустив маятник Ньютона, стоящий на столе Хозяина. — Почему только я? А не Саша… Они в сговоре? — как бы Попов не хотел в это верить, но рассмотреть эту версию необходимо. В опасности теперь может быть и Антон. — Не, Шульгина они трогать не стали бы, он уже слабее их, а, значит — пассивный доход, «дойная корова». Если снять тебя с его «крыши». — легко рассудил Сергей. — Да они и не смогли бы так запросто это устроить, если бы не формат вашего этого делового завтрака. — обнаглев, «под шумок» мужчина налил себе свежего кофе. — Короче, я перетер с новой «Маргошей», ну, твоей этой, лаборанточкой… — поиграл пальцами Серхио. — Фишка заключается в том, что на ваших глазах жарили кофейные зерна и после такой обработки любое ядовитое вещество бы потеряло свои, ну, химические свойства. — выразился на своем, простом языке мужчина со шрамом на лице. — Кроме одного какого-то заебатого элемента. Который становится смертельным при смешивании с другим препаратом — оба не имеют вкуса, запаха и цвета и безопасны сами по себе. Вот этот второй и был в сливках, которые те принес парнишка. А кофе с ними пьешь только ты. В смысле, со сливками. А Саня — нет. — Почему они просто не добавили любой яд сразу в сливки, которые мне предназначались? — сразу задал логичный вопрос Арсений, отслеживая ход мыслей врага. — А всё не так просто, Арс. Она, — армянин указал пальцем на Пантеру, улегшуюся в ноги хозяину и выжидающую новый момент игрового «нападения» на его товарища из «засады». — Главное препятствие на пути всех твоих покусителей. Она бы в два счёта засекла вонь всех этих ядов, а эту убийственную парочку — нет. — уверенно пояснил Матвиенко, довольный собакой, как своей. — Запах смеси проявляется быстро, но не сразу. Подмешать всё это в сливки в стенах кафе — не вариант, слишком долго и здесь повсюду камеры, все проверяется персоналом. — мужчина подернул бровями и в несколько глотков опустошил маленькую офисную кружку. — А так, за запахом свежего кофе в твоей кружке никто бы ничего заметить не успел. — и отставил её обратно на блюдце, пока Попов следил за ним своими синими глазами и молча выстраивал ту же цепь у себя в голове. — И вроде как «Маргоша» сказала, что смесь имеет специфический цвет, типа, коричневый или черный, в сливках бы было очень заметно, а в кофе — нифига. Этот последний факт убедил мужчину в колоссальной подготовке и мастерстве наемников. — …Не дурно… Они подобрались ко мне слишком близко, — озвучил свою оценку Арс, признав подкравшуюся к нему опасность и необходимость мер, которые принял его глава службы безопасности после их возвращения в особняк. — Да-а. — закапал на нервы Матвиенко, подтвердив заряженность врага на этот раз. — А на случае, если бы ты не выпил сливки — ну, тому парню просто пришлось бы пойти вабанк и пристрелить тебя прям там на месте. — со стороны своей профессии подчеркнул мужчина. — Он смертник… — Арс устало потер глаза. — Мгм, Ваньком зовут… — Вот, почему она так среагировала… — брюнет посмотрел в глаза собаке, словно та была человеком. И их язык общения через глубинные мысли активируется именно в такие моменты. — Ушастая? — Сережа обернулся, потеряв из виду собаку. А та уже положила голову на колени хозяина. — Ты не позволила ему подойти. Мягко. Чтобы он ничего не понял… — Попов благодарно погладил её по голове, задумчиво массируя большим пальцем едва заметный переход из черной шерсти в коричневую в области лба. — Волновался, прощался с жизнью… К такому повороту он не был готов и думал, что я добавлю сливки в кофе сам. — Думаешь, она всё-таки учуяла яд в этой херне? — Сам яд, возможно, нет, но плохие намерения волнующегося убийцы — однозначно. Она не хотела