Gotham City

Бордовый большой пиджак и брюки, зеленая рубашка, ярко-жёлтая жилетка, под которой спрятан тёмный широкий галстук, и клоунский грим составляли образ Джокера. Владимир пробирался через толпу разодетых подростков, взглядом ища знакомую макушку. Обычно Третьяков находил Матвея практически сразу, ведь это все же его сон и по логике он должен быть в самом эпицентре событий, но на сцене мальчика не оказалось, да и в толпе тоже не было видно. Юноша ушёл в тёмный узкий коридор, открывая каждую комнату, которые раз за разом оказывались пустыми. Последняя оказалась закрытой и как бы парень не дёргал ручку, она не поддавалась. Владимир прислушался, пытаясь понять есть ли кто-то внутри. -Эй, Черничена, ты настолько не хочешь меня видеть? Ты же помнишь, что мне нужно встретиться с тобой, что б проснуться? В ответ тишина, но он отчётливо слышал грохот и голос парня за дверью. Русый прижался плечом к стене, вновь громко постучав. Шло время, в комнате все затихло, но дверь не открывалась. Владимиру честно говоря это уже поднадоело. Он даже и не понял как громкая музыка, которая доносилась даже здесь, резко прекратилась. Стало тихо и темно. Послышался щелчок и дверь наконец-то с громким скрипом приоткрылась. Володя схватился за ручку, заходя в просторную комнату, в который ничерта не было видно. Парень попытался мысленно создать фонарик, ведь здесь он мог материализовывать все, что душе было угодно, но в этот раз ничего не вышло. -Решил напугать меня? Признаю, для Хеллоуина ты сделал неплохую атмосферу. Третьяков интуитивно шагнул вперёд, с прищуром вглядываясь в толпу. Кажется это походило на какую-то библиотеку, ведь конца комнаты он не видел, а слева шли стеллажи с книгами, а справа стояли столы. Он пошёл прямо, вглядываясь в каждый ряд. Довольно скоро он наткнулся на разбросанные книги и и перешагнул через них, идя дальше. Все такая же гробовая тишина, а Матвей кажется и не собирался встречать своего приятеля. Володя хотел было что-то сказать, как резко обнаружил Крименова в конце стенда, сидящего на полу. Русый довольно улыбнулся и направился к нему. -Неужели не придумал себе костюм? Нацепил бы мантию звездочета. Я такие на алике видел. Синеволосый не поднял головы, уставившись куда-то в согнутые колени. На нем была непримечательная рубашка, брюки и галстук. Тот же образ, что тогда на выпускном. Владимир снова начал что-то говорить, но замолк, когда Матвей неожиданно засмеялся. С каждым разом всё громче и громче. Его пальцы впивались в острые коленки с такой силой, что начинали белеть. Он задергался, будто пытаясь что-то скинуть с себя, а потом медленно поднялся, взглянув на пришедшего гостя. На лице широкая улыбка, а глаза были чёрными и ничего не выражающими. -Ладно, соррян, выглядишь ты жутко. В ответ снова смех. Матвей шагнул к нему и не успел русый и слова сказать, как чужие пальцы обхватили его шею, больно вжимая в стеллаж с книгами. Владимир нахмурился и впился в тонкое запястье, пытаясь убрать руку, но казалось, что Крименов обладал невиданной силой, просто так оттолкнуть его от себя не выходило. -Какого черта ты делаешь? Синеволосый улыбнулся ещё шире и ещё более зловеще, близившись к чужому лицу. -Видел бы ты себя сейчас. Такой жалкий. Но на это очень приятно смотреть. Когда Владимир чётко ощущает, что воздуха совсем перестало хватать, его резко отпускают и по комнате раздаются громкие хрипы и кашель. Ему почти не дают прийти в себя, как вновь вжимают в стенд, но на этот раз Крименов наваливает на него своим телом. Владимир смотрит в чужие чёрные глаза и наконец-то осознает, что перед ним вовсе не Матвей. Это было что-то другое и с этим он уже один раз сталкивался. В прошлый раз оно так же смеялось, но они не разговаривали. Синеволосый положил ладонь на чужую щеку, проведя по нежной коже длинными пальцами. -Что с лицом? Где твоя вечная улыбка? Или ты улыбаешься только ему? -Где Матвей? Существо склонило голову в бок, продолжая улыбаться. -Давно ушёл. Ему как-то насрать на тебя, не стал дожидаться. Зато я здесь только тебя и ждал, дорогой. Пальцы прошлись по губам Володи и тот дёрнул головой, пытаясь уклониться от прикосновений. -Ладно тебе. Знаю, что тебе нравится. Ты же давно хотел его засосать. Он просто слепой долбаеб и не видит дальше своего носа. Он дёрнул за подбородок, вынуждая русого посмотреть себе в глаза. -У меня полностью его тело и я не собираюсь тебя отшивать. Смекаешь? Владимир нахмурился. -Что? -Ты можешь сделать со мной все, что захочешь. Матвей встал на