Things to do

You were born inside your head -Иди лучше проследи, чтобы Дайске не захлебнулся в этом ополаскивателе и собственной блевотине,-пробормотал Джимми сквозь зубы, вспоминая неприятную картину. Она так и поступила. Пошла искать Дайске. Не только чтобы проследить, он вряд ли, конечно, захлебнётся во всём этом, но и просто побыть с ним. С ним спокойнее. Тем более, надо узнать о его состоянии. Оно напрягало Аню. Он совсем перестал есть. У них были какие-никакие запасы, но он наотрез отказался их есть. Он же скоро так умрёт с эти ополаскивателем в обнимку. Ну и был он...Совершенно другой. Он больше не улыбался, не радовался, но и не рыдал по каждому поводу и не открывался больше. Просто молчал. Это очень её пугало. Было страшно. Что даже тот, на котором фактически ответственности нет, ведёт себя так, будто бы она была, но он потерял её в какой-то момент и теперь запивает эту самую потерю. Он не должен был так себя вести. Она сама не заметила, как ускорилась, пока размышляла. Но вот она дошла, её шаг постепенно замедлился, а вскоре она и вовсе остановилась, на секунду забыв что ей делать. Дайске и правда захлёбывался. And that is where you'll be when you are dead Что удивительно, так это то, что он даже особо не пытался изменить положение. Он даже практически не дёргался. Только открывал и закрывал рот, лёжа на спине, как рыба на суше. Он лениво и нехотя отплёвывался от ополаскивателя, но больше ничего не делал. Аня в панике подбежала к мальчику и перевернула его на бок. Он наконец отплевался и положил голову обратно на пол, будто бы не замечая медсестру. Аня уложила его голову на свои колени, ласково поглаживая смешно завивающиеся волосы. Дайске вначале смотрел на неё, будто бы пытался запомнить или разузнать её получше, но вскоре смотрел уже сквозь девушки. -Дайске, милый мой, не надо это пить,-она осторожно забрала из его руки бутылку и отложила назад,-Ты совсем ничего не ешь. Но тебе надо покушать, милый. -Анюта,-он слабо и совсем не так, как обычно улыбнулся и у девушки вдруг заслезились глаза,-Ты же знаешь, что я не могу. -Ну почему же ты не можешь? Ты можешь! У нас ещё есть еда! Тебе надо покушать, а то с желудком будут проблемы, будет больно, ты ни спать не сможешь, ни говорить, ни ходить, ни даже стоять. -Анют, мне уже этот ополаскиватель поперёк горла встал, я ничего другого ни есть, ни пить не могу, ты же знаешь,-он тихо всхлипнул, будто бы от безысходности. Будто бы осознавал весь ужас ситуации, будто бы... -Почему ты себя так ведёшь, будто бы лишился ответственности? Ты же не был ни за что ответственен, Дайске,-она убрала завитушку с его лба и стёрла дорожки слёз с его щёк. -Я был ответственен, Анечка! Я был ответственен за ваше настроение и состояние! Я... Мне надо было вас подбадривать, не давать падать духом!.. И вся ответственность рухнула, как только Свонси выпил первую бутылку,-он так тяжело вздохнул, как если бы Свонси сам себе жизнь только что испортил. И Ане стало невероятно жаль Дайске,-Анюта...Когда-нибудь я убьюсь, Анечка...Когда-нибудь я убьюсь. -Ну что ты такое говоришь, Дайске!-она потрепала его по голове и стала пытаться приподнять его,-Ну давай, пойдём, Дайске, у тебя просто болит голова. Тебе надо всего лишь прилечь поспать. Не надо тебе больше его пить. Он что-то промычал в ответ и с трудом поднялся на ноги. Аня помогала ему идти и ей показалось странным, что он был...достаточно лёгким...Сам же втихаря подъедал подсластитель. Но его последняя фраза её сильно беспокоила. Да, может быть, ситуация и сам ополаскиватель на него так сильно повлияли, но...Но зачем же ему убиваться. Это бессмысленно по её мнению. Он просто напился. Да, он просто напился и всё. Глупость потому и говорит. Надо будет...