a future with you sounds ridiculous

      — Это что за херня, — ругается Куникида, поправляя очки на переносице. Он редко использует какие-либо вульгарные выражения, что означает если он их использует, то ситуация дошла до определенного момента когда Куникида — человек с безупречным графиком и идеалами — признает свое поражение.       Ацуши нервно крутит пальцы — привычка, которую он невольно приобретает всякий раз чувствуя беспокойство. С гневом Куникиды шутки плохи, и Ацуши это прекрасно знает, но поскольку он мягкотелый от природы, все равно пошел на риск и принял глупое решение.       Это глупое решение — маленький ребенок, на вид не старше пяти лет, цепляющийся за его рубашку.       Куникида тяжело вздыхает, его голос звучит совершенно измученным и отчаянно нуждающимся в отдыхе, — Я отправил тебя на одиночное задание, потому что верил, что ты справишься, — он внезапно прерывает фразу, чтобы помассировать виски, отчего Ацуши морщится, — Так почему же ты вернулся в агентство с ребенком?       Указывая пальцем в направлении ребенка, Куникида, прищурившись, смотрит на маленькую девочку, которая в ответ даже глазом не моргает, прежде чем он переводит свой усталый взгляд обратно на Ацуши, очевидно, требуя объяснений.       — Ну, я нашел ее на одной из улиц, когда возвращался, — хихикнул Ацуши, хотя смех, несомненно, звучит вымученно, — Она выглядела потерянной, поэтому я спросил ее, где ее родители. Она сказала, что не знает, поэтому я взял ее с собой обратно в агентство.       Девочка сонно поднимает голову, полуоткрыв веки, и медленно моргает, глядя на двух мужчин. Тем временем Куникида сидит на своем стуле, по-видимому, слушая объяснения Ацуши и размышляя что делать дальше.       — Мы Вооруженное детективное агентство, Ацуши, а не какой-то детский сад для потерявшихся детей, — мужчина в очках снова вздыхает, — Мы попытаемся найти ее родителей, обязательно спросим Рампо об этом позже, — он поджимает губы, поворачиваясь к девочке, — Как тебя зовут, соплячка?       — Рин, — девочка отвечает непринужденно, в ее голубых глазах нет ни капли страха или беспокойства.       Ацуши хлопает в ладоши и глядя на нее сверху вниз, выдавливает слабую улыбку, — Хорошо, Рин-чан. Ты останешься с нами, пока мы попытаемся связаться с твоими родителями!       Рин послушно кивает, выглядя немного взрослой для маленького ребенка. Ацуши, однако кажется, что чем дольше он смотрит на нее, тем больше видит в этой девочке что-то знакомое, но не может понять, что именно…       О, ладно, это не имеет значения. Ацуши просто протягивает ей вишневый леденец и позволяет сесть к нему на колени, пока они ждут возвращения остальных сотрудников агентства со своих миссий, чтобы обсудить их текущее небольшое затруднение.       Он чувствует как взгляд Кёки прожигает его затылок, но ради маленькой девочки в своих руках даже не оглядывается на нее, мысленно делая пометку угостить Кёку вкусными блинчиками завтра.       Когда Рампо вернулся после расследования особо запутанного дела об убийстве в котором участвовала городская полиция, он бросил один взгляд на Ацуши, затем на девочку, удобно устроившуюся у него на коленях, и черт возьми, расхохотался.       Он смеется во все горло, в его глазах стоят слезы, а лицо краснеет, в то время как Ацуши в замешательстве смотрит на своего старшего товарища. Рампо вытирает слезы, снова смотрит на Рин, а затем продолжает хохотать так громко, что вероятно, его слышит все агентство.       Детектив плюхается на стул, тут же набивает рот чипсами и отказывается отвечать на вопросы Ацуши. Он даже не хочет помочь найти родителей Рин, чтобы бедная девочка могла вернуться домой, хотя ему, очевидно, все понятно.       Ацуши прекращает упрашивать Рампо, когда входная дверь со скрипом открывается, и в кабинет с важным видом входит Йосано, на кончиках ее черных перчаток видны следы засыхающей крови. Ее пурпурные глаза останавливаются на Рин, и она приподнимает бровь.       — Ребенок? — ошеломленно спрашивает она. Она подходит к Рин, наклоняется и улыбается ей. Ацуши удивлен что девочка не вздрогнула увидев кровь, которую Йосано не потрудилась стереть со своих перчаток, — Что она здесь делает?       — Она потерялась — я привел ее сюда, пока мы не поможем вернуть ее родителям, — Ацуши кратко объясняет это женщине-врачу, прежде чем оглядеть комнату в поисках определенного человека, — Йосано-сенсей, где Дазай-сан?       Йосано отводит взгляд от Рин, искоса поглядывая на Ацуши, — Пока мы возвращались с нашей успешно выполненной миссии, Дазай решила сделать перерыв и пофлиртовать с каким-то красивым мужчиной на улице, — говорит она, закатывая глаза при воспоминании, — Она пытается убедить его совершить двойное самоубийство вместе с ней.       С другого конца комнаты доносится треск сломанной пополам ручки. Ацуши морщится, отмечая, что это уже пятая ручка Куникиды за этот месяц.       Честно говоря, никого не должен волновать характер Куникиды, потому что, если кто-то может так долго оставаться партнером Дазай, Ацуши уверен, что у него терпение святого. Обычный человек уже в первую неделю партнерства начал бы рвать на себе волосы.       При упоминании Дазай на губах Рампо появляется ухмылка, которую Ацуши не понимает. Он даже не хочет этого знать, подозревая, что скорее всего, ничего хорошего из этого не выйдет.       Что действительно приводит Ацуши в замешательство, так это то, что при упоминании Дазай Рин мгновенно выпрямляется, уставшие глаза расширяются, а сонливость полностью исчезает с ее лица. Она лихорадочно оглядывается по сторонам, ерзая на коленях Ацуши и цепляясь за его рубашку. Позади них Кёка хмурится, и слышен звук вынимаемого из ножен ножа.       — Я вернулась! — громко раздается веселый голос, и Ацуши оказывается лицом к лицу со своей наставницей, внезапно врывающейся в комнату, ее каштановые волосы, как обычно взъерошены, хотя и выглядят немного вспотевшими. Она входит в комнату с широкой улыбкой на лице и подскакивает к Куникиде, — Куникида-кун! Ты не поверишь, что со мной только что произошло…       Ацуши инстинктивно закрывает глаза, когда Куникида, кажется, в пяти секундах от того, чтобы встать и придушить Дазай, независимо от того, насколько сильно бить женщин противоречит его идеалам. Вместо этого он издал удивленный возглас, когда Рин нетерпеливо спрыгнула с его колен и побежала через офис так быстро, как только позволяли ее короткие ножки.       — Рин-чан…       Маленькая девочка подбегает к Куникиде и Дазай, протягивает крошечную ручку и хватает Дазай за подол пальто. Куникида странно косится на нее, в то время как Дазай просто смотрит на нее сверху вниз с удивлением во взгляде.       На лице Рин появляется улыбка во весь рот, — Мамочка! — зовет она, глядя в карие глаза Дазай, которые теперь постепенно расширяются.       Все агентство погружается в мертвую тишину, и даже Дазай, похоже, не находит слов. На заднем плане отчетливо слышно как Рампо давится чипсами после того, как слишком сильно расхохотался, а затем Куникида начинает кричать.

