Мне до смерти надоел капитан, я хочу жить в его каюте!

Выстрел предназначался капитану, спускавшемуся по трапу шаттла, возвращавшемуся на «Молниеносный» после небольшого отсутствия по причинам, совершенно не стоящим упоминания. (Нет, если вам, интересно, то капитан и компания ездили на рыбалку, Кеннеди лично поймал щуку весом 7,7 кг). Но снайпер не сделал «поправку на ветер», не учтя, прицеливаясь, что в любой момент Эсме Ро — адъютант капитана может возникнуть на линии огня, наплевав на правила и приличия. Она успела ужасно соскучиться, ибо капитан не взял в этот раз её с собой, и она больше не могла ждать ни минуты, чтобы как следует поприветствовать Кеннеди, буквально бросившись ему на шею, целуя страстно после долгой разлуки, ведь для Эсме пара дней без Модена — это целая вечность. Сопровождающие капитана штурмовики закатили глаза под шлемами. И вот, собственно говоря, любовь спасла капитана. Выстрел достался Эсме. Ещё какое-то время она была жива, умерев на руках у Кеннеди. — Скажи Энрику, чтобы он сделал это сейчас, — на последнем издыхании произнесла женщина, уже не успев пояснить, что именно генерал должен сделать сейчас, а не когда-нибудь потом, как было, по всей видимости, запланировано. Незадачливого снайпера быстро поймали и обезвредили. Допрашивал её Кеннеди лично, со всей строгостью и неумолимостью, пустив в ход свои здоровенные кулаки — преступницей оказалась та сама девушка-техник, которая не была в восторге от попытки капитана её поиметь в тёмном закоулке «Молниеносного». О, это определённо была месть, но не за попытку изнасилования, но за орбитальную бомбардировку её родной планеты. *** Разбирая вещи Эсме, освобождая свои шкафы от её вещей, которых было едва ли не больше, чем его собственных, капитан нашел деку с записью, которую, собственно, сейчас и просматривал вместе с Прайдом. Генерал, явился так скоро, как только смог, узнав о смерти Эсме: подозрительно бескомпромиссно, поставив по такому случаю свои дела на паузу. Наводя на мысли, что Эсме была особенной (знать бы ещё по какому именно случаю, ибо Кеннеди сомневался, что виноваты чувства — Энрик Прайд и чувства — понятия не совместимые) для генерала, а не просто очередной постельной игрушкой. — Если вы смотрите эту запись, значит я — мертва, — разнообразия ради Эсме находилась в своей каюте, когда делала эту запись. Хотя большую часть своего времени она проводила рядом с капитаном. Также вне выполнения своих непосредственных служебных обязанностей, чему всегда была только рада. Эсме задумчиво помолчала немного, привыкая к мысли о своей смерти: о том, что эта запись переживёт её. — Из хорошего, теперь я могу, наконец, признаться. Я люблю тебя, Моден. Мне нельзя было сказать это при жизни, так пусть хоть после моей смерти, я могу тебе об этом сказать. Я люблю тебя, Моден. При жизни она говорила ему, какой он красивый. Большой, сильный и красивый. Удерживая себя от этого фатального «я люблю тебя, Моден», произнесённого вслух. Теперь, когда это никак не могло повлиять на их отношения, она, наконец, могла позволить себе такую вот вольность: раскрыть свои чувства. Помолчали немного. Эсме, собираясь с силами, чтобы продолжить. Кеннеди и Прайд, каждый по своим причинам. Энрик, например, как обычно. Кеннеди со стаканом виски в руках. Он пил как всегда, ни больше, ни меньше. — И прости меня, Моден, но надеюсь Энрик тоже это смотрит. Энрик, я всё ещё люблю и тебя тоже. — Она улыбнулась. — Вы же знаете, какое у меня большое сердце. Кстати, Эдди тоже привет, — она послала воздушный поцелуй, заставляя Кеннеди вспомнить тот раз, когда они играли в сабакк и в какой-то момент, оставшись без денег, капитан поставил на кон Эсме. Пивей выиграл тогда и забрал Эсме на пару дней согласно договорённости. — А чтобы вам не было так уж грустно, пожалуй, станцую вам. Заиграла музыка и Эсме начала раздеваться, как всегда, в своём репертуаре. Стриптиз под зажигательную мелодию «шляпу можешь не снимать»; она и в самом деле осталась в итоге в одной лишь форменной кепи, сняв с себя всё остальное. — Что же касается тела, — она села на край кровати и продолжила: — Энрик знает, как меня похоронить. Прощайте. Она легкомысленно помахала пальчиками на прощанье. Снова в каюте капитана стало тихо. Мрачно и неуютно. — Надеюсь, вы не успели ничего сделать с телом, капитан? — спросил генерал. — Нет. Оно в морге, в холодильнике, генерал, — Кеннеди сдержался и не добавил язвительно «вас дожидается», хотя хотелось. Пошли в морг. — Если вы хотите попрощаться, капитан, сейчас самое время, — сказал Прайд, смотря на труп. Бесстрастно, но вместе с тем от Кеннеди не ускользнул тот промелькнувший в глазах генерал огонёк — взгляд хищника, поймавшего добычу. — Это лишнее, генерал, — что ему безжизненный труп? Тем более по всей видимости, не смотря на все эти годы (блядь, вы только подумайте, годы!), полные страсти, она всё ещё любила Энрика. Да так, что, умирая, вспомнила именно о нём. Не то чтобы Кеннеди ревновал, просто, кажется, допустил ошибку, позволив женщине так сильно, так глубоко войти в свою жизнь. — Разве что, умирая, она сказала, цитирую: скажи Энрику, чтобы он сделал это сейчас. Что это за «это» и почему именно сейчас? Взгляды мужчин встретились.  — Это сейчас невозможно, — Генерал скривил губы больше обычного, явно недовольный такой просьбой Эсме. А затем добавил: — И это вас абсолютно не касается, капитан. Забудьте. Вероятно, это была одна из тех интриг Энрика Прайда, о которой непосвящённым людям знать не полагалось. Кеннеди настаивать не стал. Как ни странно, голубой стали в глазах своего старого друга не выдержал именно Энрик, произнеся чуть тише, выпадая из привычной роли сурового генерала: — Она хотела сделать это ради тебя, Моден. Не для меня. Столь скупое объяснение ничего по большому счету не объяснило, усугубив степень загадочности происходящего. Только потом, когда Прайд уехал, забрав с собой тело, в какой-то момент эта фраза генерала огоньком света вспыхнула посреди кромешной тьмы в сознании капитана. Огонёк, который был похоронен теперь глубоко-глубоко в его душе. Никогда больше он не станет пускать женщину в своё сердце. Никогда. Только секс. И ничего так или иначе хотя бы отдалённо напоминающего чувства…