носочки, опалив горячим дыханием чужое лицо. -Всё, что так долго сидело в твоей похабной голове может прямо сейчас выплеснуться наружу. Я обещаю тебе, он ничего не узнает. Руки уместились на широких плечах и Крименов улыбнулся, смотря в глаза напротив. Парень под ним напрягся всем телом и замер как статуя. Синеволосый, не отводя взгляд, провел языком по чужим губам с плотоядной ухмылкой и это стало спусковым крючком. Губы Владимира тут же вжались в его, грубо и мокро целуя. Матвей сам вжимался в сильное тело, не оставляя между ними и миллиметра. Третьяков сжал сильными руками худое тело, чувствуя под пальцами грубую ткань одежды. На парне больше не было выпускного костюма, вместо этого красовалась бело-красная футболка, укороченная сине-красная кофта на молнии и такого же цвета шорты. Бдлядски короткие шорты, с блядскими сетчатыми колготками. Синеволосый широко и довольно улыбнулся, проследив за жадным взглядом Владимира на своём теле. -Нравится? Специально под твой образ подбирал. Мы теперь прямо король и королева Готэм-сити. Он звонко рассмеялся и обвил чужую шею руками. Володя вновь посмотрел на него и после парусекундной заминки Матвей потянулся за очередным поцелуем. Вновь мокро и грубо. Они бьются зубами, кусают губы до крови, но продолжают целоваться. Синеволосый на ощупь хватает сильные руки и кладёт их себе прямиком на задницу, промычав что-то в поцелуй. Третьяков все ещё слишком скованный и неуверенный. -Что? Неужели ты действительно хочешь остановиться просто на поцелуях? Подумай хорошенько, сладкий. Все это тело сейчас полностью твоё. Тонкие пальцы ловко расстегнули верхние пуговицы рубашки и Матвей припал губам к острым ключицам, облизывая и кусая. -Я же тебе говорил. Ты можешь сделать со мной все, что захочешь. Неужели ты действительно упустишь эту возможность и будешь ждать когда этот тупопиздый подпустит тебя к себе? Володя шикнул. -Заткнись. Не смей ничего про него говорить. Матвей заглянул в чужие глаза и театрально надул губки. -Оооу, он действительно тебе так сильно нравится. Как это мило. Но ты ведь понимаешь, что ты ему нахер не сдался? Крименов чуть отстранился и отступил назад, проводя рукой по своему телу, вынуждая Владимира проследить за ней взглядом. -Неужели ты действительно откажешься сейчас от этого тела? От этого тела, которое тебе так нравится и которое прямо сейчас готово тебе отдаться? Полностью. Каждый сантиметр кожи будет принадлежать тебе. Он вновь шагнул к парню, прижимаясь вплотную. -Мне действительно остановиться, Володь? Они пару секунд смотрят друг другу в глаза, но в конце концов Владимир сдаётся. Снова тот же грубый поцелуй. Сильные руки обхватили тонкое тело и ловко поменяли их местами, вжимая в стеллаж. Матвей прошёлся пальцами по чужому телу, стягивая чужой пиджак, а затем приступая к тугим пуговицам рубашки. Он оглаживал широкую грудь и рельефный пресс, пока Владимир покрывал его грудь поцелуями, оттянув футболку вверх. Крименов громко охнул, чувствуя как его соски лижут и кусают, а пальцы нетерпеливо расстегивают короткие шортики. -Боже, такой нетерпеливый. Парень усмехнулся и последовал примеру русого, опустив ладонь на чужой уже твёрдый пах. Ловкие пальчики сразу расстегнули ширингу, оголяя уже наверняка до боли ноющий член. Матвей довольно простонал, когда его сосок оттянули пальцами, а глазам предстал твёрдый толстый член, который он без стеснения обхватил ладонью. -Вау. Ты большой везде, сладкий. Хочу сделать тебе очень-очень приятно. Ты согласен? Кажется Владимир не до конца понимает о чем тот говорит. Но перед глазами плывёт, а голова уже совсем не варит. Он лишь кивает и позволяет себя немного отпихнуть. Кажется его член становится ещё тверже, а во рту пересыхает. Матвей стоит на коленях прямо перед ним и обхватывает своими пухлыми губами его член. Его блядский Матвей, которого он любит и желает уже так давно. Кажется он напрочь забывает про тварь в обличие подростка. Он не хочет думать ни о чем, кроме горячего рта, который так ахуено обхватывает его плоть. Третьяков и сам не осознает как хватает парня за волосы и беспощадно насаживает до конца, заставляя утыкаться носом в лобок. Матвей стонет, вызывая вибрацию по пенису, а сам лишь старательно расслабляет рот и каждый раз берет до самого конца, смотря прямо любовнику в глаза. Лёгкий макияж с цветными тенями и подводкой потёк, а по подбородку текли слюни вперемешку с естественной смазкой. Володя не видел чёрных пустых глаз, вместо них он видел родные глаза Матвея, который сейчас плакал, давясь