***

      Следующие двадцать минут Дазай сидит на корточках перед Рин, вид у нее испуганный, а кожа блестит от пота еще сильнее, чем когда она вернулась. Она вдыхает, прикусывая губу, в то время как Рин продолжает взволнованно звать ее «мамочка».       Дазай выдыхает, — Рин, так тебя зовут? — начинает она, заставляя себя улыбнуться ребенку, — Я думаю, ты ошибаешься. Я определенно не твоя мама.       Рин склоняет голову набок, на несколько мгновений выглядя смущенной, но затем это выражение полностью исчезает с ее лица, и она улыбается, — Мамочка! — повторяет она снова, дергая Дазай за рубашку.       Ацуши видит, как бледнеет лицо его наставницы. Стоящий позади нее Куникида выглядит еще бледнее.       — Дазай? Мать? — Куникида бормочет что-то себе под нос, расхаживая по комнате как сумасшедший и грызя ногти, — Я в это не верю. Я отказываюсь верить в то, что кто-то вроде Дазай действительно родила ребенка…       — Это потому, что я этого не делала! — перебивает его Дазай, хныча. Рин практически приклеилась к ней, ее щека прижата к лицу Дазай, а руки обвиты вокруг шеи женщины. Она в ужасе смотрит в пол, — Я что забеременела, а потом у меня случилась амнезия или что-то в этом роде, и я все забыла?       Йосано усмехается. Она стоит прислонившись к столу Рампо, и угощается его едой, которую он так щедро предложил ей, — Я не думаю что это произошло, Дазай.       Дазай стонет, ноги немеют от того что она сидит на корточках последние двадцать минут. Рин, похоже, не собирается отпускать ее в ближайшее время, так что у Дазай все равно нет надежды встать, — Тогда это значит, что у меня нет дочери!       — Возможно, она просто сбита с толку? Может быть, вы очень похожи на ее настоящую мать? — Танидзаки делает предположение, выглядя немного растерянным. Ацуши кивает вместе с ним в знак согласия, потому что, честно говоря, он тоже не верит в то, что Дазай родила настоящего человеческого ребенка.       Рампо фыркает, — Дураки, — бормочет он, отправляя в рот конфету, — Дураки. Все вы, — повторяет он, жуя сладкое лакомство, — Разве это не очевидно? Рин-чан — стопроцентно ребенок Дазай, но она не из этой временной линии, а из будущего.       Множество голов поворачиваются, чтобы посмотреть на него. Ацуши таращит глаза, испытывая искушение возразить, что это ни в малейшей степени не очевидно, но закрывает рот и решает этого не делать, потому что не хочет выслушивать еще один долгий монолог о том, что Рампо, в конечном счете, самый умный человек на свете, и никто не должен задавать ему вопросы или сомневаться в нем, какими бы странными ни были его выводы.       — Я? Мать? — Дазай смеется, как будто это какая-то шутка, — Ни за что. Ни за что на свете. Я бы ни за что не смогла пережить эту боль. Я бы этого не допустила.       Рампо пожимает плечами, — Она очень похожа на тебя, Дазай. Что есть, то есть.       Бросив на Рампо недоверчивый взгляд, Дазай поворачивается, чтобы изучить черты Рин. Девочка, безусловно, симпатичная, каштановые волосы до плеч, похожие на ее собственные, длинные ресницы и прекрасные лазурные глаза.       Дыхание Дазай срывается с ее губ. Подняв руку, она проводит пальцами по мягким локонам Рин, взгляд ее смягчается, когда Рин улыбается ей, обнимает за шею и шепчет «мамочка» так тихо, что это слышат только они вдвоем.       Ацуши вместе с остальными присутствующими сотрудниками агентства с удивлением наблюдает, как Дазай влюбляется в маленькую девочку через несколько минут после того, как успокоилась и разглядела ее получше.       — Подождите, — говорит Танидзаки, поднимая руку. Он хмурит брови, — Если она дочь Дазай-сан, то кто ее отец?       Дазай встает, выпрямляясь в полный рост, и разглаживает свое слегка помятое пальто. Рин протягивает к ней руки, и к удивлению, Дазай кажется понимает и поднимает ее, сажая девочку себе на бедро.       Брюнетка испускает долгий вздох, глядя на Куникиду, — Ничего, если мы сегодня отдохнем до конца дня? — невинно спрашивает Дазай, — Раз уж Танидзаки-кун спросил, я полагаю, отец Рин заслуживает того, чтобы знать о нашей нынешней ситуации.       Куникида зажмуривает глаза, крепче сжимая ручку, Ацуши боится, что он снова сломает ее, но мужчина просто закатывает глаза и неохотно кивает головой.       — Ацуши-кун, — Ацуши навостряет уши, услышав, как наставница зовет его по имени. Дазай уже уходит, ее свободная рука, не удерживающая Рин, покоится на дверной ручке, — Не будешь ли ты так любезен составить нам компанию?       — Хорошо! — отвечает парень, следуя за женщиной, когда они выходят из офиса, — Но все же, куда мы направляемся?       Дазай улыбается ему, — В Портовую мафию конечно же.       Ацуши давится слюной и спотыкается о собственные ноги. Он поднимает глаза и бросает на Дазай крайне озадаченный взгляд, но его наставница просто игнорирует и проходит мимо него, все еще держа Рин на бедре.       Ацуши и не подозревает, что ответ кроется в ее больших глазах цвета лазури и океана.

