Эмбер. Благие намерения

***

С тучного неба грянул раскатистый удар грома. Припаркованные у полицейского участка машины взвыли сигнализацией. Первые жирные капли захватили бегущих под укрытие людей и илари в форме. Осенняя пора в Элтауне традиционно открывалась грозами и пенными волнами кобальтового океана. — Хэй, ты сдал деньги? — Эмбер упреждающе ткнула пальцем в спешащего по делам офицера. Тот едва кивнул и поскорее скрылся в одном из кабинетов. Офицер Эмбер О’Райли просканировала холл в поисках оставшихся должников и двинулась дальше по коридору. К обеду участок пустел, хотя само понятие обеденного перерыва было очень расплывчато. Разные смены составляли собственное представление о том, когда и где лучше перекусить бургером с рыбной котлетой и сладкой содовой. У стойки выдачи архивных дел Эмбер заметила старого знакомого. — Пит! Привет, — офицер бодро подошла к мужчине в джинсовых бриджах и клетчатой рубашке. Он скорее походил на робкого студента с факультета криминалистики, нежели на сотрудника исправительного учреждения, перешагнувшего 30-летний порог. — Привет, Эм. Как дела? — Отлично. А у тебя, как-то… — внутреннее чутье подсказывало, что кое-кого что-то сильно тяготило. — Рендалл в порядке? — Да, конечно. С ним все прекрасно. Каждый божий день у него рыбалка и вечернее барбекю. Наслаждается жизнью, в общем. — А ты? — Я в порядке, — замялся Питер Клаус. Он невольно отвел взгляд в направлении архивных полок. Крупная женщина выдала пухлую папку и с интересом вслушивалась в чужой разговор. — Ты что-то явно не договариваешь, — прищурилась Эмбер. — Да… Пф…- Пит глянул на полицейского архивариуса и медленно выдохнул. — Все нормально. При новом начальнике в тюрьме слишком многое легло на мои плечи. Пытаюсь разгрести. Пока тяжеловато. — Слушай, если я найду тебе стажера — возьмёшь? — Эмбер вытащила из брюк блокнот и карандашом начеркала заметку. — Да, конечно! Было бы здорово, — Пит навесил на лицо дежурную улыбку. — Звони, буду рад любой помощи. Мы зашиваемся. — Не дрейфь. Поможем своим, — Эмбер хлопнула мужчину по плечу. — Спасибо, Эм. Офицер проводила Пита подозрительным взглядом, решив не давить. Отмазка с загруженностью была слишком очевидной. Реальная проблема крылась в чем-то другом. Из-за угла коридора донесся ворчливый бубнеж, а следом показалась сгорбленная фигура капитана полиции Элтауна. -…ну и хрена лысого им надо тогда? — возмущался капитан Саймон Доминик Хименес в сопровождении статного лейтенанта, которого Эмбер на дух не переносила. — Чтобы мы провели серию познавательных семинаров для трудных подростков. — Еще чего! У меня народ по 16 часов работает за смену. Где я возьму им долбанных лекторов? — Капитан! — козырнула Эмбер. — А, О’Райли… — Хименес остановился, посмотрел на нее и нахмурился. — Еще здесь? — Так точно, капитан. — Разве не в ночную была? — Была. Задержалась по общественным вопросам. — Что за вопросы? — Сбор средств декретнику. Капитан грозно посмотрел на лейтенанта: — Ну ты видишь?! Они еще рожают! У меня двое в декрете, и один на подходе. Где я найду лишних копов? — капитан вытащил из служебного кителя истертый бумажник, высчитал пару купюр и передал бестиарке. — Вы правы, капитан. Но мы не можем ссылаться на это, — стоял на своем лейтенант. На вопросительный взгляд офицера он ответил мягкой, ничего не значащей улыбкой. — Знаю я! — рявкнул капитан. Оба двинулись дальше по коридору, продолжая бесполезный спор. Эмбер сунула деньги в смятый конверт, мысленно послав лейтенанту хлестких проклятий. Тем не менее, сумма выходила приличная, что не могло не радовать. Скидывались все: и люди и илари, хотя первые выражали более яростное сопротивление, нежели вторые. Расовый конфликт существовал не только как какое-то аморфное, общемировое явление: его пагубное воздействие ощущалось в каждом смешанном коллективе. Полиция не стала исключением. Офицер щелкнула языком и поспешила на выход. С окончания смены прошло уже больше четырех часов, и ее давно заждались. При этой мысли на лице Эмбер появилась довольная ухмылка.