нападать и проявлять агрессию, чтобы не спровоцировать его на активные действия. — Она же всегда кидается, когда на тебя наставляют пушку. Думаешь, она бы не успела? Если учуяла порох. — У него не было оружия, когда он обслуживал наш стол. Форма официанта не позволяла. — мужчина глянул на пистолет. — Он держал его где-то наготове и выстрелил бы с расстояния — она бы не успела. Она знает, что обычно рядом телохранители с таким же оружием, которые успеют обезвредить врага одним выстрелом, чуть только она даст понять, что он потенциально опасен. Но одна собака против оружия вплотную ко мне — ни что. Её нельзя просто перезарядить. — Арс спустился ладонью ниже и осторожно накрыл рукой уже незаметный под шерсткой Пантеры шрам на шее. От выстрела из снайперской винтовки. — Она должна лишь обезвредить, отвлечь, внушить страх… В этот раз она знала, что рядом охраны нет. И поняла, что эту битву мы проиграем. Поэтому решила просто её не начинать… А Бэйлис скоро перестанет брать рукав кинологов Антона, зная, что его ему никогда не отдадут. От Пантеры научится. Она невероятно мудрая по собачьим меркам и подрастающий щенок их маленькой стаи это ясно чувствует. — Ты только предупредила меня об оружии и намерении этого человека мне навредить, — обратился мужчина глаза в глаза к животному у своих колен. — И снова отвлекла, чтобы смертник больше не приближался к нам, настояла, чтобы мы поскорее ушли, и вернуться с оружием он бы не успел. — Попов словно читал мысли в преданных глазах. — Он заволновался, что что-то пошло не так, и не стал стрелять, надеясь, что я добавлю яд себе сам. А потом сел «на хвост», чтобы убедиться, что он подействовал… Доберман положила голову на ноги хозяину и невероятно осознанно посмотрела прямо в душу. Словно знала весь план, все имена всех его истинных врагов, но не могла сказать… И только теперь Арс понял. В собаках Антона, которые по своей природе не привыкли начинать конфликт или отвечать агрессией, есть огромная ценность. Предупреждать. Отвлекать. Контролировать. Все служебники «Крокуса» — солдаты на войне. Для них опасность — это красная тряпка, которую надо немедленно, злостно и громко разорвать. Они не знают страха и порой не умеют долго думать, прежде чем совершить свои поставленные действия. «Erst wägen, dann wagen». Этот тандем пород был бы невероятно ценным. Непобедимым. Одна уравновешивает другую. Воспитывает. Как же он сразу не догадался… — Давно твои яички не были так близко к сковородке… — всё сыпал остроумными панчами Матвиенко, ожидая нового приказа босса. — Что вы сделали с парнем? — сбивчиво нахмурился Попов, с трудом выбравшись из потока мыслей своего подсознания. — Пресанули его слегка. Малёха. Руку ему сломали. Чтобы мальчик взрослые пушки больше не трогал, — Серж еще раз покрутил в воздухе пистолет, рассматривая на наличие спиленных серийников. — Надо было ему пасть порвать, а то заладил «Не я это, не я! Меня послали!» — а потом ткнул пальцем себе под затылок. — …У него на шее ещё татуха. Лапка… … Волна холодного пота с такой силой обдала спину Арсения, что голову с резкой болью сжало в тисках — массаж висков теперь показался лёгким поглаживанием. Пантера вопросительно вздёрнула нос, почуяв выброс адреналина в потовые железы хозяина. Мужчина поднял синие глаза на помощника и тут же сильно сжал их пальцами, нависнув над столом. — Тв-вою мать… — негромко оскалился почти что дьявольским шепотом Попов, опустив голову. Чем немного напугал Сергея. — Чё? — кажется, в чём бы ни было дело, байкер останется спокойным и не примет вину на свой счёт. Они с пацанами только прижали его. Не грохнули же. Такие решения даже Серж сам принимать бы не стал. Без