***

      — Дазай-кун, — Мори говорит с энтузиазмом, не обращая внимания на холодный взгляд, которым Дазай одаривает его. Ацуши следует за своей наставницей, все еще чувствуя некоторую настороженность всякий раз, когда оказывается на территории мафии — вероятно, обдумывая ужасную идею о том, что Акутагава может выскочить из ниоткуда и попытаться снова его убить.       — Что привело тебя в Портовую мафию? — спрашивает Мори с обманчиво милой улыбкой на лице, почти такой же острой, как скальпель, который он вертит в пальцах.       По какой-то причине Рин не выглядит испуганной перспективой нахождения в штаб-квартире Портовой мафии, поскольку она продолжает прятаться за ногами Дазай, цепляясь за ткань бежевого пальто.       — Мори-сан, — насмешливо приветствует его Дазай. Она переводит взгляд с босса на Исполнителя, стоящего за его спиной, — Слизняк.       Исполнитель Портовой мафии Накахара Чуя немедленно напрягается, и бесстрастное выражение его лица сменяется гневом и раздражением в ответ на небрежное приветствие Дазай, — Скумбрия.       Ацуши с трудом сглатывает от страха, бурлящего у него в животе. К сожалению, вероятность драки между двумя людьми прямо здесь, в кабинете Мори, весьма велика.       Мори, однако, выглядит довольным, вероятно, он уже разрабатывает в своей голове новый план, как каким-то образом завербовать Дазай обратно в мафию, несмотря на то, насколько надуманной является эта идея.       Из всех возможных ситуаций, которые могут возникнуть, эта безусловно, не та которую ожидали все присутствующие в комнате.       Рин выглядывает из-за спины Дазай, громко охнув, прежде чем оторваться от женщины и, спотыкаясь, подойти к помпезному письменному столу в центре комнаты. Однако она полностью игнорирует присутствие Мори, храбро направляясь туда, где за спиной босса мафии стоит Чуя.       — Папочка! — взволнованно восклицает Рин, уже обнимая Чую так же, как Дазай, когда она впервые увидела ее в агентстве, — Папа! Папа! Папочка!       — Это что блять такое? — Чуя без колебаний ругается, сдвинув брови и выглядя совершенно сбитым с толку. Он пытается оттолкнуть Рин от себя, правда осторожно, потому что ему не нравится причинять вред детям, и если он использует свою силу, Рин отлетит к противоположной стене, — Откуда, черт возьми, взялся этот ребенок?       Дазай фыркает, находя это зрелище немного забавным, — Она была здесь все это время, чиби. Неужели у тебя настолько ухудшилось зрение? — затем она драматично вздыхает, вытирая несуществующую слезу, — Похоже, Рин — настоящая папина дочка.       Чуя, обладатель ужасающей и могущественной способности — давится. Его глаза округлились как блюдца, а рот открылся от шока, — Ч-что, черт возьми, ты вообще несешь, дерьмовая Скумбрия?!       Он возвращается к реальности, когда чувствует, как кто-то дергает его за жилет. Рин смотрит на него снизу вверх, надув губы и протянув к нему руки. Чуя смотрит на нее, ничего не делая.       Дазай цокает языком, — Чиби такой идиот, — бормочет она, пересекает комнату и запросто поднимает Рин, потому что девочка совсем легкая, затем передает ее Чуе, который протягивает руки, чтобы взять ее, выглядя неловким и смущенным, — Вот так. Только не говори мне, что Слизняк слишком тупой, чтобы знать, как держать ребенка.       Чуя сердито смотрит на нее, несмотря на то, что Рин крепко обнимает его за шею, а половина его лица закрыта ее каштановыми волосами, — Я сомневаюсь, что ты чем-то лучше, ты, маньячка-суицидница, — он стискивает зубы.       Мори, сидящий рядом с ними, наблюдает за происходящим, и в его глазах мелькает что-то непонятное, и Ацуши, следует признать, становится от этого очень неуютно.       — Папочка, — радостно бормочет Рин.       Чуя морщит нос, — Я не твой чертов папочка, ребенок.       Его слова остаются без внимания, потому что Рин только крепче прижимает его к себе, — Папочка, — повторяет она, и звук выходит слегка приглушенным, пока она рассеянно болтает ногами в воздухе.       Чуя раздраженно вздыхает, не сводя острого взгляда с Дазай, пока женщина безуспешно пытается подавить смех, возвращаясь туда где стоит Ацуши, чьи плечи напряжены, а губы сжаты в прямую линию.       Мори вопросительно поднимает бровь, — Ну так что? — начинает он, не обращая внимания на протестующие возгласы Чуи, когда Рин играет с его волосами у него за спиной. На этот раз Дазай даже не пытается скрыть свой смех.       — По словам Рампо-сана, Рин не из нашего времени, а из будущего на несколько лет вперед, — Дазай объясняет, наконец взяв себя в руки, — И, по-видимому, она моя дочь. Шокирующе, правда?       Мори хмыкает, — Понимаю. Так ты привела ее сюда, потому что Чуя-кун — ее отец?       Чуя издает звук, похожий на подавившегося голубя. Рин хихикает при виде того, как Чуя багровеет, что еще больше подтверждает предположение, что она действительно дочь Дазай.       Если сосредоточиться на какое-то время, можно отчетливо увидеть поразительное сходство между ними. С этого ракурса Чуя и Рин выглядят почти одинаково, начиная от голубых глаз и заканчивая носом и формой лица.       Вот почему никто никогда не должен сомневаться в Эдогаве Рампо и его божественных способностях.       — Означает ли это, что Чуя-ниисан и Дазай-ниисан поженятся в будущем? — Элис подает голос, лежа на ковре и играя со своими куклами, которых она пока забросила. Похоже, у нее появился интерес к Рин, учитывая, что она не могла оторвать от нее глаз. На лице блондинки появляется понимающая ухмылка, — И это так же значит, что они делали это…       Ее голос перекрывается хныканьем Мори «Элис-чан!», а Дазай снова разражается истерическим смехом.       Чуя закрывает уши Рин одной рукой, его щеки краснеют, когда он кричит, — Здесь дети, какого хера! — он даже указывает на бедного Ацуши в углу, который выглядит так, будто у него запор и он готов отправиться домой.       Дазай хохочет еще громче, схватившись обеими руками за живот, — И все же ты продолжаешь ругаться! — обвиняет она между хрипами, указывая пальцем в сторону Чуи. — О, бл- черт заткнись, придурошная!       Ацуши кашляет, — Дазай-сан, — начинает он тихим голосом, — Разве мы не собираемся обсудить, что будем делать с Рин-чан?       — Ах, да! Ты прав, мой дорогой Ацуши-кун! — Дазай улыбается, гладя Ацуши по голове, как люди гладят мурлыкающего кота, — Поскольку мы понятия не имеем, как вернуть Рин туда, откуда она родом, и как она вообще сюда попала, мы решили, что для начала, дадим ей провести первые несколько дней с нами и пока проведем небольшое расследование о способностях, связанных с путешествиями во времени, поскольку очень вероятно, что Рин была затронута одной из них.       Мори кивает, — Хорошо, я понял, — он на мгновение задумывается о чем-то, прежде чем снова открыть рот, — Чуя-кун, с сегодняшнего дня ты получаешь недельный отпуск от своих миссий и административных обязанностей.       Услышав приказ, Чуя резко поворачивает к нему голову, на лице застывает выражение шока, — Что? Босс…       — Никаких оправданий, — Мори обрывает его, — Поскольку Рин-чан и твоя дочь тоже, если то, что говорит Дазай-кун, правда, то я полагаю, ты действительно несешь определенную ответственность за то, чтобы заботиться о ней до тех пор, пока все не уладится.       Дазай улыбается, хлопая в ладоши, как ребенок, — Как мило, Слизняк! Мы проведем остаток недели вместе, как семья!       Рин, похоже, не совсем понимает, о чем говорит Дазай, но она копирует действия своей матери и тоже начинает радостно хлопать в ладоши.       Чуя громко стонет, и внезапно Ацуши каким-то образом понимает его боль.