ограничить его употребление этой дряни. Они дошли до медпункта и девушка уложила стажёра на соседнюю кушетку левее капитана. Она погладила мальчика ещё раз по голове, сказала, что ему надо всего лишь проспаться. Повернулась к Кёрли и попробовала пошутить, чтобы тот присматривал за мальчиком и вышла проведать Свонси. You are just a boy, you are no man and- Кёрли долго смотрел на Дайске, как будто пытаясь прочесть его мысли, пока стажёр не зашевелился. Мальчишка поднялся и, заметно шатаясь, подошёл бы к койке капитана. Обычный человек напрягся бы, видя как пьяный идёт к нему, но не Кёрли. Он был уверен, что Дайске не сделает ему ровным счётом ничего плохого. В то же время ему было невыносимо больно видеть самого добродушного и жизнерадостного члена экипажа разбитым и погасшим. Как будто солнце разрубили. Если бы. Дайске присел на край койки капитана, сильно ссутулившись и долго молчал, о чём-то размышляя, смотря в пол. Наконец он неестественно выпрямился. -Эй, капитан? Кёрли издал звук, показывая, что внимательно слушает. Особенно было приятно, что Дайске всё ещё считает именно его капитаном. -Это не вы. Кёрли издал ещё один звук. Что он имеет в виду? -Не вы направили корабль на астероид. Быть того не может. Это неправильно. Вы бы так не поступили. Я...Я не знаю вас, но я знаю, что вы бы так не поступили,-он сосредоточенно свёл брови к переносице,-Но...Стоп. Это же Джимми? Он повернулся к Кёрли. Тот слабо кивнул головой, но даже в глазах отчётливо читалось "Да-да! Ты прав! Умница!" Дайске, вопреки ожиданиям Кёрли, не подпрыгнул, не побежал рассказывать эту новость товарищам, заново наполняясь радостью, а снова отвернулся. -Я тупой. Как можно было не догадаться раньше. Лучше бы я валялся здесь вместо вас. От меня всё ровно пользы никакой. Кёрли ещё раз выкрикнул что-то нечленораздельное. Нельзя так просто про себя говорить! -Капитан. Вы за меня ответственность больше не несёте. И Свонси тоже. Он перестал быть ответственным сразу, как начал пить. Теперь я сам по себе. И это не будет вашей виной. Только моей. Но какая теперь разница. Вы...Вы...Ай, бестолочь, слов связать не могу. В общем. Ответственен за себя теперь только я. Прощайте, капитан Кёрли. Я...Я...Неважно. Вы были самым лучшим капитаном. Вы были самым ответственным здесь. Он встал и уже хотел было выйти, как увидел на столешнице кухонный нож, которым они резали торт. Теперь понятно, куда он тогда делся. Ох, Анюта, Анюта...Хотела всех уберечь, а в итоге... Дайске берёт нож, неуверенно оборачивается к Кёрли. Тот начинает дёргаться, вздрагивать, поднимать остатки рук и ног, громко мычать, а в уголке глаза собирались слёзы. Он же не это задумал? -Простите, что я прямо здесь, просто...Просто меня везде заметят и остановят, ещё и накричат, а тут...А тут только вы. И всё. Запомните: ответственен за себя только я сам. Nobody you know will understand Дайске дрожащими руками подносит нож к горлу, на секунду колеблется, неуверенно отводя лезвие чуть дальше и Кёрли с надеждой подаётся вперёд, как всё же мальчишка поджимает губы, смиряясь, и вначале всаживает нож в горло. Он в изумлении распахивает глаза. Очень больно. Слишком больно. Неправильно. Он поступает неправильно. Слишком больно. Ну как, больно? Да. Дайске тянет нож влево, разрезая горло. Он кашляет, раскрывает и закрывает рот, будто старается что-то сказать, но, так и не вынув ножа, падает вначале на колени, а потом на живот, ударяясь головой об окровавленный пол. Кёрли кричит громче. Он дёргается ещё больше, ещё чаще, ещё сильнее, чем когда-либо. Он делает рывок, садится и заваливается на бок, падает с койки. Очень больно. Слишком больно. Кёрли так близко к Дайске. Он тянет к нему обрубок руки, притрагивается к вьющимся волосам, как будто гладит по голове. Слёзы Кёрли и кровь Дайске перемешиваются. В медпункт вошла приободрённая Аня. Она остановилась. Мягкая полуулыбка тут же исчезла с бледного лица. You were born inside your head And that is where you'll be when you are dead You are just boy, you are no man and Nobody you know will understand.