days of you and me

У Эрика есть привычка следить за людьми. Записывать их мысли и образ действий, даже если это всего лишь мимолетная встреча, а затем они снова станут незнакомцами. Потому что если он захочет получить от них что-то нужное, то эта информация ему пригодится. Он не чувствует себя виноватым или грустным, и в принципе не испытывает никаких ненужных эмоций, которые испытывают другие. Эрик - человек с миссией. Чувства это не то бремя, которое он должен нести или о котором должен думать. Дело в том, что Эрик был организован и контролировал все свои чувства и переживания. Пока не встретил некоего Чарльза Фрэнсиса Ксавьера. Самое странное в этом человеке то, что Эрик не может отнести этого голубоглазого, имеющего раздражающе-британский голос человека ни к одной из нескольких четко выстроенных групп, на которые он делил встречающихся ему людей. Чарльз с радостью выбивался из всех рамок. Он - нечто вроде загадки. Он - первый человек за почти вечность, который заставил Эрика подумать о нём дважды. Они встретились, когда Чарльз бросился с головой в холодные воды Атлантического океана в Майами, чтобы спасти Эрика от гибели. Леншерр безуспешно пытался тащить подводную лодку за огромные металлические цепи, чтобы Шмидт и его дружки умерли медленной, холодной смертью. Хватка Чарльза оказалась сильнее, чем Эрик ожидал от человека его роста. Он отказался отпускать его, даже когда Эрик ударил его в бок так сильно, что у того остался синяк. Эрик был слишком изумлен, чтобы сопротивляться, когда услышал в голове голос, просящий его успокоиться, если он не хочет умереть. Он почувствовал, как его гнев утих, всепоглощающая белая ярость от того, что он не смог выполнить свою миссию утихла и сменилась чувством спокойствия, которое было для него почти чуждым. Невозможно, чтобы что-то могло так повлиять на его эмоции. Разве что... – Ты не один, - сказал Чарльз, пытаясь удержать их на плаву. – Эрик, ты не один. У Эрика возникло искушение фыркнуть, но он не хотел рисковать и наглотаться морской воды. Они уже поднялись на палубу и дрожали, несмотря на то, что по протоколу им дали тёплые шерстяные одеяла, когда Эрик с запозданием понял, что Чарльз - мутант. Точнее, телепат. Он такой же, как Эрик. Он сделан из того же материала, что и Эрик, и так же отличается от всех этих людей, как и Эрик. До сих пор Леншерр всегда считал, что он единственный в своем роде. Он сделал вдох, о котором даже не подозревал. И обнаружил, что внимательно следит за Чарльзом. Чарльз не отходил от него ни на шаг в ту ночь, когда они делили тесную каюту на корабле. Она оказалась рядом с машинным отделением, и Эрик сохранял спокойствие, отслеживая гул двигателей с помощью своих способностей. Чарльз выступил в роли переговорщика между ним и сотрудниками ЦРУ. Эрик недоверчиво относился почти ко всем, особенно к чиновникам, которые работали в связке, но Чарльз, похоже, полностью доверял женщине по имени Мойра. Однако Эрику было всё равно. Всё, чего он хочет, - это снова встать на твёрдую землю и возобновить поиски Шоу. Но что-то в Чарльзе заставило его задержаться ещё на некоторое время. Чарльз... был дружелюбен. И это находится за гранью разумного. Особенно для такого человека, как Эрик, который знает, что он прямолинеен, не улыбается и вообще не доверяет людям. Чарльз смеётся над некоторыми вещами, которые он говорит, и иногда в его глазах появляется искорка, как будто они обмениваются какими-то шутками, известными только им двоим. Он всегда улыбается, и это раздражает Эрика не меньше, чем привлекает его. Но даже восторг от того, что он нашёл кого-то похожего на себя, не может длиться так долго. К тому времени, когда наступила ночь, он уже достаточно насмотрелся. Агенты ЦРУ не умеют делать надежные замки, а может, и умеют, но ничто из того, что у них есть, не сравнится с Эриком и его способностями. Он узнал всё, что ему нужно, из файлов, которые небрежно лежали на одной из полок. Как будто они хотели, чтобы он увидел всё, что у них есть на Шоу. Теперь ему оставалось только уйти так, чтобы никто не узнал. Ничто не предвещало того, что Чарльз будет стоять у входа в отдел по работе с мутантами ЦРУ, засунув руки в карманы. После того, как Чарльз узнал всё об Эрике, он был удивлен, что тот задержался так надолго. – Что