Проказник - Жиль Понси.

      Жиль Понси был очень высоким, нескладным юношей с маленькой головой. Сослуживцы сразу окрестили его «чудовищем», так как он напоминал ужа и богомола одновременно.       Когда Дик в первый раз увидел этого человека, то понял, почему его эр предупреждал, что найдёт его ужасным. Понси доводил любого одним только видом и взглядом. Чрезмерно настырный и неспособный слушать собеседника, этот парень считал всех идиотами, а себя – благородным страдальцем! Одним словом, Ричарду он не нравился, особенно когда тот не в состоянии выполнить свои обязанности, как это было сейчас.       В лагерь прибыл Его Преосвященство, епископ Варасты.       — Где Рокэ?       Бонифаций был не один, с ним были двое. Завидев кресло, он сразу опустился в него. Дикон мог бы присвистнуть от такой наглости, потому что это кресло Первого маршала. Ещё никто не смел на него посягнуть.       — Эй, отроки! – обратился Его Преосвященство к ним с Жилем. – Призовите-ка сюда предводителя благочестивого воинства, где б он ни находился.       Понси стоял столбом. Какой позор! Дик хотел скрипнуть зубами и растолкать застывшую статую — это недоразумение.       — Что вы стоите, Жиль?! — не выдержал Ричард. — Вы дежурный порученец, ступайте к монсеньору и доложите, что прибыл епископ Бонифаций!       Понси неодобрительно зыркнул на Дика, вздохнул и поплелся к двери. Бонифаций проследил за ним взглядом и повернулся к Ричарду.       — Горе отцу и матери отрока сего, ибо чадо их изрядно глупо.       Пока не вернулся порученец, все, кто был в комнате, успели перемыть ему кости.       Ричард был целиком и полностью согласен со всем, что про него говорили. Единственное, почему его эр терпел при себе подобного дурачка, — это злая забава. Наверное, Рокэ нравилось слушать и видеть, как офицеры при виде Жиля скрипят зубами. Пока Ричард думал о порученце, тот, к его досаде, вошел в комнату один.       — Что с тобой, чадо, и где Проэмперадор? — первым делом спросил Бонифаций.       Жиль Понси был красный, как помидор; он втягивал ноздрями воздух, что придавало ему сходство ещё и с диким поросёнком. Он что-то возмущённо и невнятно ответил, а потом развернулся и ушёл.       Понимая, насколько некомпетентен порученец, Дикон постарался спасти положение дел.       — Я позову Первого маршала, а вы пока наслаждайтесь вином.       — Благодарю! Иди, чадо.       Дик промчался по полутёмному коридору, хотелось быстрее добраться до комнаты Рокэ. Естественно, дверь была заперта, пришлось постучать пару раз.       — Пожар? – осведомился из-за двери Ворон. – Или потоп?       Ворон язвил, значит, всё было хорошо.       — Нет, – глупейшим образом ляпнул Дик, за что дал себе мысленный подзатыльник. Он всегда был заторможен, когда Алва выдавал очередную насмешку.       — Приехал епископ из Варасты, он хочет с вами поговорить.       — Налейте им вина, я буду через полчаса. И ещё проследите, чтобы за это время меня никто не беспокоил. Ступайте к ним!       — Да, монсеньор.       Ричард повернулся, но не сделал и шага. Он споткнулся на ровном месте. Раздался грохот. Шипя, как кошка, Дик встал на колени. Он отряхивал руки от пыли, не заметив, как открылась дверь.       На пороге стоял его эр в одних штанах. Со стороны картина была очень пикантной: полуголый Алва и его оруженосец, стоящий в коленопреклонённой позе. Если бы это кто-то увидел сейчас, то у свидетелей были бы очевидные доказательства слухов об их порочной связи, которые преследовали двоих ещё в Талиге.       — Закатные твари! Юноша, не прошло и минуты, как вы не смогли выполнить простое поручение. Я уже подумал, что самым неспособным в нашем лагере является Понси, но, судя по всему, вы хотите его опередить.             Ворон вздёрнул свою левую бровь и криво усмехнулся. Тонкий женский смех заставил Окделла прийти в себя. Дик не сразу сообразил, что смеялись за дверью. Он мельком увидел полуголую девицу, которая в нетерпении сказала:       — Рокэ, куда же вы пропали? Здесь так зябко, а я надеялась, что вы поможете мне согреться.       — Ричард, ну что же вы, вставайте! А то я уже подумал о том, что вы или обезумели, сочтя меня самим Создателем, и при виде меня начинаете молиться, что очень льстит, или вы смели подглядывать, — откровенно издевался Алва, учтиво подав руку.       — Я… упал… поскользнулся… Это… не специально… — смотря в пол, смущённо говорил молодой человек.       — Держитесь за руку, не мешкайте. Вы и в самом деле больше походите на юную эрая, Ричард.       — Почему?       — Да потому, что вы, юноша, всегда попадаете в передряги, как дама в беде. Я же, как отважный рыцарь, вас спасаю.       Румянец прилил к щекам. Это было последней каплей, которая заставила парня подскочить и выпрямиться, как струна. Ворон победно улыбался, впрочем, как и всегда. Сколько же у него наглости, и когда этот самодовольный гордец перестанет издеваться над бедным самолюбием Окделла?! Вопросы были риторическими.       Занятый самобичеванием оруженосец только в последний момент понял: на Рокэ нет рубашки. Он тупо пялился на белую, как снег, кожу и рельефный торс.       — Юноша, я знаю, что хорошо сложен и с меня получилась бы отличная статуя. Но не забывайте об Его Преосвященстве. Налюбоваться мной у вас ещё будет возможность, обещаю. А сейчас прошу удалиться!       На ватных ногах Дик плёлся к епископу и его спутникам. Вино само себя не нальёт. Было так стыдно. Он прокручивал в голове сей конфуз даже тогда, когда к ним присоединился монсеньор. Теперь ему стало всё понятно, отчего Жиль пошёл пятнами!       Было немного обидно, что Ворон подумал о том, что он опустится до подглядываний. Да он бы никогда и ни за что такое себе не позволил! Понси точно подглядывал, с него станется. А вот он — дворянин, а не свинья!       — Опомнитесь, Ричард! Будьте так любезны, подлейте мне ещё «Черной крови».       Он сделал мигом то, что приказал эр. Но раз он оплошал сегодня и был пойман, то Ворон будет каркать до того момента, пока не удовлетворит своё самолюбие.       — Скажите, юноша, вас заразил Жиль?       — Нет. Он вроде здоров, — неуверенно ответил Окделл.       — Почему?       — Да потому, что вы, юноша, всегда попадаете в передряги, как дама в беде. Я же, как отважный рыцарь, вас спасаю.       — Тогда почему вы сегодня крайне нерасторопны?       Все захохотали. Дику лишь оставалось терпеть очередную гадость, слетевшую с вороньего клюва, и, конечно, краснеть.       — Не обижайтесь, юноша, а то, вон, зацветёте, как кэналлийский мак. Но всё же советую и впрямь поменьше находиться в обществе Понси, на вас это дурно влияет. Ещё и бестолкового оруженосца в моём распоряжении я не вынесу!       Алва решил сжалиться и продолжил внимательно выслушивать рассказ таможенников. Закончив приём, Рокэ подозвал своего оруженосца:       — Перед сном, юноша, я хочу, чтобы вы зашли ко мне.       — Хорошо, монсеньор.       Может, и правда, это всё Жиль? Он — магнит для неприятностей. Хотя свои промахи легче списывать на кого-то.       Когда наступил вечер, Дик пошёл к эру. Он постучал в дверь, которая не была заперта.       — Входите, не стойте на пороге, юноша.       — Вы хотели меня видеть? — спросил Дикон, очаровательно хлопая ресницами.       — Да, одна птица мне напела о ваших увлечениях.       Тон у Рокэ Алвы был заговорщицкий, стоило насторожиться, потому что когда Алва говорил так, то уже придумал что-то новенькое, чтобы подколоть оруженосца.       — Знаю, вы любите читать, особенно старинные легенды и сказки. Так?       — Да, но что в этом такого?       — Я тоже любил это, хотя и в более раннем возрасте, чем вы, — начал герцог издалека. — Всему есть своё время, юноша.       — Вы снова говорите загадками, монсеньор.       — Некто доложил мне о том, что во время ночного караула, вместо того чтобы нести прямые обязанности, вы читаете сей заурядный труд.       Алва вытащил книжку и протянул оруженосцу. На обложке было написано: «Повесть о греховной любви рыцаря Бартоломея и прекрасной Констанции, супруги маркграфа Тарнау».       Разрубленный Змей! Это точно Жиль Понси, его сдал! Да, эта книга была его, но читал он её в свободное время. Несколько дней назад именно «уж» обнаружил её в руках у Дика. Порученец сразу разразился визгливой речью о недопустимости подобных писаний, непозволительной распущенности тех, кто их читает. Ричард спасался бегством. Когда он вернулся, развратная, греховная книжка исчезла.       Дик полагал, что Понси её сжег или утопил в Рассанне, но утром губернаторский слуга, убиравший комнаты порученцев, обнаружил скабрезную историю под подушкой у защитника нравственности. Красный, как рак, Жиль кричал, что это заговор и злополучную «историю» ему подбросили. Никто ему не поверил.       Стоя перед Алвой, Ричард хотел возмутиться, но вовремя вспомнил, что худшая защита от насмешек – это оправдание. Он больше раззадорит Ворона, если начнёт отпираться.       — Книга моя, но я правда читал в свободное время. Хотите, верьте, хотите, не верьте, сударь.       Пожал простодушно плечами Дик.       — Возможно. Я не хочу в этом сильно разбираться. Но чтобы сделать вас более внимательным и не оставлять личные вещи без присмотра, я придумал ваше наказание.       Ну вот опять! Хитрый Ворон заставит делать какую-нибудь глупость, а потом будет высокомерно каркать над ним! Рокэ сразу ослепительно улыбнулся, увидев многострадальное выражение на прекрасном личике.       — Никогда не видел столько печали от книги.       — Книги?       — Я поручил вас Хуану, юноша. Вы полгода занимались с моим управляющим изучением других языков. Я хочу проверить ваши знания. Вот, держите эту книгу. Завтра у меня будут гости, и я желаю, чтобы вы читали вслух. Поэтому вам лучше познакомиться с ней сегодня, хотя бы с первой главой.       Это была старая книга в кожаном переплёте, ещё и написана по-гайифски. Ричард принял своё наказание, отправившись штудировать первую главу.       Книжица оказалась повестью о прекрасном и смелом герое империи – Марсало, который совершил немало подвигов, спас страну от врагов. У него был оруженосец – Гионий, который помогал ему во всех приключениях. Ворон был бы не самым проворным хитрецом и злодеем, если бы не подвох. Эта книга подробно описывала все прелести «имперской любви».             Просто отвратительно! Вот это точно недопустимое писание! В сравнение, его повесть была действительно детской сказкой. Хотя на некоторых особенно срамных моментах внизу живота сладко потянуло. Дик на миг представил вместо героев герцога и себя. Стало трудно дышать. Он подальше убрал своё «наказание», но в голове то и дело мелькали недопустимые фантазии.       