***

У стойки регистрации обращений по стеночке перемещался бледный эльф. Форма на нем трещала по швам, живот был заметен невооруженным глазом. Он потел, но продолжал катить перед собой тележку, доверху набитую кипами бумаг. — Ты чего делаешь, Санада?! — Эмбер подбежала к беременному офицеру и выхватила у него из рук тележку. — Работаю, О’Райли. О Всеотец, что-то мне нехорошо. — Давай-ка присядь. Бледный, что праматерева кожа! Эльф осторожно опустился на скамью для посетителей. Ворот и область подмышек были темными от пота. Жидкие волосы налипли ко лбу. Он тяжело дышал и с трудом говорил, приглаживая округлое брюхо. — Сейчас отдышусь и довезу. Все под контролем. — Рехнулся? Мне-то тяжело телегу эту катить, а ты куда с животом? Почему в декрет не оформляешься? — Так, не подписывают же. — Капитан? — Ага. — Сам сказал? — Не, Лугоши сказал. Я трижды к нему подходил. Говорит, Хименес не может найти мне замену. — Да хрена с два! Сраный Лугоши! Этот расистский бюрократ скоро узнает, что такое мучить илари! — Эм, не надо. Не заводись. Я подожду, — беременный офицер погладил коллегу по плечу. Светлая кожа на тонких руках эльфа просвечивала синими нитями вен. Он был истощен усталостью. — Ага. И родишь тут, прямо за телегой! Ну чего ты не бережешь себя? — Знаешь, я сам виноват. Пошел на поводу у одного идиота. Чего теперь жаловаться-то… — Сэди! — Нет! Надо было думать головой. Вообще, по секрету тебе скажу, ни один эльф-мужчина не мечтает быть беременным. Это сущее злорадство природы. Проклятие Праматери, не иначе. — Не говори так. Дети — это счастье! Тяжелое бремя, но радость. — Не спорю, конечно, но только, если вынашиваешь и рожаешь не ты. Поверь, нет ничего хуже токсикоза, болей в пояснице и отвратительного настроения, мечущегося от замечательного до ненавижу, гореть вам всем в аду. — Слушай, я, конечно, не знаю, что ты сейчас чувствуешь, но мне кажется это из-за стресса. — Еще какого! Я же посмешище, Эмбер. Посмотри на меня. — Сэди всплеснул руками, — Мужик с пузом до колен. Человеческий бог все сделал правильно. Он разделил своих детей на мужчин и женщин, последним наказав продолжать род, а первым править. Ничего среднего. А у нас что? Всеотец решил повеселиться. У меня же даже груди нет, чтобы выкармливать ребенка. Праматерь побери… И я ни разу не химера! — Перестань. Ты выглядишь чудно. И грудь тебе не нужна! Для кормления есть смеси. Илари созданы, как надо. Всеотец не мог ошибиться. — Так-то оно так. Но каждый раз, будучи среди людей, я ловлю на себе такие взгляды, что хоть щитом прикрывайся. Единственное, что их останавливает от прямых действий — значок на моей плоской, безволосой груди. Так что, не кипятись. До родов мне точно подпишут декретный. Не поднимай зазря бурю. — Э-нет! Я не оставлю это так. Твой ребенок заслуживает того, чтобы его родитель, как минимум, был в больничной палате, когда он захочет появится на свет, а не в здании полицейского участка. Эмбер передала тележку проходившему мимо офицеру и велела довезти ее до архива, а сама вновь вернулась на второй этаж.

