Шалость

Лань Ванцзи всегда казалось, что наказания и правила — нечто, что способно создать идеальный и надёжный фундамент как в плане самосовершенствования, так и в построении социальных взаимоотношений. Сколько раз адепты других орденов проходили у них обучение, подчёрпывая не только новые знания, но и учась дисциплине и балансу — не счесть. Пока не явился Вэй Ин, которого оказалось не только не пронять правилами, но и не пробить наказаниями. Видать мало ему было переписывать правила изо дня в день, ведь будь иначе, стал бы он снова вести себя столь распущенно? Хуже всего, что у второго нефрита не было никаких доказательств новых правонарушений, и последние недели превратились в подобие охоты. Раз за разом он натыкался на Вэй Усяня, который то за десять минут до отбоя расхаживал у стен с вороватым видом, будто надеялся не то проскользнуть за их пределы, не то найти укромное местечко для распития вина. То видел трепетание свечей в его покоях после отбоя, но когда приходил, рассчитывая поймать его за посиделками с кем-то из адептов, наблюдал лишь картину в лице уснувшего Вэй Ина, будто бы случайно забывшего задуть пламя свечей. В перерыве между занятиями он первее всех выскальзывал из обеденного зала, и тогда Ванцзи, памятуя о том, как в прошлый раз этот неугомонный юноша сбежал в Юньшэнь, чтобы закупиться «Улыбкой Императора», шёл за ним, намереваясь поймать на попытке бегства и… Заставал его у каменной плиты с тремя тысячами правил. Лань Чжань знал — нет, чувствовал! — что его пытаются подловить, но никак не понимал, какие цели преследовал Вэй Ин. Делал вид, что исправился и стал примерным учеником? Усыплял бдительность, чтобы в один момент сбежать? Дураком Усянь точно не был, а значит должен был понимать, что из-за неоднозначности его поведения за ним скорее будут старательнее присматривать, чем поверят в его осознанность. Молодой господин Лань так и не смог ни разгадать его плана, ни прекратить думать о происходящем. Он постоянно искал подвох, потому чувствовал себя не очень хорошо — никогда прежде Ванцзи не был подвержен паранойе, и подобное состояние начинало угнетать. Вэй Ин же, будто ощутив грань чужого терпения слишком отчётливо, дал ему повод для слежки — в самом деле перемахнул через стену незадолго до окончания ужина. Ванцзи некоторое время смотрел в сторону, в которой скрылся молодой господин Вэй, хоть и не мог больше разглядеть его силуэт. И раздумывал над тем, что подобное поведение слишком сильно похоже на уловку, чтобы следовать за ним. Только вот в чём она заключается? Вряд ли в том, чтобы правонарушителя поймали и наказали. Укол несвойственного ему азарта поразил в самое сердце. Но рассудок, словно желая привести в чувство, напомнил о том, что можно просто доложить о пропаже — пускай дядя разбирается с ним по возвращении.

***

— Не меня ищешь? — раздался за спиной голос, смешливые нотки в котором даже не попытались скрыть. Ванцзи рефлекторно коснулся кончиками пальцев рукояти меча, но в следующую секунду осознал свой промах. И, даже не обернувшись, промолвил неизменно невозмутимо: — Не помню, чтобы ты спрашивал разрешение на выход за пределы Облачных Глубин. Скоро отбой. Вэй Ин цокнул языком, он-то рассчитывал застать Ванцзи врасплох — бессмысленная идея, конечно, едва ли второго нефрита Гусу Лань можно было обвести вокруг пальца. Но зачем тот пошёл за ним, если знал, что поведение юноши не более чем провокация? Ванцзи тем временем и сам сожалел о том, что последовал за негодником до самого Юньшэня. Тот специально всю дорогу маячил перед глазами, но когда они достигли места назначения — ускорился, вильнул в проулок, а оттуда оперативно исчез. И к чему они пришли? Один поймал другого на слежке, хотя прекрасно знал, что она ведётся. Наверняка всю неделю этого и добивался — чтоб второй нефрит Гусу Лань неотрывно за ним следовал. — Зачем спрашивать о разрешении, которое мне бы все равно не дали? — Мы возвращаемся, — отрезал Ванцзи, всем своим видом показывая, что раз уж проследовал за Усянем так далеко, то просто обязан лично привести обратно. Но не успел он ухватить нарушителя за рукав одеяний, решив разбираться в причинах поведения в Гусу, как Вэй Усянь рванул изо всех сил прочь. Да так резво, что Ванцзи едва не потерял его в толпе. Растерянный из-за чужого ребячества, он промедлил, но быстро сократил расстояние. И когда почти схватил Усяня за ворот ханьфу — он взял и снёс лавку одного из торговцев, опрокинув половину товаров на землю. — Это что за хулиганство?! Ты что, намеревался пройти сквозь стену? — разразился гневной бранью мужчина, и ведь и впрямь непонятно, почему Усянь не свернул на другую улицу, когда впереди не иначе как был тупик. Ванцзи не успел и слова вставить, чтобы загладить случившееся, как Усянь устроил самый настоящий спектакль. Он опустился на корточки, с крайне виноватым видом подбирая товар и зачастил: — Простите, простите, я так неосторожен! Я торопился найти самый лучший чай для этого господина в белых одеяниях, в столь поздний час торговцы заканчивают работать друг за другом! Сами понимаете, уважаемых господ злить никак нельзя… ох, погодите-ка, так и вы торгуете чаем! Не посоветуете, чем задобрить важного господина? И торговец, и Ванцзи в этот миг стояли с одинаково каменными лицами. Первый пытался разглядеть в Лань Чжане хотя бы намёк на негодование, которое могло привести к такой спешке, последний же не понимал, как ему реагировать на этот спектакль, так как чувствовал себя дураком и сохраняя молчание, и имея возможность ответить. В конце концов торговец сдался первым, потеряв нить чужой болтовни и убедившись, что ни одна вещь в его лавке не пострадала и была возвращена на место — стоит отметить, что Усянь с демонстративной бережливостью разложил всё по местам, — он молча указал на один небольшой мешочек. — Думаю, гуан инь придётся молодому господину по душе.