Утром он впервые проснулся от «мокрого сна». Это было одновременно позор и первое яркое влечение. Стыдно признаться, но иногда, думая о Марианне или Катари, у него не было такого сильного желания. Тело не так остро реагировало на девушек, а вот Рокэ…       Дик отдёрнул себя от непристойных мыслей. Надо было незаметно убрать следы ночной несдержанности. Лучшие помощники в этом деле — ведро и ледяная вода. Было холодно, но лучше замерзнуть, чем гореть в пламени запретного вожделения! Ричард старался весь день не попадаться на глаза Ворону. Он надеялся, что Первый маршал пошутил или забудет.       Как только небо тронул розовый закат, эр потребовал его к себе. Опустив голову, Дик понуро вошёл в покои господина. Обстановка была непривычной. Алва сидел на кровати, а по обе стороны от него расположились две прекрасные, легко одетые девушки. Хорошо, что это трио было одето, особенно герцог. Девушки непринуждённо ворковали над маршалом. Одна была зеленоглазой и рыжей, другая — темноволосой и черноокой.       — Для начала налейте дамам вина, юноша.       Дрожащими руками Дикон разлил напиток по кубкам.       — Надеюсь, вы готовы продемонстрировать нам сию интересную историю. Книга при вас?       — Да… — запнулся Ричард.       Юный Повелитель Скал знал, что за славой великолепного командира, убийцы и подлеца Алва был отменным любовником. С дамами кэналлиец был обходителен и мог очаровать любую, что нередко наблюдал оруженосец, но чтобы так откровенно и вульгарно, было впервые.       — Читайте, я обещал дамам историю.       В начале всё шло хорошо, но когда строчки дошли до тех моментов, голос молодого человека задрожал.       — О чём вы говорите, мой господин?       — Нам надо… будет спать… вместе, ты… приласкай меня, Гионий…       — А ваш оруженосец очень похож на друга Марсало? – рыжая прильнула к Алве, говоря очень близко к уху маршала.       — Первый маршал, а он заботится только о той шпаге, что вы носите на боку, или ещё о той, что между ляжек? – игриво добавила черноволосая, кормя из своих рук кистями спелого винограда его эра.       — Ха-ха-ха! Оружие Первого маршала принадлежит только ему самому! – гордо и браво заявил Ворон.       Маршал приобнял рыжую девушку за талию, а та в ответ начала гладить руками торс мужчины.       — Но это секрет, никому не говорите, милые создания! – кокетливо шлёпая по заднему месту черноволосую, при этом не отрываясь глазами от собственного оруженосца, сказал герцог Алва.       Девушки смеялись, попутно лапая Алву уже в четыре руки. «Гляди, они так и лишат Ворона оперенья!» Красавицы, совсем разыгравшись, начали целовать Рокэ. Эта троица, казалось, вообще забыла о присутствии четвертого в комнате. Пособник Леворукого всё помнил и, сделав вид, что совсем не желал прерывать их совместное времяпровождение, сказал холодно:       — Жду вас завтра, юноша. А сейчас мне надо продемонстрировать особые умения этим двум нимфам, до которых вы ещё не доросли.       Окделл был рад удалиться. Творил непристойные дела Ворон, а стыдно было ему! Может быть, ещё немного завидно. За то, что он бы не позволил себе быть таким открытым. А ещё была ревность? Да, ему было неприятно, когда чужие руки касались его эра. На душе стало тоскливо. Он чувствовал себя псом, которого прогнали за то, что тот неверно выполнил команду хозяина. Если бы можно было завыть, наверное, он бы это сделал. Луна была в подходящей фазе. Ночь оруженосец провёл без снов.       Прошёл день, и настал очередной вечер его «наказания». Сегодня Ворон и его спутницы поменяли своё положение: от кровати до ванны с горячей водой. Хорошо хоть там стояла ширма с занавесями, которая прикрывала развратную картину от глаз оруженосца. Чуткий слух зацепился за шорох мочалки и плеск воды. Ричард представил двух красоток, намыливавших белую кожу. Он начал читать:       — Гионий, не откажешь мне провести ночь подле тебя?       — Нет, мой господин, я всецело предан вам телом и душой, — ответил златокудрый полубог. Развязав повязки, молодой человек спустился к бёдрам своего рыцаря… Он жаждал испить… из фонтана, чья влага… была усладой для шёлковых губ юноши…       Дик читал с придыханием, сильно запинаясь.       — Ну что же вы остановились, юноша? Мы желаем знать конец!       — Монсеньор, у меня… в горле… пересохло, — пониженным от волнения голосом ответил Ричард.       — Эх, юноша, — мотнув своими иссиня-чёрными мокрыми кудрями, кэнналиец разбрызгал капли воды на пол, — я не знаю, когда научу вас говорить о своих потребностях сразу. Налейте себе вина, оно на тумбочке! — лениво и покровительственно отдал приказ Повелитель Ветра.       Оруженосец отложил постыдный труд. Он взял кубок, налил вино и осушил его залпом. Краем глаза, за прозрачными створками занавеси, он увидел блаженное лицо Проэмперадора. Алва был настолько расслаблен от плавного массажа головы, который делала рыжая бестия, что лежал с закрытыми глазами. Дик позволил себе посмотреть чуть пониже лица. С тонкой шеи стекали пена и капли воды. От этого он невольно залюбовался своим эром. Заметившие его взгляд девушки загадочно ему улыбнулись, но о том, что за ними подглядывают, не сказали Алве.       Дик поспешно отвернулся, его прошиб жар, в паху стало тяжело. Он возбудился! Надо побыстрее закончить чтиво и спешно удалиться, пока Алва не обнаружил, в каком состоянии он находился.       — Вы утолили жажду, юноша? — медленно и плавно подал голос маршал.       — Да.       — Читайте, — коротко бросил Ворон.       Юноша продолжил:       — Разгорячённый после простых ласк Марсало, возжелал войти в пещеру, куда были спрятаны все страсти его оруженосца. Она давно манила его к себе. Отозвавшись ответным желаниям своего господина, его младший друг и помощник подставил тому запретный плод. Рыцарь без промедления сорвал желанные ягоды. Нутро оруженосца подверглось яростному акту совокупления. Его господин со всей страстью доказывал ему силу своего безудержного желания. Они были едины, пока комнату не озарили солнечные лучи.       Надорец, едва стоя на ногах, дочитал повесть про греховные отношения рыцаря и его оруженосца. Читать этот богомерзкий текст было пыткой его воли и совести. Несмотря на все попытки сохранить холодную голову, его разум отдал предпочтение естественным позывам тела. Дикон никогда не забудет, что испустил своё семя в штаны, даже к себе не прикоснувшись. Оставалось молиться, чтобы Ворон не видел его слабость.       — Отлично, вы справились с наказанием, юноша, — голос был томным.       Возможно, Рокэ испытывал ответную тягу к нему сейчас. Порочная сторона, которую разбудил в нём Алва, заставила представить, что это так и есть.       — Я… больше… вам… не нужен? — сипло и жалко пропищал Ричард.       — На сегодня нет. Идите, юноша!       Ночь принесла ему беспокойный сон. Он буквально кожей ощущал знакомый запах, руки и губы своего герцога, которые ласкали измученное тело. Утро было таким же, как в первый раз.       Следующим вечером его уже привычно вызвал к себе эр. Да когда же он закончит глумиться над беднягой?! Когда пришел назначенный час и Ричард явился, к удивлению и облегчению, развязных девиц в комнате не оказалось. Рокэ, как и всегда, топил свой вечер за бутылкой любимого кэналлийского вина.       — Присаживайтесь, я хочу выпить с вами, юноша.       