***

Кабинет капитана выходил окнами на океан. Хименес ничего не поменял с ухода бывшего шефа полиции. Лишь добавил фотографию сына на стол и приевшийся запах сигаретного дыма. В приемной за телефоном сидел молодой сержант. При виде Эмбер он отвернулся к стене и демонстративно стал листать журнал входящих. Эмбер хмыкнула и, не спросив, постучала в кабинет. — Войдите, — громыхнул капитан. На примятой фуражкой голове просвечивала седина. Лоб исполосовали морщины, от былой звезды полиции осталась тусклая, стареющая тень. Но он не терял хватки. О’ Райли вошла, еще раз кивнула и села напротив. — Ну? — Разрешите обратиться, капитан. — Да, вольно уже. Говори, как есть, Эмбер. Что там еще стряслось? Капитан Хименес неумело протирал новенькие очки. Зрение стало подводить его сразу после того, как он пересел в офисное кресло, а под его командованием собралась вся городская полиция. — Речь об офицере Санада. — Что с ним? — Декретный. — Черт меня дери…- капитан подавил возмущенный вздох. — И? — Почему вы не подписываете? Он еле ходит, вот-вот роды подступят. — Все, что мне дали, я подписал, офицер. Если он не получил декретный, значит, не подавал. — Подавал. И трижды приходил за ответом. Капитан надел очки, проморгался, осмотрел обстановку, сидящую напротив бестиарку и снова медленно захлопал глазами. — Чертово зрение… Лугоши! — крикнул Хименес, привыкая к новшеству на сморщенной от недовольства переносице. В кабинет вошел сержант из приемной. — Вызывали, капитан? — Декретный Санады был? Сержант бросил в адрес О’Райли сухой, колкий взгляд. — Да, капитан. — Я подписывал? — Нет, капитан. — Почему? — Я еще не вносил вам эти бумаги на подпись. — Какого черта, сержант? Лугоши молчал, краснея в щеках. — Я говорила! А беременный эльф-мужчина — это очень опасно. Что мы будем делать, если с ребенком что-то случится? — Помолчи, О’Райли, — буркнул Хименес, — Нагоняешь страху. Сержант, я жду ответа. — Если выписать Санаду в декретный сейчас, у нас не хватит нарядов в смены. Придется отзывать с отпусков. А там и так всего три человека. Они по два года в отпуске не были. Трудовая с нас не слезет. Уже и так два предписания в суде. — Если сотрудник человек, то у него есть какой-то приоритет? Там беременный илари мучается! А эти засранцы просто отдыхают! — Не в этом дело, офицер, — сквозь зубы проговорил сержант. — Речь идет о рабочих моментах. — Отставить разборки на почве расовой нетерпимости. Сержант, тащи сюда это заявление. Разберемся как-нибудь. Лугоши кивнул, бросил на О’Райли еще один смертоносный взгляд, который бестиарка с нескрываемым удовольствием отбила, и скрылся за дверью. — Все, вопрос решен. Довольна? — Еще как, капитан! Сержант Лугоши — расист. Хочу это в очередной раз отметить. — Все мы расисты в той или иной степени. Так что не умничай. Зато ты настоящая заноза в заднице. — А кто если не я, капитан? Илари всегда друг за друга горой. — Как и люди. А тебе всегда больше всех надо. — Так точно, капитан. — Ладно, свободна. Слушай, — Хименес снял очки, устало потирая веки, — как там наш старпер поживает? Затаился, даже не приходит навестить, зараза! — Пенсия ему на пользу. Никогда раньше не видела, чтобы Руфус так много смеялся, — Эмбер улыбнулась, воспроизводя в голове румяное, загорелое и отъевшееся лицо детектива в отставке. — Хохмач недоделанный. Ясно. Трýсы. Сбежали на пенсию друг за другом, а мне все это дерьмо одному разгребать. Эмбер понимающе закивала, как вдруг вспомнила о заметке в блокноте. — Кстати! Видела сегодня Пита Клауса. У них тоже кошмарная нехватка рук. А Рендалл кайфует. Сменил тюремные клети на рыбацкие сети. Оба улыбнулись шутливой прибаутке. — Сволочи. Что один, что второй. Ладно. Давай, иди уже домой, пока хохмач не начал мне телефон обрывать. Тиффи привет передавай. — Обязательно, капитан. Гари ответный привет! Капитан не сдержал доброй улыбки при упоминании сына. Эмбер знала, чем можно было задобрить сурового начальника и без зазрения совести пользовалась этим.