ты знаешь обо мне? – спросил Эрик. Он никого не боится, и уж точно не Чарльза. – Всё, – ответил Чарльз с небольшой, загадочной улыбкой и взглядом, который говорил о том, что он гораздо могущественнее, чем можно было бы предположить. Эрик почувствовал, как по позвоночнику пробежала странная дрожь. – Тогда ты знаешь, что не стоит лезть в мою голову, – сказал он. Однако он боялся этой... родственной связи между ними, что было просто смешно, учитывая, что он знает этого человека всего два дня. Что изменится, если он больше не будет нравится Чарльзу Ксавьеру? Чем быстрее он отдалится от людей, которые ему не нужны, тем лучше. Но с каких это пор его стали волновать впечатления? Чарльз любит поговорить, и уже через неделю их поездки Эрик понял, что половина его внимания сосредоточена на управлении машиной, а другая половина сосредоточена не на том, что говорит Чарльз, а на том, как много он говорит. Он говорил о погоде, о том, что он слышал о месте, куда они едут, и о том, как он голоден. Они спорили о политике мутантов, о песнях по радио и о том, где лучше всего поесть, и Эрик впервые за долгое время почувствовал, что расслабился. Он никогда раньше не общался с кем-то подобным, не позволял себе этого и ему приятно притвориться, что они просто друзья на отдыхе, что ему не придется возвращаться в совершенно другой мир, когда их работа здесь закончится. Друзья, конечно. Ещё несколько недель назад Эрик даже не подумал бы о том, чтобы проехать через всю страну в поисках мутантов, которых можно было бы завербовать для своего дела, если бы Чарльз не уговорил его остаться. Он украдкой поглядывал на Чарльза, когда тот рассказывал о своей докторской диссертации. Эрик не мог не беспокоиться о том, что Чарльз станет учителем, потому что предпочел бы, чтобы Чарльз использовал свои способности с большей пользой, но есть что-то в том, что Чарльз так выразительно говорит о себе, или вообще о чем-либо, что притягивало Эрика, как мотылька к свету. Он не мог рисковать. Отвлекаться было смертельно опасно, поэтому он добровольно перестал слушать то, о чем говорил Чарльз, и притворился, что не заметил легкого разочарования на его лице, когда они наконец-то добрались до места - стрип-клуба, где должен появиться их следующий мутант, Энджел Сальвадор. От тумана в помещении и громкой музыки у Эрика начала болеть голова, но его взгляд был устремлен только на Чарльза. Чарльз ухмыльнулся и сделал что-то, что заставило Энджел смеяться, что-то о чем Эрик не имеет ни малейшего представления, но знает, что ему нравится, когда Чарльз так беззаботно ухмыляется. О. Значит вот что это такое. Они связаны друг с другом всего неделю, а Эрик уже чувствует, что добровольно идет в ловушку, из которой не сможет выбраться. И он даже не может возразить, потому что это Чарльз. Был довольно поздний вечер, когда они договорились, что Энджел благополучно доберется до базы ЦРУ. Они также наняли таксиста по имени Армандо, который настаивал, чтобы его называли Дарвином, и который обладал невероятной способностью приспосабливаться к любой ситуации. Чарльз очень удивлен его мутацией и рассказывал об этом всю дорогу до отеля. Было ещё рано ложиться спать, поэтому Чарльз предложил им выпить пару стаканчиков в баре на соседней улице, чтобы расслабиться. И всё было хорошо, пока Чарльз не начал флиртовать с одной из дам у барной стойки при помощи своих ужасных фраз. Эрику пришлось заказать ещё одну порцию выпивки, чтобы справиться с этими фразами, и трезвость была проклята. Он слышал почти все фразы, и они были настолько банальны, что жутко раздражали его. Логически он понимал, что Чарльз флиртует с девушкой, чтобы просто скоротать время. На самом деле он не собирался возвращаться с ней в отель или что-то в этом роде. Но внутри него поднималось раздражение. Он сосредоточился на том, чтобы не повредить ничего металлического в этом заведении. – Эрик? – спросил Чарльз некоторое время спустя, не обращая внимания на бурю, зарождающуюся в его голове. Это и хорошо. – Да? – Ты... в порядке, мой друг? – Почему ты спрашиваешь, Чарльз? – Ну... – сказал Чарльз, проводя кончиком пальца по конденсату на своем стакане, который блестел так же ярко, как и его губы – ты выглядишь несколько... не в себе. Я чувствую от тебя общее