Intuition

Что-то не так. Что-то не так, и Изуку Мидория не имеет ни малейшего понятия, что именно. Все, что он знает, это то, что его сверстники не перестанут за ним следить. Они думают, что они хитрые, Мидория знает. Он может сказать, что они считают себя быстрее его, что они уверены, что он не замечает их взглядов, их взглядов, того, как их глаза следуют за ним, когда он движется. Он не такой. Он не невнимательный, не невежественный. Потому что Изуку Мидория был беспричудным в течение первых четырнадцати лет своей жизни, а причудливым он стал только несколько месяцев назад, и такое изменение нисколько не меняет прошлое. Изуку знает, как оставаться в курсе своего окружения. Изуку знает, как следить за окружающими, не показывая этого так открыто. Изуку знает, когда за ним наблюдают, и знает знаки для тех, кто знает, что нужно отвести взгляд, когда он смотрит в их сторону. Гнезда наушников Джиро всегда поворачиваются, чтобы следовать за ним. Тело Киришимы обращено в его сторону, даже если его голова повернута в другую сторону. Даже Хагакурэ — девушка, которая невидима — может быть видна насквозь, девушка явно расположена таким образом, что дает Изуку знать, что она следит за ним. В классе 1-А двадцать учеников, и Изуку — один из них. Остальные девятнадцать не сдадутся. И все же они ведут себя так, будто не делают этого, не смотрят на него сверху вниз, не наблюдают, не анализируют. Они продолжают свои разговоры, притворяясь, что все в порядке, нормально, как всегда. Тодороки машет рукой, прежде чем повернуться к Ииде, который машет гораздо сильнее, больше похоже на рубящий жест. Бакуго усмехается и отворачивается, Киришима и Каминари шутят рядом с ним. Урарака и Асуи приглашают его поговорить, Изуку отказывается. Взгляды становятся более заметными, когда он садится. Айзава входит в комнату, после пятнадцати долгих, неловких минут наблюдения за Изуку, пятнадцати минут ожидания Изуку чего-то, чего угодно, и Изуку не может не почувствовать облегчения. Потому что они наверняка смягчатся, когда в комнате будет их учитель. Но тут Айзава тоже начинает пялиться. Айзава начинает пристально смотреть, и он далеко не так заметен, как сверстники Изуку, — конечно, нет, ведь Айзава — Подземный Герой, он знает о скрытности и притворстве, и о том, как один-единственный промах может иметь разрушительные последствия, — но его взгляд задерживается всего на долю секунды дольше, а одна рука продолжает дергаться, словно он сопротивляется желанию удержать свое оружие захвата, что этот человек делает теперь чаще, после USJ, и Изуку хочется кричать. Потому что все смотрят на него, и Изуку не знает почему. Он не знает, почему они все такие странные, такие отстраненные. Он не знает, почему они кажутся такими напряженными, такими встревоженными, такими не желающими отвести от него глаз и при этом не говорят о том, что пошло не так. Он что-то сделал? Изуку сказал что-то, что заставило их возненавидеть его? Он облажался на тренировке, и теперь они думают о нем хуже? Знают ли они, кем он был всего несколько месяцев назад? Узнали ли они, что он был без Причуды? Решили ли они, что он слишком слаб, слишком беспомощен? Ждут ли они, когда он треснет и развалится, когда он рухнет раз и навсегда? Изуку не разобьётся. Он не стекло. Он просто был без причуды. Вот почему он может видеть их взгляды, настороженные взгляды, которые никогда не смягчаются. Вот почему его сердцебиение учащается, звук стучит в ушах, когда Айзава начинает бубнить о прошедшем дне. Никто не слушает Айзаву, понимает Изуку, глядя на доску, невидящими глазами, потому что на него устремлено слишком много глаз. Они все обращают на него внимание. Что-то не так. Изуку плохо себя чувствует. Изуку знает, что это стресс, но все равно его желудок скручивается, а горло сжимается, он тяжело дышит, внутренне умоляя своих сверстников просто отвернуться, потому что он не собирается разваливаться, но они подталкивают его мысли к краю, грани, за которую Изуку не хочет падать, но его голова кажется легкой, а равновесие нарушено. Звонок, и Айзава вздыхает. Смотрит