***

Машина подъехала к дому Руфуса Лейка почти к пяти часам вечера. Эмбер лениво зевала, перебирая влажные от душа волосы. Она посигналила, когда из окна высунулась физиономия хозяина. — Я тебе посигналю, Эмбер! Зайти ноги отсохли? В этот же момент из дома вышла рыжеволосая бестиарка. Она шла быстро, сосредоточенно, предсказывая очередной неприятный разговор. Эмбер с трудом скрыла на лице досаду. — Я с ночной, Руфус, еле сил хватило на педаль жать. Так что извини, не сегодня. Женщина села в машину, оставила на губах бестиарки быстрый поцелуй и отвернулась к окну. — Поехали, — прошептала она. Эмбер махнула рукой Руфусу и выехала на дорогу. Осенний город был усыпан красным золотом. Пестрые павлины на шуршащих лужайках все чаще сбивались в небольшие кучи и, собрав длинные хвосты, грелись друг о друга. Гроза оставила после себя прохладную влажность и растекшиеся лужи. — Как дела? — спросила Эмбер на одном из светофоров. Она все время косилась на пассажирку, которая, в свою очередь, еще ни разу не посмотрела на нее в ответ. — Нормально. Целый день ждала тебя. Ничего толком не сделала. — Извини. Тяжелая смена выдалась. — Эм, ты с 9 утра просто торчала в участке. Твоя смена прошла без происшествий. Я уточняла. — Решала внутренние вопросы. Сама же знаешь, у нас не хватает рук. — О да. Зато у тебя всегда найдется парочка-другая. — Перестань. Мы не виделись два дня, а ты хочешь ссориться? — Эмбер примирительно взяла подругу за руку, но теплая ладонь тут же выскользнула обратно. — Я хочу, чтобы ты предупреждала меня о своих изменчивых планах, потому что это я подстраиваюсь под наши встречи, а не наоборот. — Тиффи, уж ты-то должна знать, что из себя представляет работа полицейского. Нельзя все предугадать. — Отец всегда предупреждал нас, если внепланово задерживался. Дело в приоритетах, Эм. Разговор остановился. Эмбер не хотела ссоры, поэтому сильно прикусила язык, хотя ей было что возразить. В тяжелом молчании они доехали до обшарпанной общаги офицера.