приказа сверху. А тем временем масштаб их проблем преумножился вдвое. — Это человек Антона. Наверное, только сейчас Попов по-настоящему занервничал. Сейчас, а не после донесения о покушении на свою жизнь. — Слав, скажи своим, чтобы не пропускали ни одну машину Центрального, — Арс срочно отдал приказ начальнику службы безопасности особняка. — С хрена ли он тогда пушку на твои номера наставлял? — словно у злобного большого пса отбирают кость, брызнул слюной в усмешке Матвиенко. Готовый от смешавшихся внутри волнения, гнева, страха, нервов и несправедливости просто перевернуть этот стол одним движением руки. — Это символика его клана. Неделю назад банда с М-1 перехватила его груз вместе с перевозчиком, но не ради содержимого. Им нужен был человек, который знает что-то о нас обоих, — паззл в голове Северного Хозяина сложился моментально, несмотря на пульсацию вен и боль. — В рейсы Антон отправляет только новеньких, а это те, кто присоединился к его Семье уже после нашего объединения и теперь имеет прекрасную возможность узнать любую информацию — от места всех деловых встреч до моих предпочтений в завтраке и сортах кофе. — Че, типа они его завербовали? Мужчина в костюме тяжело вздохнул, вновь откинувшись в кресле. — …И Пантера вполне вероятно могла это почувствовать и не набрасываться на того бедолагу. Который пахнет очень знакомо... — Так а чё она тогда нам об этом не рассказала?! — Сергей совсем расшумелся, скандально разведя руками. Он не злился на собаку, он злился только на себя и сложившуюся ситуацию с пометкой знатного пиздеца. В который они оба теперь попали. Шастун не прощает обидчиков своих людей. И рано или поздно всё равно обо всем узнает. — Она не умеет говорить, — также сожалея об этой чертовской несправедливости задумчиво произнес суровый глава Северной мафии. Всё становилось очень плохо. И Сергей чувствовал свою вину. Он ненавидел подставлять друга и ничего при этом не решать. — Блять, ну я ебу за эти наколки?! Я че, каждому херу в погоне в жопу должен заглядывать, нет ли там причастности к «клану фей» в виде розовой бабочки на левой ягодице??? — Отвезите его к нашим в «Головино», дайте денег и сделайте всё, чтобы он не начал говорить. — приказал Хозяин, пока Пантера резко выпрямилась, готовая сама выполнять эти поручения. — Шастуну об этом ни слова! — Да нужен он мне… — Серхио покинул кабинет, угрюмо сунув руки в джинсы. … Выходит, в день нападения на грузовик, бандиты убили не всех перевозчиков, а похитили человека Антона с целью использования в покушении на его союзника. Чтобы натравить их друг на друга. Самая очевидная и беспроигрышная сейчас тактика. И, вероятно, она что-то скрывала внутри себя. Он выяснит личность этого парня. Объявляться и говорить ему теперь не выгодно, а легче всего будет просто взять деньги и замолчать, уехав из страны. Он ещё не успел воспитать в себе верность Центральным и не станет доносить под угрозой собственной смерти. Со стороны своих похитителей или Северных головорезов. … Оставшись наедине с собой… Арс начал понимать… Что чувство страха… Буквально съедает его изнутри. Это всё ещё могло быть ложью. Рассказ Шульгина, информация о банде, инсценировка перехвата грузовика и внушение Северному Хозяину чувства приследования, угрозы и опасности. Покушение за покушением. Слежки. Погони. Хвосты. Окружение территории. Яд. Это всё ещё могло быть подстроено его Самым Главным Врагом. Но лидер Северного клана ещё не понимал, что главный его враг был внутри него самого́ с са́мого начала. Это снедающее, изьязвляющее, всеконтролирующее, беспощадное, рождённое в далёком детстве параноидальное расстройство личности. Которое прогрессирует с каждым днём.