беспокойство, и я не уверен, но как будто бы причина этого - я. Может быть, тогда не стоит быть таким рассеянным? – Ты ведь телепат, не так ли? – Эрик усмехнулся. – Уверен, ты найдешь ответ в моей голове, хотя я просил тебя держаться от нее подальше. Он бросил на стол достаточно наличных, чтобы оплатить выпивку для обоих, а также чаевые для бармена и ушёл, длинными шагами выходя из бара по направлению к отелю. Он знал, что это глупо, и что он выглядит по-детски, расстраиваясь из-за того, что уже видел несколько раз, прячась за злостью и недоверием, вместо того чтобы встретиться с проблемой лицом к лицу. Но он не мог вынести Чарльза с кем-то, кроме него. Не может быть, чтобы Чарльз не знал об этом. Чарльз звал его за собой, умоляя остановиться, но Эрик не слушал. Не хотел. Он не хотел знать, что Чарльз думает о нем, потому что он, конечно же, видел всё, что творится в голове Эрика. Он сказал об этом, когда они впервые встретились. Чарльзу удалось остановить Эрика, схватив его за руку, когда они добрались до номера. Эрик распахнул дверь и зашёл внутрь, не обращая внимания на то, как громко стучат его ботинки для тех, кто находится этажом ниже. – Эрик, – мягко сказал Чарльз, снова положив руку на его предплечье, которая почему-то ощущалась тёплой, несмотря на все надетые на него слои одежды. – Пожалуйста, выслушай меня, мой друг. – Я помню, как просил тебя... – Просил, – огрызнулся Чарльз, с громким стуком захлопывая за ними дверь. Эрик видел в его глазах ярость, на которую этот человек никогда не был способен. Он выглядел...расстроенным, его лицо раскраснелось, но глаза были ясные, несмотря на выпитое. – Ты просил меня об этом после той ночи, и я сделал это, Эрик, но что ты хочешь от меня, если я по своей природе в курсе всего, что происходит вокруг меня? Ты не можешь ожидать, что я буду от всех отключаться и не использовать свою телепатию. Это всё равно что попросить меня перестать дышать. Ты подавляешь свой металлокинез, когда мы куда-то едем? Разве ты не проверяешь каждый металлический предмет в помещении и убеждаешься, что знаешь все пути отхода и проверяешь, не заржавели ли лестницы? Как бы ты себя чувствовал, если бы тебе вообще запретили прикасаться к металлу? Эрик на мгновение задумался. Он и не подозревал, что Чарльз замечает все эти вещи в нем - то, как он проверяет каждого человека, хотя и поверхностно, на наличие опасных металлических инструментов, каждое место, куда они идут, на предмет ближайших выходов, и все возможные варианты действий с любым металлическим предметом, оказавшимся в его распоряжении. Чарльз продолжил говорить. – ...тоже. Я не лезу в чужие мысли, хотя может ты думаешь об обратном. Телепатия - это не то, что ты думаешь. Я не собираюсь выяснять, какие у тебя планы на завтрак или о чём думал бармен. Всё, что я делаю, не имея над этим никакого контроля, - это осознаю присутствие каждого на моей периферии. Мысли приходят ко мне только тогда, когда кто-то очень громко высказывает их в мою сторону. Они усиливаются, если я нахожусь в непосредственной близости от кого-то, как сейчас с тобой. Ты не можешь ожидать, что я буду игнорировать это, Эрик. Ты, конечно, это понимаешь? Эрик понимал. Он никогда не встречал телепатов, только слышал о них, пока не пострадал от рук Эммы Фрост и не был спасен Чарльзом. Он не знал, насколько сильны его способности, но Чарльз должен быть очень сильным, если смог использовать Церебро без особого ущерба для своего здоровья. Он проглотил все дальнейшие слова и пробормотал грубое извинение, которое, похоже, подействовало на Чарльза. Тот отпустил его руку и извинился за то, что так разволновался. Эрик задумался: если до сих пор он относился к способностям Чарльза с некоторым недоверием, то как насчет всех остальных людей в его жизни? Рэйвен? Его сверстники в школе? Профессора в университете? Должно быть, он подумал об этом вслух, потому что Чарльз покорно вздохнул. – Там всегда было недоверие. В случае с Рэйвен она попросила меня не лезть в её голову, поскольку понимала масштабы моих способностей. Моих друзей это не так сильно беспокоило, но меня заставляли принимать подавляющие препараты, когда у нас были важные экзамены. Эффект от них был... ну, скажем я рад, что они мне больше не нужны. Он тонко улыбнулся, но в душе