***

      — Почему она не отпускает меня? — ворчит Чуя, вынужденный слегка наклониться, потому что Рин очень хочет, чтобы он ее нес или держал за руку. Девочка выглядела так, будто вот-вот заплачет, когда Чуя попытался оттащить ее от себя.       И что ж, Чуе не очень нравится идея заставлять маленьких детей плакать. Может, он и мафиози, но он не какой-то злой монстр, которому доставляет удовольствие мучить невинных детей.       Но, тем не менее, тот факт, что Рин все еще так привязана к нему, и только к нему, в то время как Дазай безостановочно смеется над ним, только разжигает гнев Чуи и желание ударить ее по лицу. Единственное, что его сдерживает — это Рин, которой, вероятно, не понравилось бы видеть, как ее предполагаемые мать и отец ссорятся. Чуя и правда все еще не привык к тому, что какой-то случайный ребенок, который выглядит как комбинация его и его бывшей партнерши, называет его «папочка».       — Она тебя очень любит, — Дазай отвечает обиженно, — Это очень несправедливо! Я ее мать, почему она так привязана к отвратительному чиби, а не ко мне? Это я носила ее в себе девять месяцев, ведь так?       Усмехаясь, Чуя комментирует, какая Дазай инфантильная, стараясь не улыбаться тому, что их ребенок из будущего предпочитает его, а не ее, и Дазай на самом деле ревнует.       — А, мы пришли, — Чуя отмечает вслух, заметив неподалеку кондитерскую, которую Кёка и тигр-оборотень иногда посещают. Краем глаза он замечает, как голубые глаза Рин сверкают при ее виде.       Он смеется, ероша ей волосы одной рукой, — Ты любишь блинчики, да?       Как и любой ребенок ее возраста, Рин с готовностью кивает, — Кёка-ниисан постоянно приводит меня сюда, — говорит она им, потянув Чую за руку, в то время как ее волосы развеваются на ветру.       — Кёка-чан? — Дазай моргает, — Забавно, потому что, когда мы были в агентстве, у нее был такой вид, будто она вот-вот ударит тебя ножом…       Чуя шлепает Дазай, чтобы заставить ее замолчать. К счастью, Рин, похоже, не слышала ее.       И вот он, с человеком, которого презирает больше всего на свете, и их ребенком, прибывшим из будущего, идет покупать блинчики. Именно оборотень из агентства предложил посетить эту кондитерскую, прежде чем он в мгновение ока покинул штаб-квартиру мафии.       Сценарий несколько комичен. Известный преступник и мафиози Накахара Чуя и предательница мафии, бывшая вундеркинд-демон Дазай Осаму едят десерты вместе с чересчур энергичным ребенком.       — Вот, — Дазай осторожно передает Рин блинчик с клубникой, который та тут же откусывает, как только он оказывается у нее в руках. Дазай приподнимает бровь, упираясь локтем в стол, а подбородком в кулак, наблюдая, как Рин с удовольствием ест сладости.       — Мамочка! — кричит Рин, наклоняясь над столом и показывая Дазай блинчик, как будто прося ее попробовать его. Дазай хихикает, наклоняется вперед и откусывает маленький кусочек, жуя и издавая довольные звуки, просто чтобы порадовать Рин.       Чуя стоит у прилавка, расплачиваясь за блинчики, потому что у Дазай нет ни гроша. Ожидая сдачу, он наблюдает за общением Дазай и Рин, внезапно подумав, что они очень похожи.       Пожилая женщина, сопровождающая своего внука сидящего за соседним столиком, тепло улыбается ему, — Это ваша семья? — спрашивает она, указывая на Дазай и Рин, сидящих неподалеку.       — Э-э-э… — Чуя колеблется. Он не может сказать, что не уверен, потому что это покажется подозрительным даже этой случайной пожилой даме с седеющими волосами, — Да.       Она снова улыбается, — Они выглядят чудесно. Ваша дочь очень похожа на вас.       — Действительно? — выпалил Чуя, сам того не осознавая. Он пару раз моргнул, взял сдачу у кассира и бросив на пожилую женщину смущенный взгляд, поспешно ушел.       Рин мгновенно замечает его присутствие, отводит взгляд от Дазай и хватает его за руку. Она начинает болтать бог знает о чем со счастливой улыбкой на лице, в то время как у Дазай слегка расстроенное выражение лица из-за того, что ее так легко и быстро бросили.       — Это грубо, — жалуется она.       Чуя закатывает глаза, — Не повезло тебе, Скумбрия, — он снова сосредотачивается на Рин, которая ткнула блинчиком ему в лицо, требуя, чтобы он откусил кусочек. Что он и делает.       Еда была великолепна на вкус, но Чуя почему-то еще больше наслаждался улыбкой, расплывающейся на лице Рин, и его рука неосознанно потянулась погладить ее мягкие волосы.       Он влюбился в этого ребенка, с которым познакомился всего полдня назад. Он такой жалкий, потому что Рин напомнила ему о том времени, когда он заботился о младших детях, пока был с Овцами.       — Папа? — голос Рин выводит его из оцепенения, — Ты в порядке?       Чуя качает головой, — Ничего страшного, малыш, — он был слишком погружен в свои мысли, что даже не заметил и не перехватил пристального взгляда Дазай, изучающего его через круглый стол.