Такое поведение вгоняло в ступор, потому что его эр был под стать самому Повелителю Кошек. От него можно было ожидать чего угодно. Да и пили эр и оруженосец вместе крайне редко, когда у Рокэ было хорошее настроение. Сегодня они пили долго, вели непринуждённый разговор, пока с шальным огоньком эр не спросил:       — Как вам сей труд о любви по-гайифски, юноша?       — Это неблагопристойная повесть, которая дурно может повлиять на Человека Чести! — пылко возмутился Окделл.       — Разрубленный Змей! Вы даже сейчас будете вторить про Людей Чести? Вам нужно было посвятить себя служению нашему Создателю! — едко заметил Алва, прищурив недобро, по-кошачьи, свои синие глазища.       — А вам такое нравится читать?! — неунимался молодой человек.       — Любовные истории — не моя стихия. Я не столь… мечтателен и романтичен, как вы, Ричард.       Было видно, Ворон подобрал для него более мягкие слова, чем хотел сказать на самом деле, но пожалел юношу. Потянувшись за вином, руки обоих случайно коснулись друг друга. Скучающие синие глаза столкнулись с трепыхающейся надеждой в серых. Они в оцепенении изучали друг друга по-новому. Начав игру в гляделки, оба пытались найти свои ответы на давно заданные вопросы.       Первым отмер Рокэ. Спешно мужчина убрал свою руку от чужой. От этого по молодому красивому личику скользнула тень разочарования. Ворон решил нарушить тишину, повисшую над ними:       — Вижу, юноша, вы обеспокоены чем-то. Поделитесь, что за красотка забрала ваше сердце. В том, что вы влюблены, я не сомневаюсь.                   Превозмогая недоверие к Ворону, пьяный язык развязался, и он поведал о запутанных чувствах, что испытывал уже давно. Со стороны его рассказ больше походил на исповедь. Ричард — заядлый грешник, а Рокэ — молчаливый и мудрый священник. Промелькнувшее сравнение чуть не заставило Рокэ Алву звонко рассмеяться, но он не хотел отпугнуть и так забитого мальчика, поэтому сдержался.       — Могу дать совет на будущее, — беззлобно и впервые без насмешек говорил его эр, — чем наглей и подлей шлюха, тем больше она походит на праведницу!       — Катарина?! Да как вы смеете! Как только ваш змеиный язык повернулся говорить о Её Величестве так?! Я вызову вас на дуэль!       От испытываемой обиды и юношеской горячности Ричард вскочил с места и встал почти вплотную к герцогу.       Рокэ, принявший или рассчитывающий именно такой исход, бесстрастно поднялся с кресла. Он не собирался отталкивать охмелевшего оруженосца. Герцога захватил азарт — той игры, которую он вёл со дня Святого Фабиана.       — Вы так молоды и наивны. Если проигрываете, то фамильную ценность. Если лезете в драку, то сразу с семерыми. Если влюбляетесь, то в королеву. Я даже завидую вашему молодецкому пылу иногда, юноша.       Дик слушал его и пытался понять. Ворон снова жестоко насмехается или он серьёзен?       — Разве вы не были молоды?! Для вас неопытность — это слабость?! — обиженно и ревностно пытался устыдить Алву оруженосец.       — Нет, юноша… Вы от природы нетерпеливы и не думаете головой, — холодно и как факт ответил Алва. Но потом более мягко добавил:       — А ещё очень наивны. Вами вертят как пешкой: что кансилльер, что так называемые друзья вашего отца — Люди Чести, что молниеносная Ариго. Очнитесь, Ричард! Вы погибнете, если будете доверять всем и не научитесь разбираться в людях, юноша.       Ворон снова его поучал. Его слова для Дикона — яд правды, от которой хотелось плакать. Он держался, сжимая кулаки.       — Мне бы этого совсем не хотелось, — со всей нежностью, на которую был способен, закончил свои наставления Алва.       