Эрика зародилась ярость. – Это чушь собачья, – выпленул он. – Как они могли заставить тебя принимать эту... эту штуку? Разве у них нет строгой политики в отношении предвзятого отношения к мутантам? Вот тебе и инклюзивность. – Конечно, есть, но псионика - это другое. Даже в мутантских кругах, где люди в основном принимают друг друга, всегда есть какое-то предубеждение против нас. Мы более могущественны, чем большинство мутантов в целом. Конечно, есть некоторый страх перед тем, что кто-то способен изменить их разум и заставить их делать то, что они не могут контролировать. – Я могу обрушить на них целые здания, если захочу. Как ты можешь позволять им так переступать через себя, Чарльз? – спросил Эрик, сверкая глазами. – Просто топтаться на месте и мириться с любой несправедливостью, которую они считают уместной, потому что им неудобно? Разве ты не видишь необходимости изменить существующее положение вещей? – Перемены необходимы и помогут мутантам в долгосрочной перспективе. Законы сегодня не такие строгие, как в мои годы, и при должном давлении со стороны нужных людей, мы сможем добиться дальнейшего прогресса в том, как нас воспринимают. Мы движемся вперед, Эрик. Может, темпы и невелики, но мы движемся вперед. – И когда это поможет? Когда ты состаришься и поседеешь, и тебе больше не нужно будет выходить на улицу? Будущее наступило, Чарльз. Я помогаю ЦРУ только потому, что у них есть ресурсы, которых нет у меня. Конечно, ты не ждёшь, что я останусь здесь и буду наблюдать за тем, как ты собираешься достичь своей мутантской утопии? Молчание Чарльза длилось две секунды. Кажется, что воздух между ними на мгновение сдвинулся, и идеальный пузырь их повседневной рутины грозился лопнуть. Всё это лишь иллюзия, напомнил себе Эрик, сжимая кулаки. Он вернётся к поискам Шоу, когда их работа здесь будет закончена. Это всего лишь временная мера. Но тут Чарльз покачал головой, и всё как будто снова успокоилось. – У меня есть свои причины, а у тебя - свои. Не могли бы мы отложить этот спор на более поздний срок? Я чувствую, что у меня начинает болеть голова. Боюсь, я слишком много выпил. Эрик не спорил, хотя чувствовал, как гнев всё ещё кипел в его венах. Несправедливость всего того, через что пришлось пройти Чарльзу и через что уже проходит их вид, вызвало у него желание встряхнуть Чарльза за плечи и дать ему понять, что его сладкие речи ни к чему не приведут. Кроме того, есть ещё и беспрецедентный фактор того, что Чарльз ему нравился, и который, как он знает, в конечном итоге навредит им обоим и это только отвлечет его от убийства Шоу. Он наблюдал, как Чарльз взял с тумбочки бутылку воды, и поморщился, когда закрутил крышку обратно. – Ты не можешь... не знаю, уменьшить головную боль, что ли? Чарльз улыбнулся. – К сожалению, нет. Это действует на всех, кроме меня. Я могу создать твоим чувствам иллюзию притупления боли, но не себе, потому что я уже знаю, что это всего лишь иллюзия. А ты - нет, и твои рецепторы... Я, наверное, наверное, надоел тебе, не так ли? – он самоуничижительно улыбнулся, стягивая с себя куртку. Эрик просто замер на месте, наблюдая за тем, как в его голове разыгрывались сцены сегодняшнего утра. Чарльз сидел напротив него в закусочной и улыбался, не обращая внимания на окружающих. Он протянул руку и сжал руку Эрика и поблагодарил его за то, что тот не остался в стороне и готов помочь Чарльзу в его поисках мутантов - их поисках, как он поправил себя позже. Эрик почувствовал себя неловко, потому что его еёе никогда ни за что не благодарили, и уж точно не так искренне, но было что-то такое в Чарльзе, что заставило его улыбнуться в ответ и шутливо сказать, что "Мы против всего мира", потому что так оно и есть, они и никто другой, мутанты против людей, и Чарльз рассмеялся и согласился, ещё раз сжал его руку, прежде чем отпустить, и Эрик тут же пожалел о холодности, которая просочилась внутрь. Он видел, как Чарльз просыпается по утрам. Абсолютная угроза, если ему приходится вставать с постели, и абсолютно бодрая угроза, как только он встал и пошел. Невозможно иметь столько доброжелательности по отношению к чему бы то ни было, особенно по утрам. Эрик не мог думать ни о чем другом, кроме как о том, что он хочет поцеловать Чарльза Ксавьера. Глаза Чарльза расширились. Он