***

— Ты когда-нибудь перестанешь выкидывать шалости? — посетовал Лань Чжань. Пока они извинялись перед торговцем — после устроенного Усянем спектакля второй нефрит счёл нужным также принести извинения, — и покупали чай, на Юньшэнь опустились сумерки. Тут и там загорелись огни, и стремительно пустеющие улицы даже начали создавать хрупкое ощущение уединённости. Вэй Ин неторопливо вышагивал рядом, и на лице его не было ни намёка на раскаяние. — Когда стану старше? Быть может, — неопределённо пожал плечами Вэй Ин и вдруг добавил. — Мы все равно опоздали, все в Облачных Глубинах должны сейчас ложиться спать, так может зайдём в чайную? Ванцзи даже не представлял, как будет объяснять задержку, учитывая, что отсюда до Юньшэня минимум час пути, и его поражало, что в таких обстоятельствах его спутник думал разве что о чае. — Попробуй найди чайную, работающую в такой час. Вэй Ин ненадолго утих, аргумент был слишком силён, и всё же… — Но ведь чай у нас уже есть, а кипяток можно добыть, оставшись на ночь на постоялом дворе. Ты ведь не собираешься в самом деле идти обратно прямо сейчас? От наказания я так или иначе не убегу, а вот вы, — он вновь перешёл на уважительное обращение, — молодой господин Лань, рискуете нарушить режим! Ванцзи остановился, Усянь последовал его примеру. После недолгих раздумий второй нефрит в самом деле развернулся в сторону ближайшего постоялого двора, и довольный собой Вэй Ин мгновенно поравнялся с ним, как бы между делом заметив: — Меня печалит, что имея перед глазами столь завораживающий вид Юньшэня в огнях фонарей, ты продолжаешь думать о возвращении в Облачные Глубины. Лань Ванцзи, Лань Ванцзи, — пожурил он, — три тысячи правил мир тебе не покажут, а жизнь так коротка. — Так в этом был твой план? — неожиданно прямо спросил Лань Чжань. — Показать мне Юньшэнь? Словно уловив нотки скептицизма в его голосе, Вэй Ин хмыкнул. Конечно, он знал, что Ванцзи наверняка бывал в Юньшэне чаще, чем где-либо ещё. — Нет, мой план был показать тебе то, что ты не замечал, бывая тут прежде. Но если бы ты не был таким догадливым, чтобы разгадать любую мою уловку, я непременно увёл бы тебя посмотреть что-то более впечатляющее. Между ними воцарилось молчание. И Вэй Ин, привыкший к немногословности своего спутника, не надеялся ни на ответ, ни на глубокие разговоры. Но когда впереди показалось здание постоялого двора, Ванцзи негромко сказал: — Юньшэнь действительно красив этим вечером. Быть может, когда закончится обучение, мы встретимся на задании далеко за пределами Облачных Глубин, и тогда ты вновь покажешь мне что-то, чего я не способен заметить. Но до тех пор не нарушай правил моего ордена. В следующий раз я не последую за тобой. — А молодой господин Лань, оказывается, не растерял юношеского любопытства, — отшутился Вэй Ин, не зная, как правильнее ответить на внезапную искренность обычно молчаливого Лань Чжаня. Но, наткнувшись на его предупреждающий взгляд, поспешил перевести тему. — Что ж, я лучше уточню, есть ли свободные комнаты и поспешу приготовить чай. И, конечно, он ничего не сказал про нарушение правил. Признаться честно, Усяню казалось, что Ванцзи гораздо больше пытался убедить себя нежели его в том, что не последует за ним.