Рывок руки, и ладонь бережно гладила бархатистую кожу розовых, чётких скул. Окделл не стал отталкивать такой порыв. Он, как кот, ластился к немного шершавой ладони. Наконец Дик получил крупицы того внимания, в котором так отчаянно нуждался. Но, быстро вспомнив, кто перед ним, дрожа, как осиновый лист, выдал:       — Мне не нужна ваша жалость, — почти не плача, говорил Дикон. Это было по-детски наивно и тронуло эра.       Рокэ аккуратно смахнул выступившие первые солёные капли на милом ему лице.       — Тихо.       Тонкий длинный палец приложился к розовым, пухлым губам.       — Вы, юноша, даже в чувствах не разбираетесь, ни чужих, ни своих.       — Вот вы снова издеваетесь!       Дик отвернулся от Алвы. Становилось невыносимо от столь близкого контакта. Ему срочно нужно было выбрать: или он позорно убежит, или, что хуже, поддастся своему врагу.       — Такой уж мой нрав, юноша, — пожал плечами Проэмперадор.       Губы нашли губы, их языки танцевали, как пламя огня в камине. Первый поцеловал Рокэ, а Дик страстно ответил на этот поцелуй.       — У вас есть ещё возможность уйти. Я даю её прямо сейчас, юноша, — разорвав долгожданное для него сплетение ртов, бархатный бас был особо низок.       — Вы правы, я бегу от себя и прячусь от других, но я больше не хочу быть трусом! Я хочу остаться с вами! Я хочу отдаться вам! Пусть случится то, что давно неизбежно! — отчаянно сказал Ричард, отдавая себя на милость своего господина.       В голову некстати полезли мысли о том, что монсеньор играл с ним, как кот с мышью. Может, он именно сейчас его отошлёт?       — Если вы меня выставите, я больше не смогу находиться рядом с вами, — полушепотом на ухо, медленно и тягуче говорил пьяный оруженосец. — Скорее всего, я отдамся Оскару Феншо или Эмилю, если вы меня не возьмёте прямо здесь и сейчас.       Ворон больше не издевался, не насмехался, не был жестоким. Его занимало желание обладать сердцем и душой молодого человека настолько, насколько им будет позволено быть вместе. Взамен он предлагал свои сердце и душу. За столько лет он вспомнил давно забытое — он снова хотел любить. На сей раз «счастливцем» оказался, на первый взгляд, невзрачный, но очень ранимый надорский цветок, который Рокэ одновременно хотел сорвать, а с другой стороны — уберечь от себя же.       Мотнув своими прекрасными иссиня-чёрными волосами, Эр твёрдо сказал:       — Юноша, вы должны понимать, что если я возьму вас этой ночью, я больше вас не отпущу. И ещё никогда, никогда больше не смей говорить при мне о других — ни о женщинах, ни тем более о мужчинах! — приподнимая подбородок Дикона и немного царапая розовую нежную кожу, ревностно говорил Первый маршал.       — Я проклят, Ричард! Все, кто любили меня, либо умирали, либо предавали, либо, в лучшем случае, живут с разбитым сердцем.       Это была последняя попытка изменить решение мальчишки, дальше он не будет сдерживаться, если тот не уйдёт.       — Я знаю! Меня все предупреждали на ваш счёт, очерняли вас в моих глазах, распускали гнусные сплетни или выливали горькую правду. Знайте, мне уже всё равно, что говорят другие о Рокэ Алве — великом зле и герое Талига! — Дик почти кричал от переполнявших его чувств. — Потому что моё сердце уже давно принадлежит вам, — добавил уже шёпотом мальчик.       Больше медлить они не собирались. Со всей увлечённостью вседозволенности два тела переместились на кровать. Ворон припечатал «молодого кабанчика» к шёлковым простыням. Едва не разрывая мешающую ткань, Алва освобождал себя и Окделла от оков одежды. Дик лежал смирно, лишь нервное дыхание выдавало в нём взаимность. Открыв для себя вожделенное тело юноши, кэналлиец залюбовался. Рокэ потянулся к лепесткам губ Окделла.       