определенно услышал, о чем подумал Эрик. – Эрик... – сказал он, когда Эрик двинулся со своего места, заставляя Чарльза отступить назад, пока он не уперся спиной в стену. – Ты уверен, что хотел чтобы я... – Услышал, о чем я думаю? Может быть, – он сделал шаг вперед, и тогда Чарльз вздрогнул и закрыл глаза. Вся его вновь обретенная бравада улетучилась, когда он посмотрел на Чарльза. – Ты... Я не причиню тебе вреда, Чарльз, ты ведь знаешь это? – Конечно, Эрик, – сказал Чарльз, протягивая вперед руки. – Я могу остановить тебя, если захочу, ты же знаешь. Я просто... я не хочу, чтобы ты сделал это по пьяни и пожалел об этом на следующее утро. Эрик Леншерр ни о чем не жалеет. И он не пьян. Ну, может совсем чуть-чуть. Но всё, чего он хочет, - это поцеловать Чарльза, и его ничто не остановит. На мгновение ему стало почти страшно, когда он притянул Чарльза к себе, страшно, что Чарльз подумает о нем самое плохое или всё ещё будет бояться несмотря на то, что сказал Эрик. Чарльз на мгновение замер от неожиданности, а затем бросился в поцелуй, руками схватившись за лацканы костюма Эрика и притянув его ближе. Губы Чарльза были идеально мягкими и тёплыми, и он целовался с нужной силой. Эрик обхватил его за талию, чтобы поддержать, а другую руку запустил в волосы Чарльза, одновременно следя за тем, чтобы дверь не открылась ни при каких обстоятельствах. Через несколько мгновений Чарльз отстранился, задыхаясь и глядя в глаза Эрику. Сердце Эрика билось быстрее, чем когда-либо. Это ещё одно чуждое ему чувство. Что за волшебник Чарльз Ксавьер? Он ничего не сказал, когда Чарльз осторожно положил руку ему на грудь, словно боясь спугнуть Эрика. А может, и не боясь, ведь он уже видел всё, что мог предложить разум Эрика и всё ещё стоит здесь, рядом с ним. – Тебе действительно нужно перестать слишком много думать, друг мой, – сказал он с улыбкой, прежде чем наклонился к губам Эрика и нежно поцеловал их. Эрик не знал, что он сделал такого, чтобы заслужить столь нежное прикосновение, но он не мог удержаться от сентиментальности. Он никогда не испытывал таких чувств. Хотеть кого-то и быть желанным в ответ. Это чужое, но правильное чувство. Только потому, что оно связано с Чарльзом. Прошла всего неделя, а он уже пропал, - размышлял Эрик, проводя носом по челюсти Чарльза. И, видимо, Чарльз всё это время испытывал к нему те же самые чувства. Впрочем, они должны были заняться этим и раньше. Определенно должны были. На следующее утро они едва успели вовремя выселиться из отеля. Эрик довольно быстро понял, что Чарльз - это не просто симпатичное лицо, шикарный голос и образованные взгляды на мир. Он страстно увлечен своими желаниями и идеями, и даже если его идеалы отличаются от идеалов Эрика, его смелость быть тем, кто он есть, достойна восхищения. Чарльз говорил о том, что Эрику стало лучше с его помощью, и о том, что они могут сделать всё, что угодно, если будут рядом друг с другом. Эрик, который несколько недель назад не нашел бы это особенно привлекательным. Он прекрасно справлялся сам все эти годы. Но есть что-то в том, когда тебя понимают, слушают и бросают вызов, чего Эрик не встречал нигде за все годы путешествий по миру, и он сомневается, что сможет найти кого-то столь же пленительного, как Чарльз. Впервые за всю свою жизнь он так сблизился с кем-то, нашел кого-то, кого волнуют те же вещи, что и его. Он до сих пор не знает, что именно их связывает, но он не против остаться здесь ещё на некоторое время, чтобы выяснить это. Ему нечего терять. Пока Шоу на свободе, жив и дышит, Эрик не даст себе передышки. Он ждал почти два десятилетия, чтобы получить шанс отомстить человеку, который разрушил его детство. Он не против подождать ещё несколько недель. Эрик переключил свое внимание на Чарльза, который в данный момент смотрел в окно, пока они ехали к следующему месту. Его глаза встретились с глазами Эрика, когда он повернулся. Его губы изогнулись в улыбке, похожей на ту, что он подарил Эрику после их первой встречи. Эрик почувствовал, как что-то сдвинулось в его груди. Он встретит будущее, когда оно развернется перед ним. А пока его вполне устраивает, что он просто знает, что сделал что-то правильное, раз встретил Чарльза. Он даже не возражает, когда Чарльз весь вечер напевает песни «The Shadows».