***

      — Боже мой, кого ты обрюхатил?       — Ане-сан, — говорит Чуя, широко раскрыв глаза, как олень, попавший в свет фар. Он сидел на корточках рядом с Рин, слушая ее долгие рассказы о ее жизни дома и происшествиях в детском саду, который она посещает, — Это не то что ты подумала.       Коё, похоже, это не убедило, — Кто это? — она бросает взгляд на Рин, изучая ее черты, пока входит в гостиную квартиры Чуи. Дазай тоже была бы здесь, если бы ее нынешний партнер не затащил ее обратно в агентство, потому что это ему дали неделю отпуска, а не ей.       Рин сияет, — Коё-ниисан!       Издав удивленный возглас, Коё смотрит на Чую, ожидая ответа. И вот, Чуя неохотно объясняет ей все это испытание.       Когда объяснение заканчивается, по выражению лица Коё он понимает, что она собирается долго рассуждать о его возможных отношениях с Дазай.       — Что ты чувствуешь к Дазай? — это первый вопрос, который она задает ему.       Это просто. Раздражение. Отвращение. Ненависть. Список оскорблений можно продолжать бесконечно, но его никогда не хватит, чтобы описать все ужасные выходки и страдания, через которые Дазай заставила его пройти, когда она еще была частью Портовой мафии.       Но, несмотря ни на что, слова, которые Чуя хочет сказать в ответ на простой вопрос Коё, застревают у него на языке.       — …Я не знаю.       Коё вздыхает.       — Позволь мне вместо этого спросить тебя, такого ли будущего ты хочешь?       Чуя переводит взгляд на Рин, заглядывая в ее лазурные глаза, почти такие же, как у него самого.       Он никогда не скажет этого вслух, но Чуя восхищается тем фактом, что у Рин и Дазай одинаковые улыбки с ямочками на щеках.       — Да, — отвечает он старшей женщине. В груди у него становится легко, — Это будущее совсем не кажется плохим.       Коё улыбается ему, — Тогда, я думаю, это отвечает на мой первый вопрос.       Что?       Быть в мирных отношениях с Дазай звучит совершенно нелепо, не говоря уже о том, чтобы пожениться и завести ребенка. Если бы Чуя услышал это когда ему было восемнадцать, он бы точно расхохотался до упаду, а затем убил человека, который сказал ему такую чушь.       Чуя больше не знает что и думать.       — Ты всегда можешь обсудить это с Дазай, — тихо предлагает Коё, — Это будет не так сложно, как ты думаешь, поверь мне.       … Ладно. Чуя обязательно так и сделает, как бы сильно Дазай этого ни избегала. Советы Коё никогда не бывают ошибочными.       Коё тихо смеется, гладя Рин по волосам, — Она очень похожа на тебя.       Чуя хмурит брови, потому что, похоже, он единственный, кто думает иначе. По его мнению, Рин гораздо больше похожа на Дазай.       Внезапное тепло рядом с ним привлекает его внимание. Он опускает взгляд и видит как Рин обнимает его, прижимаясь щекой к его груди.       Чуя не жалеет о своих словах — это, безусловно, то будущее, о котором он мечтал.