Мальчишка ощутил непроизвольное трение плоти герцога о свою. Это было незабываемо! Все действия Ворона вознаградились стонами. Алва бранился и льстил, истязал и ласкал, покрывая беззащитную, нежную плоть поцелуями-укусами. При этом герцог почти мурчал от счастья, которое дарил им обоим.       Да, в постели его эр напоминал Леворукого или одного из его котов. В подтверждение удачного сравнения Дикону показалось, что глаза эра светятся в темноте ночи.       Рокэ тем временем спустился ниже, к мощным бёдрам. Он прикусил пару понравившихся мест, а потом сделал то, чего Ричард не ожидал. Ворон основательно взял налившийся кровью росток руками и начал дразнить, дёргая то вверх, то вниз. Эр нежно, почти невинно целовал основание его ствола.       Но коварный Первый маршал был бы не самим собой, если бы не взял в рот его пенис до самого основания. Эр начал интенсивно насаживаться до упора, утыкаясь в «надорские яблочки». От чего его Ричард находился в странной эйфории. Ему казалось, что он в одном из своих «мокрых снов».       Когда головка была уже готова взорваться от напора, Рокэ отстранился, лукаво глядя на Дикона. Крепкая рука пережала основание. Дик недовольно зашипел. Ворон держал его на грани, но испустить залп из пушки не давал. Мальчишка под ним покорно скулил и просил пощады. Эту дуэль он точно проиграл! Давно всё проиграл Ворону! Тот, не изменяя своей гордыне, был неумолим.       — Вы кончите только тогда, когда я буду внутри вас, не раньше, юноша! — властно говорил его эр.       Ричард был немного разочарован, но сейчас он готов терпеть от Рокэ всё что угодно. Хорошо, что эр его немного растянул, когда забавлялся с ним внизу языком.       Долго не церемонясь, Алва вонзил свою шпагу в покорную и готовую жертву. Он погрузился в его недра не с первого раза. Но Рокэ Алва всегда брал самые непреступные крепости, не только на поле брани. Узость стенок давила на его плоть. Приложив усилия, он добился желаемого эффекта, заполнив пространство до конца.             Внутри было горячо и очень тесно. Самого Ричарда пронзила ноющая боль, он чувствовал, как потекла первая кровь. Ради Ворона он терпел. Маршал старался топить её в комплиментах и поцелуях. Легендарный распутник Талига добился-таки того, что окончательно развратит сие чистое создание. Правда, это было почти ненамеренно.       Сплетение их тел не приносило Окделлу радости, пока Алва не попал членом по особенному местечку. Дик аж дернулся под ним. До этого он пассивно лежал, отдав полный контроль над процессом более опытному.       Ричард стал покачивать бедрами в такт своему герцогу. Плотно сомкнутые створки половинок понемногу шире раскрывались перед величием эра. Дик по-особому выгнулся и сжал Рокэ в себе. Это подтолкнуло их испытать волну оглушающего оргазма.       — У вас небесная красота, Ричард. Так и хочется развратить! — с любовью и без присущего чувства превосходства сказал Ворон.       — Можете делать со мной всё, что пожелаете. Теперь я полностью ваш.       — Знайте, я даже благодарен этому проказнику Панси. Если бы не он и его вечные жалобы на вас, я бы не стал обладать таким сокровищем, как вы, Ричард.       — Ах, я так и знал! Он украл мою книгу! — несдержанно воскликнул Дик.       — Наверное, это единственное дело, которое отменно получилось у бедняги, — уже без интереса добавил Окделл.       — Юноша, думаю, вам больше не нужны книжки сомнительного содержания. Впредь вашим обучением буду заниматься лично я. Надо же вам постичь и любовную науку.       — Надеюсь, вы хороший учитель, — решил сбить спесь с Ворона Дик.       — Если вы готовы, можем повторить урок. Они наслаждались друг другом до рассвета.