его членом. Он не продержался долго, кончая глубоко в узкую глотку. Крименов сжал его бедра пальцами и дёрнул головой, пытаясь вовремя отстраниться, но его крепко держали за волосы. Он громко прохрипел и закашлялся, а потом хрипло засмеялся, высовывая язык, демонстрируя рот полный спермы. Владимир пихнул его, заставляя упасть на пол и тут же навалился сверху. Матвей что-то болтал, нёс какой-то ехидный бред, но Третьяков его не слушал. Он стянул эти блядски короткие шорты и раздвинул стройные ноги в стороны, сгибая в коленях. Послышался треск и мальчишка с удовольствием наблюдал как любовник рвёт его колготки, оголяя твёрдый член. Снова поцелуй. Пальцы Владимира обхватили чужой член, делая пару движений по горячей плоти, вынуждая мальчишку под ним тяжело дышать. Русый отстраняется и рассматривает чужое лицо, убирая руку. -Открой рот. Матвей послушно это делает и Третьяков тут же пихает пальцы внутрь. -Оближи их хорошенько. Я не хочу, что бы тебе было сильно больно. Крименов мычит, но языком жадно обводит толстые пальцы, стараясь обслюнявить их как можно больше. Первый палец входит легко, второй уже труднее. Но Владимир пропихивает их до конца, старательно растягивая узкую дырку. Он разводит их, давит на горячие узкие стенки и сгибает, ища нужную точку. Он не отводит взгляда, наблюдая как пальцы входят внутрь, что Матвей никак не может не прокомментировать. Он кидает что-то в очередной раз язвительное и Владимир резко вынимает пальцы, подставляя головку. Крименов замолкает и кажется не дышит. Специально приподнимается, что бы посмотреть как толстый член проникает в него сантиметр за сантиметром. Он не сдерживает громкого стона, когда Владимир на середине делает резкий толчок входя до самого конца. Русый не двигается лишь пару секунд, а потом сразу же делает первые толчки. Мальчик под ним глухо жалобно мычит и стонет, а на глазах вновь выступают слезы. Но Владимир совершенно не обращает на это внимания. Он поддаётся вперёд, что бы вновь поцеловать и начинает двигать бёдрами. Мозг полностью отключается. Третьяков ничего не видит перед собой. Все, что он может сейчас чувствовать — это пиздецки узкая горячая дырка, сжимающая его член и жалобные стоны. С каждым разом толчки все глубже и сильнее. Парень под ним мечется и кусает губы, за что его грубо целуют. -Я хочу слышать тебя. Громче. Пальцы сжимают бедра до синяков и Владимир толкается под другим углом, проходясь головкой прямо по комку нервов. Матвея под ним буквально подбрасывает и он задыхается в громко стоне. Володя хищно улыбается и двигает бёдрами. -Громче. Он каждый раз бьётся в одно и тоже место, раз за разом ускоряя движения. Матвей дёргается и не знает куда деть руки, хватаясь за пол. Русый вновь поддаётся вперёд, что бы полностью нависнуть над любовником, позволяя тому впиться короткими ногтями в широкую спину. Владимир все так же широко улыбается, смотря на чужие слезы и перекошенное личико. -Громче блять! Я хочу услышать тебя полностью! Рука обхватывает чужой член, быстро и грубо надрачивая, а бедра двигаются с бешеной скоростью. Головка каждую секунду бьётся о простату, пальцы сжимают мокрый ноющий член, а Матвей не то, что стонет, он кричит, извивается и царапает до крови спину, оставляя длинные полосы вдоль позвоночника. Матвей улыбается так же хищно как Владимир и громко истошно смеётся, пока его не затыкают болезненным поцелуем. У обоих течет грим, слюни и выступает кровь на губах. Но они продолжают толкаться друг другу в рот, вылизывая и кусая. Матвей продолжает впиваться ногтями в кожу, громко кричит, пока его втрахивают в холодный твёрдый пол и заплетающимся языком что-то жалобно просит. Владимир лишь сжимает чужие волосы, до боли натягивая кожу головы, снова целует и с больной улыбкой шепчет обещания. -Я кончу в тебя. Я залью всего тебя. Вся моя сперма будет в твоей дырке, которая была просто создана для того, что бы я её разъебывал. Матвей не перестаёт кивать и просит, просит, просит, что бы Володя это сделал. Он делает максимально грубые и глубокие толчки и резко останиваливется. Яйца сжимаются и парень входит до упора, кончая глубоко-глубоко внутрь, надавив на простату. Матвей кончает вслед за ним, когда рука на его члене делает последние грубые движения. Крименов почти что визжит и трепыхается под сильным телом, которое прижимает его к полу. Владимир ничего не видит и ничего не понимает, слыша только звон в ушах и отдаленный гортанный смех, а пред глазами мелькают чужие чёрные глаза и широкая страшная улыбка.