***

      Дазай просыпается от крика Ацуши в соседней комнате.       Раздаются громкие шаги, приближающиеся к двери, и Дазай ждет ни на дюйм не сдвигаясь с места, где она удобно расположилась на диване в одной из комнат агентства.       — Дазай-сан! — дверь распахивается, и появляется Ацуши, выкрикивающий ее имя, — Н-Накахара-сан снаружи!       — О, — бормочет Дазай, закрывая глаза и жалея, что у нее нет подушки, которую можно было бы обнять прямо сейчас, — Итак, Слизняк объявился, — зевает она.       — Не засыпайте снова, Дазай-сан! — отчаянно умоляет Ацуши, паникуя, когда его наставница медленно уплывает обратно в страну грез, — Он хочет вас видеть!       Дазай фыркает, — Хорошо, — хнычет она, выходя из комнаты. Она почесывает волосы, спокойно проходя мимо встревоженных офисных клерков, удивляющихся, какого черта член Портовой мафии ломится к ним в дверь — вероятно, чтобы затеять драку.       Когда она заходит в офис, первое что она замечает — это Чуя в неприглядной шляпе, которая ей так не нравится, и Рин, которая сжимает его руку, уставившись в землю.       И Куникида.       — Дазай! Наконец-то! — кричит Куникида, подбегая к ней и хватая ее за рубашку, — Объясни, почему Накахара Чуя пришел в агентство и хочет встретиться с тобой! У тебя есть десять секунд!       — Куникида-кун… — лениво начинает Дазай.       — Десять! — перебивает Куникида, свирепо глядя на нее.       — Привет, мамочка! — Рин машет рукой. Куникида задыхается, он все еще не привык к тому, что Дазай так называют. Забавно, но Дазай это больше не смущает.       Чуя выглядит сердито, посылая Куникиде раздраженный взгляд, — Послушай, я здесь только из-за Рин, а не для того, чтобы затевать драку или что-то в этом роде.       У Куникиды отвисает челюсть. Он начинает трясти Дазай взад-вперед, — Ты оставила ее с Исполнителем Портовой мафии?! — кричит он ей в лицо.       — Куникида-кун~, — смеется Дазай, — Успокойся.       — Успокойся?! Как я могу успокоиться, когда ты так безрассудно оставила свою дочь в руках такого опасного человека, как мафиози…?       — Я ее отец, — Чуя резко обрывает его.       Куникида, который как раз зачитывал скучающей Дазай заметки о правильных родительских навыках, роняет свой блокнот на пол.       Дазай пожимает плечами, одаривая своего партнера озорной улыбкой, — Ты правда не видишь сходства?       Резко повернул голову, Куникида смотрит на Рин, затем на Чую. Он повторяет действие, делает это еще раз, и его глаза становятся огромными как тарелки, а очки сползают с переносицы.       Глаза Куникиды закатываются к затылку и он теряет сознание.       Смешок Чуи слышен громко и отчетливо.       Дазай, которой доставляет огромное удовольствие мучить Куникиду, достает из кармана свой телефон. Она склоняется над бесчувственным телом Куникиды, игнорируя осуждающий взгляд Ацуши, и делает несколько снимков.       За ее спиной раздается голос Рин, — Папа, что делает мама?       — Собирает материал для шантажа, — бормочет Чуя, — Но не делай так. Это плохой поступок. Забудь, что ты когда-либо видела, как это происходит.       Рин явно сбита с толку, но все равно кивает, — Хорошо!       — Правильные родительские навыки, — ни с того ни с сего заявляет Йосано, молча наблюдая за всем этим разговором с невозмутимым лицом, — Их правда следует развивать.

