Лёжа под сосной

— Почему ты меня игнорируешь? — прозвучал голос юноши сзади. Это был Ремус. Ремус Люпин. Ну или же предатель. Так теперь его называл Северус. Виски завыли ноющей болью, когда он узнал родной чужой голос. Ладони запотели, а глаза забегали по лесу в поисках предлога избежать диалога. Куда уйти? Куда спрятаться? Хотелось убежать далеко-далеко и, свернувшись калачиком, лечь под какой-нибудь сосной. Всё, лишь бы убивающая боль не нашла его. Не нашла в таких одновременно близких и далёких глазах. Глазах, в которых раньше можно было найти спасение. Найти то самое место под сосной. — Северус! — его окликнули — Пожалуйста. Дай мне шанс понять, что я не так сделал. Дать шанс? Нет, никогда. Он уже давал шансы. Он уже прощал. Но его выбрасывали из своей жизни, как вшивого котёнка на улицу. Чтобы не мешался, чтобы больше не видеть этой жалкой морды. А Ремус такой же, как и они. Он это уже доказал. Что не так сделал? Разве не очевидно? Он просто смотрел. Он наблюдал. Не действовал, не пытался остановить этих придурков. Стоял и молча глядел, как над Снейпом издевались. Несмотря на всё что между ними было. Несмотря на то что каждую ночь он перебирал чёрные лохматые волосы. Несмотря на то что целовал Принца в его неровный нос. Несмотря на то что ложил его голову себе на колени. Несмотря на то что засыпал у него на плече. Похоже, это всё в ту минуту исчезло для оборотня. Будто этого не было. Будто какой-то сон. А может, даже кошмар. Предательство гриффиндорца обжигало кожу миллионами слёз, вгоняло в жар. Заставляло каждую ночь страдать от вихря мыслей, которые не хотели оставлять полукровку ни на минуту. Постель слизеринца уже давно пропиталась высохшими слезами, душераздирающими криками, погрызенными ногтями и лезвием. Нетронутым. Он просто брал его в руки и долго смотрел, рассматривая своё поганое отражение. В итоге прятал в тумбочку, не в силах сделать что-то большее. Истерики отнимали слишком много сил. — Северус, прошу тебя. На щеке черноволосого оказалась тёплая рука. Покрытая шрамами, потёртая, твёрдая. Такая знакомая. Другой любой тут же отпрянул бы от переполняющего отвращения. Но не он. Что-то внутри него нуждалось в этом прикосновении, что-то на подсознательном уровне. Хотелось уткнуться в эту ладонь и прижаться как можно ближе. Однако в щеке отдалось колющей болью. — Чего ты хочешь от меня, Ре... — начал Принц, но быстро осёкся и замолк. — Даже больше не произносишь моё имя? — в карих глазах плескалось беспокойство. Снейп устремил взгляд на своего собеседника. Взъерошенные русые волосы, замёрзшее лицо, покрытое царапинами, глаза, что нуждались в тепле. Тепле слизеринца. Ни чьего другого. Только его. — Ты просто смотрел, — коротко ответил Северус. Брови Ремуса пошли вверх, а губы приоткрылись. Дрожь прошла по его телу. Он понял, о чём была речь. Его сердце пронзил кинжал слов. Проникая в самое сердце и прокручивая его внутри несколько раз. Чтобы почувствовал. Чтобы точно понял, как это было больно. — Я... Мне... — оборотень растерянно смотрел на своего возлюбленного — Мне так жаль. Я хотел... Я правда хотел помочь. Но... — Но оказался слишком жалок, — закончил за него Принц. — Но мне было страшно. Я боялся... Боялся потерять... — руки парня опустились на плечи слизеринца, немного сжимая. — Боялся потерять шайку Поттера? Они... — глаза предательски намокли, — они тебе дороже меня? — Извини, я не это имел в виду. Я хочу скзаать... — Люпин сделал небольшую паузу, дабы сглотнуть ком застрявший в горле — Они мои друзья. Они мои единственные близкие. У меня больше никого нет. — А я? Я же тут. Я прямо перед тобой. Хватит игнорировать моё существование, — черноволосый закусил губу, чтобы сдержать слёзы — Просто так и скажи, что они тебе дороже меня. Что ты трус. Подлый трус, неспособный всё сказать прямо. Наступила тишина. Ошеломлённый гриффиндорец всматривался в такое близкое и одновременно незнакомое лицо. Все мысли разом испарились из головы, а слова, что вертелись на языке, вместе с ними. Без лишних слов или взглядов, слизеринец развернулся и последовал вглубь леса. Сегодня он и вправду будет, свернувшись калачиком, лежать под сосной. Но на этот раз в поисках спасения от себя.