прямо на Изуку, а Изуку избегает его взгляда, пытаясь игнорировать жгучее ощущение, которое оставляет у него взгляд мужчины. Он не может это игнорировать. Что-то не так, и Изуку чувствует себя плохо. Ямада заходит в класс, а Айзава выходит. Его сверстники не перестают пялиться на него, но Ямада достаточно любезен, чтобы воздержаться от того же. Нет, Ямада просто начинает урок, что-то веселое и легкое, и Изуку больше не может сосредоточиться ни на одном слове. Его сверстники не перестают за ним наблюдать. Ему плохо. «Могу ли я пойти в туалет?» — выпалил Изуку, и Ямада оборачивается, обрывая себя, прежде чем бросить на Изуку обеспокоенный взгляд. «Конечно. Ты хорошо себя чувствуешь, слушатель?» «Я в порядке. Еще немного…» Изуку не заканчивает предложение, и Ямада отмахивается от него. «Конечно! Давай, росток. Хорошо, Каминари! Какой ответ на этот вопрос на доске?» Изуку направляется к двери, пока Каминари барахтается в поисках ответа. Взгляды становятся сильнее. Киришима поднимает руку как раз в тот момент, когда Изуку открывает дверь. «Эй, учитель! Можно мне тоже в туалет? Мне нужно». «Как только Мидория вернется, конечно!» — соглашается Ямада, и Изуку быстро закрывает за собой дверь, игнорируя внезапно послышавшиеся голоса. (И поэтому он скучает по их словам, по их неистовой панике, когда дверь захлопывается, и Изуку Мидория уходит, снова скрываясь из виду. На этот раз что-то пошло не так, потому что Мидория не должен уходить до обеда, не должен исчезать до этого времени. Куда он идет? Почему он меняет свой распорядок дня? Что случилось? Кто-то звонит, и кто это, уже не важно. Они набирают номер Айзавы, и мужчина тут же берет трубку. «Он вышел в туалет». «Я уже в пути».) Что-то не так, чувствует Изуку, его внутренности сжимаются, когда он движется в сторону ближайшей ванной. Его тревога только продолжает расти по мере того, как он идет, ямка в его животе нарастает, превращаясь в бесконечную пустоту, бездонную, ужасающую и всепоглощающую. Тревога бушует в его разуме, когда он пытается восстановить свои ориентиры. И тут раздается громкий звонок тревоги, разносящийся по всей школе. «Мы входим в режим изоляции », — раздается голос Незу по внутренней связи. «Злодей проник на территорию кампуса. Учителя, пожалуйста, заприте двери и будьте готовы к борьбе». Что-то не так. Кто-то смеется, и Изуку оборачивается. Изуку резко разворачивается и сталкивается лицом к лицу с человеком, окутанным туманом, похожим на Курогири, но отличающимся от варпера. В этом человеке есть что-то более жуткое, более маниакальное, в том, как они смотрят ему в глаза, хотя, казалось бы, их у них нет, в том, как они не перестают за ним следить. «Похоже, на этот раз кто-то занервничал», — говорит мужчина, и Изуку не понимает. Но он понимает, что мужчина достает оружие: серебристое, металлическое и знакомое. Пистолет. А затем раздаются шаги, громкие и топотливые, кто-то бежит, и Изуку не знает почему, но он не может не отвести взгляд от этого человека, злодея, чтобы посмотреть, что приближается. Это Айзава, который смотрит прямо на него. И он выглядит совершенно напуганным. «Мидория!» — кричит Айзава, и тут же раздается только звон, словно что-то произошло, что-то произошло. А Изуку смотрит вниз и видит, как сквозь его рубашку просачивается кровь — цель злодея оказалась точной. Изуку падает, и Айзава падает вместе с ним. Это что-то унылое, замечает Изуку, как будто Айзава уже сталкивался с этим моментом раньше, как будто он пережил смерть Изуку до сегодняшнего дня. «Мы это исправим», — обещает Айзава. «Я обещаю, малыш. Мы пытаемся. Что мы сделали на этот раз? Как нам заставить тебя остаться?» На этот раз? «Вы все продолжали смотреть», — бормочет Изуку, затем кашляет, задыхается. Это его кровь, которой он задыхается. Какой ужас. «Это напугало меня». «Мы больше не будем тебя пугать, — обещает Айзава. — Мы это исправим». Мир становится белым. Что-то не так. Что-то не так, и Изуку Мидория не имеет ни малейшего понятия, что именно. Он знает только, что в следующий раз его сверстники даже не посмотрят на него.