***

      Прошло ровно четыре дня с тех пор, как появилась Рин. Пока что в расследовании нет прогресса, а Рампо ведет себя как мелкая сучка и отказывается им помогать.       — Из чиби получился интересный отец.       Инстинктивно Чуя впивается в Дазая взглядом, который может пронзить ее насквозь. Он сопротивляется искушению просто отшвырнуть ее в сторону, потому что их дочь снова находится в их присутствии и не сделала ничего плохого, чтобы терпеть их выходки.       — Надо было прочитать заметки, которые твой бедный партнер написал о правильном воспитании, придурошная, — огрызается Чуя, — Ты никудышная мать.       — Я никогда раньше не имела дел с детьми! Это не моя вина, что я ничего не знаю о родительстве!       — А как же тигр-оборотень, — указывает Чуя. Дазай выглядит раздраженной.       — Ацуши-кун не в счет! И к твоему сведению, он несколько раз чуть не погиб после того, как я заставила его присоединиться к агентству! — почти с гордостью объясняет Дазай.       Сдерживая готовую сорваться с языка язвительную реплику, Чуя отводит взгляд от зловещей женщины и осматривается вокруг.       Вероятно, они с Дазай впервые посещают парк.       Они выглядят как обычная семья, прогуливающаяся вместе одним прекрасным днем.       — Я все еще не могу в это поверить, — внезапно говорит Дазай, уловив интерес Чуи.       — Не можешь поверить во что?       Дазай на мгновение переводит взгляд на Рин, словно убеждаясь, что она не подслушивает, прежде чем повернуться к нему лицом, — Что я действительно проживу достаточно долго, чтобы остепениться и завести ребенка.       Чуя моргает. Он этого не ожидал. Он быстро оглядывается по сторонам, чтобы еще раз убедиться, что рядом с ними нет никого, кто мог бы их подслушать, — Что ж, это твое будущее.       На лице Дазай, обычно раздражающем, появляется легкая улыбка, — Да, — бормочет она себе под нос, — Полагаю, будущее с крошечной собачкой было бы не таким уж плохим.       Она выглядит так, будто хочет сказать что-то еще, но из-за их нынешних обстоятельств и местоположения она не может рисковать тем, что кто-нибудь может случайно услышать их судьбоносный разговор.       Чуя вспоминает слова Коё и думает, что они пробыли в парке достаточно долго.       — Рин, — начинает он, слегка наклоняясь, чтобы заправить прядь ее каштановых волос за ухо, — А теперь пойдем домой, ладно?       Рин выглядит немного разочарованной, но соглашается. Может быть, это из-за недавно приобретенной привычки, но Чуя инстинктивно протягивает ей руку.       Она берет его за руку и крепко сжимает, как всегда. Что еще более удивительно, так это то, что Рин так же протягивает руку Дазай.       У Дазай взволнованное выражение лица. Чуя с трудом сдерживается, чтобы не поддразнить ее по этому поводу.       После прибытия Рин из будущего Дазай практически переехала в квартиру Чуи. В его доме уже есть вещи, которые принадлежат ей, такие как бинты и консервированные крабы, которые она любит есть, и которые она заставила Чую ей купить.       Она даже спит в постели Чуи. Они делали это много раз, когда еще были партнерами в мафии, так что в этом нет ничего необычного, и Рин не понимала бы что происходит, если бы они не спали вместе в одной комнате.       Что вызывает беспокойство, потому что теперь постель Чуи пахнет Дазай.       В итоге они все трое делят постель на протяжении последних нескольких ночей. Кровать Чуи достаточно большая. Рин любит спать между ними, и к счастью, она засыпает через секунду после того, как ее голова касается подушки, в отличие от Дазай, у которой множество проблем со сном.       Должно быть, это из-за того что она вымоталась, пока они были в парке, потому что Рин отключилась, как только Чуя уложил ее в постель. Дазай ложится рядом с ней, убирая челку с ее лица, в то время как Чуя садится на противоположный край кровати.       — Будущее кажется хорошим, — Дазай хмыкает, — Я была бы не против пожить подольше в этом мире, если бы это означало, что я смогу проводить так каждый день.       Чуя замирает от неожиданного признания, — Ты серьезно?       — Да, — тихо подтверждает Дазай, — Я сожалею о своем бегстве и, знаешь, об исчезновении на четыре года.       Дазай никогда не извиняется, такое случается только раз в жизни. Чуя хочет согласиться с ней, закричать ей в лицо и выплеснуть весь гнев, который он копил последние несколько лет, с тех пор как она ушла из мафии. Возможно, даже нанести ей несколько ударов, которые могли бы успокоить ярость и горечь, которые он испытывал к этой женщине.       Но он снова лишился дара речи.       — Все в порядке, — вот что он в конце концов говорит, и как ни странно, ему не хочется ударить себя за это, — Ты имела полное право сбежать из Портовой мафии.       — Я хотела почтить Одасаку… — начинает Дазай, прикусывая нижнюю губу так сильно, что из нее почти выступает кровь, — Чуя, прости меня.       — И ты это сделала. Ты почтила память своего друга и присоединилась к светлой стороне, — говорит Чуя. Он больше не злится, потому что все, что он говорит — правда.       — Я просто хотел, чтобы ты взяла меня с собой.       Чуя мысленно проклинает себя за то, что сказал это вслух. Долгое время царит тишина, прежде чем Дазай наклоняется вперед и касается его щеки.       — Я знаю, что я дерьмовый человек, и никакие извинения не искупят того, что я сделала, — тихо говорит Дазай, — Чуя, ты действительно хочешь быть с кем-то вроде меня?       Люди, знающие Дазай, считают, что она абсолютно уверенная в себе женщина, которая делает все без колебаний. И они правы, потому что Дазай — гений, которая может предсказать следующий шаг любого человека или разработать план настолько детально, что у него не будет шанса на провал. Именно поэтому Мори вообще проявил к ней интерес.       Чего они не знают, так это того, что за всей этой уверенностью и дерзостью скрывается сломленная молодая женщина, которая постоянно борется со своими страхами и неуверенностью, сохраняя при этом невозмутимый вид.       Чуя — единственный, кто может видеть сквозь ее маску. Бинты по всему телу многое объясняют.       — Ты не можешь изменить прошлое, но ты все еще можешь изменить будущее, — Дазай продолжает с нейтральным выражением лица, — Если ты этого не хочешь, ты всегда можешь развернуться и уйти.       Чуя даже не колеблется и не жалеет о своих следующих словах.       — Для такого умного человека, ты действительно иногда бываешь тупицей.       Дазай фыркает и открывает рот, чтобы жалобно запротестовать. Ей не удается это сделать, потому что Чуя наклоняется ближе, стараясь не раздавить Рин, и нежно прижимает их губы друг к другу.       — Все так, как ты и сказала. Как бы нелепо это ни звучало, — усмехается Чуя, глядя на широко распахнутые глаза Дазай, — Провести будущее с тобой было бы не так уж и плохо.       Ее маска рушится. Если бы это был кто-то другой, она бы никогда не позволила показать свою уязвимость, но это Чуя, поэтому все, что она чувствует — это сильную волну облегчения, захлестывающую ее, когда она прячет лицо на груди Чуи, в то время как тот прижимает ее к себе.       — Я люблю тебя, Осаму, — шепчет он ей в волосы. Он отодвигается, чтобы погладить Рин по щеке одной рукой, в то время как другой трогает заплаканное лицо Дазай.       — Мои девочки, — бормочет он с улыбкой.

***

      Двадцатидевятилетний мужчина с рыжими волосами и пронзительными сапфировыми глазами проходит через портал. Он осматривает местность, проверяет, работает ли его наушник, и хмурится, когда кто-то дергает его сзади за пальто.       — Чертова Дазай, — раздраженно говорит он, — Поторопись.       Двадцатидевятилетняя женщина с каштановыми волосами до пояса и карими глазами следует за мужчиной, выходящим из портала, улыбаясь ему, в то время как мужчина цокает языком, уже привыкший к ее ребячьим выходкам, несмотря на то, что им скоро исполнится по тридцать лет.       — Чуя, — напевает она, — Ты уверен, что это то самое место и тот самый год?       Портал позади них исчезает в вихре. Изогнув бровь, Чуя из будущего устало вздыхает и щелкает Дазай из будущего по лбу, вызывая у нее болезненный стон.       — Веди себя как взрослый человек, женщина, — бормочет он, — И да, я уверен, что мы в нужном месте. Это Йокогама семь лет назад.       Дазай из будущего хмыкает, — Ты помнишь, где была твоя старая квартира?       — Конечно, помню. Я не настолько стар, — будущий Чуя возражает, уже двигаясь в конкретном направлении, — Давай, Скумбрия. Мы и так потратили впустую пять дней. А что, если с ней случилось что-нибудь плохое?       — Рампо-сан сказал, что с ней все в порядке. Он никогда не ошибается, — будущая Дазай успокаивает его.       Они останавливаются перед дверью роскошных апартаментов. Чуя из будущего легко вышибает ее одной ногой и без раздумий врывается внутрь.       — Эй! Тебе не обязательно было вышибать дверь! — кричит Дазай из будущего, — А что, если из-за нас полицию вызовут или что-то в этом роде?       — Как будто тебе, блять, не все равно. Ты бы все равно вскрыла замок невидимкой. Пинком дверь открыть намного быстрее, — отвечает будущий Чуя, — Ах, черт возьми. Я уже так давно не матерился.       Кинжал просвистел рядом с его головой. Он с легкостью увернулся, оружие не нанесло ему ни единой царапины.       Будущий Чуя оглядывается и видит кинжал, глубоко воткнутый в стену позади него, — Этот мне всегда нравился, — размышляет он.       — Какого хера? — произносит другой голос. Чуя стоит там, одетый в простую футболку и спортивные штаны, и с озадаченным видом смотрит на явно повзрослевшую версию самого себя.       Будущая Дазай смеется, — А я думала, мы просто оставим записку и уберемся отсюда, — говорит она, поднимая руки глядя на Чую, — Увы, нас поймали.       Будущий Чуя закатывает глаза. Чуя переводит взгляд с одного на другую, высоко подняв брови, — Что за херня? — повторяет он, — Что происходит?       — Чиби, — раздается четвертый голос. Дазай заходит в комнату, одетая только в свободные бинты, шорты и одну из рубашек Чуи, — Почему ты встал с кровати?..       Она замолкает, когда ее взгляд падает на себя, стоящую в другом углу комнаты.       — О, — это все, что ей удается выдавить.       Будущая Дазай присвистывает, — Какая милая рубашка.       Забавно, что Дазай это совершенно не беспокоит, но Чуя — тот, кто нервничает, кончики его ушей заметно краснеют.       — Ого, — внезапно говорит Дазай. Ее взгляд прикован к Чуе из будущего, — Чуя постарше такой сексуальный.       В противоположном углу комнаты слышится вскрик, — Скажи? — взволнованно произносит будущая версия ее самой.       Будущий Чуя потирает переносицу, — У нас нет на это времени, — вздыхает он, — Где Рин?       Дазай поспешно идет в спальню за Рин и возвращается меньше чем через минуту со спящей девочкой на руках. Чуя из будущего осторожно берет ее на руки, осматривая состояние своей дочери, прежде чем вздохнуть с облегчением.       — С ней все в порядке, — пробормотал он, искоса поглядывая на Дазай, — Я боялся, что ты могла сделать что-то, что травмировало бы ее психику.       — Грубо, — хором произносят обе Дазай, каждая выглядит одинаково оскорбленной этим заявлением.       Рин ворочается во сне. Она зевает, трет глаза и несколько раз моргает. Как только она видит, что ее держит на руках отец, она мгновенно расслабляется.       — Папа? — невнятно произносит она, все еще в полусне.       — Привет, малыш, — будущий Чуя издает смешок, ероша ее волосы, — Засыпай.       Девочка делает, как ей сказали, прислонившись головой к груди Чуи из будущего, закрыв глаза и тихо посапывая.       Дазай хмыкает, — Она все еще образцовая папина дочка, да? Это так несправедливо. Такое ощущение, что я получаю внимание только раз в месяц и то, когда Чуи нет рядом.       Старшая версия ее самой вздыхает, драматично прикрывая рукой глаза. Она похлопывает двадцатидвухлетнюю Дазай по руке, и они обмениваются сочувственным, но кислым выражением лица.       — Я все еще в замешательстве, — говорит двадцатидвухлетний Чуя. Он уже чувствует приближающуюся головную боль, видя сразу двух Дазай, которые издалека общаются и шепчутся неизвестно о чем друг с другом.       Будущий он сам прочищает горло, чтобы привлечь его внимание. Чуя из будущего наклоняется, чтобы что-то сказать ему на ухо, — Постарайся не заикаться во время предложения, — бормочет он, — Дерьмовая Скумбрия никогда тебе этого не забудет.       У Чуи отвисает челюсть, — П-Предложение…       Он замолкает, его голубые глаза останавливаются на руках будущего Чуи. На нем нет его привычных перчаток. На безымянном пальце его левой руки сверкает кольцо с бриллиантом.       Если подумать, у будущей Дазай значительно меньше бинтов чем сейчас. Чуя не видит никакой торчащей из-под воротника и рукавов медицинской ленты. Больше всего радует то, что будущая Дазай, кажется сияет, щеки у нее округлились и, очевидно, она набрала здоровый вес за последние несколько лет.       Перед ними чудесным образом появляется портал, прямо в центре квартиры Чуи. Удивительно, как Рин может спать в таком шуме.       Чуя из будущего удовлетворенно хмыкает, устраивая спящую дочь повыше у себя на бедре, — Это знак нам.       Будущая Дазай улыбается, похлопывая молодую версию себя по плечу, и подскакивает к будущему Чуе, хватая его за свободную руку, чтобы переплести их пальцы. Она оборачивается еще раз, подмигивая их младшим версиям, прежде чем семья входит в портал и исчезает.       Как раз перед тем, как они ушли, Чуя мельком заметил такое же кольцо на безымянном пальце Дазай из будущего.       — Что ж, — говорит Дазай, — Это, безусловно, было весело, не так ли?       Чуя кивает, — Думаю, можно сказать и так.       — Что ж, настоящего родительства у нас не будет как минимум четыре года, — сияет Дазай, подскакивая к нему, чтобы обхватить его руками. Она утыкается лицом в его плечо, — Я думаю, нам лучше вернуться в постель.       Повернувшись, чтобы взглянуть в лицо своей бывшей напарнице, Чуя осознает, что они будут вместе даже спустя десять лет. И когда они только что познакомились со своими будущими «я», те казались совершенно счастливыми и довольными своим браком и жизнью.       Чуя подражает тому, как это делали их старшие версии, переплетая свои пальцы с пальцами Дазай, прежде чем отвести ее в свою спальню.       Он с нетерпением ждет будущего — если это означает, что он сможет счастливо прожить свою жизнь с Дазай.