***

Ключи дважды сделали оборот, и дверь открылась. Тиффани Лейк привычным жестом сбросила сумку на изодранный табурет в прихожей. Туфли слетели следом. Она сняла тонкий шифоновый шарфик и твидовый пиджак. Со спины ее огрели чужие руки. Эмбер уткнулась ей в шею и глубоко вдохнула. — Как же здоровски ты пахнешь. — Отпусти. — Не-а. — Эмбер. — Я знаю, что тебе это нравится, — офицер улыбнулась, ощущая в носу пикантные нотки феромонов. — Не сегодня. — Сегодня, — еще тише сказала Эмбер. Тиффани развернулась, их губы сошлись в поцелуе. Взаимном, но коротком. Затем рыжеволосая бестиарка отпихнула офицера. — Я же сказала, что не хочу. У меня нет настроения. — Ладно. Зафиксировала. Не злись. Тогда отдохнем: включим видак и закажем пиццу? — А может быть нам следует поговорить? — Тиффани сложила руки на груди. — Солнце, давай не будем портить вечер. Пожалуйста. Я соскучилась по тебе, слов нет, как сильно! — Что-то я этого не заметила. Почему ты не позвонила? — Потому что ты бы начала злиться. Мы уже это проходили. Я как-то полчаса с тобой по телефону ругалась в участке. Забыла? — Ты тогда проигнорировала нашу годовщину. Хотя какой это праздник, если тебе плевать. — Я тупо забыла, Тиффи. Да, я сволочь. Прости меня. Я же уже тысячу раз извинилась! — Я не знаю, как строить отношения, если я этим занимаюсь одна. Ты всегда в чьих-то делах, чьих-то бедах, но только не в наших. — Да потому что тем, кому я помогаю, гораздо сложнее в жизни, чем нам с тобой. — То есть у нас, по-твоему, нет проблем? — Вообще — нет, но в данный момент ты делаешь ссору на пустом месте. — На пустом месте? Обалденно. Тогда я вообще зря приехала. Не стоило мне мешать тебе своими вымышленными проблемами. Я пошла. Тиффани схватила сумку, но Эмбер ее остановила, перехватив руку. — Эй, эй, ты чего? Ну цапаемся мы, чего ты сразу сбегаешь, а? — Потому что меня все это достало! Что бы я не сказала, я всегда не права! — Ты права! Признаю, я часто уделяю больше внимания посторонним, чем нам. Дело в том, что я настолько в нас уверена, что даже не думаю о последствиях. Извини! Прости, — Эмбер прижала упиравшуюся женщину к себе. — Прости меня, малыш… — Я хочу нормальных отношений, Эм! Хочу знать, что тебе это тоже нужно! — Мне нужно! Я так долго добивалась тебя, думаешь, это просто так? — Вот именно! Ты так сильно хотела встречаться со мной, что теперь я тебя не понимаю. Добилась и все, больше не интересно? — Тиффи, мы встречаемся уже почти три года. О чем ты говоришь? — Три года и четыре месяца! — Да, три года и четыре месяца. Это что-то да значит. Разве нет? — Не знаю. Посмотри вокруг — Тиффани высвободилась из объятий и обвела крохотное пространство квартирки руками. — Ничего не меняется. Мы до сих пор встречаемся. Как подростки! Спим у тебя, изредка ночуем у меня и все! — Ты хочешь съехаться? — А ты? — Тиффани пристально посмотрела в бегающие глаза бестиарки. — Ну…да? — Ты не уверена? — Уверена. Просто я пришла со смены, а ты решила обсудить со мной всю нашу будущую жизнь за один присест. Конечно, я немного растерялась. — А я не уверена, что нам вообще стоит планировать нашу совместную жизнь. — Тифф, ну перестань. Чего ты завелась? Хочешь жить вместе — давай! Я всего лишь беспокоюсь о тебе. Меня часто не будет дома. Я на сменах, иногда на двух подряд. А ты будешь одна. — Не нужно решать за меня! Я уже большая девочка. Мне нужна основа. Я хочу брак. Детей, в конце концов! Хочу серьезности! — Детей? — Эмбер отшатнулась назад, упираясь спиной о шершавую стену. В голове судорожно забегали мысли, приправленные всеми возможными страхами и опасениями. — А что? Мне уже почти тридцать. Я бестиарка. Мне нужны дети. И какой-то статус. Понимаешь? Быть вечной подружкой, девчонкой, с которой спят и весело проводят время — не мое. — Тиффи, я понимаю, но не слишком ли все это? — Слишком? Ты живешь с племянником в старом бараке всю свою жизнь. И ничего не хочешь менять. Вот что слишком. — Мелвин тут ни при чем! Я не могу взять и отказаться от него. Он же для меня почти как сын. — Ладно, Мелвин — сирота, я понимаю. Но он меня терпеть не может! А ты ничего с этим не делаешь. Я тут на птичьих правах! — Подожди! Он уходит каждый раз, когда ты ночуешь у меня. И не мозолит глаза. Это разве ничего? — Я устала, Эмбер. Ты хочешь жить вместе или нет? Я есть в твоих планах на будущее? — Конечно есть! Я же люблю тебя, — Эмбер отлипла от стены и сделала неуверенный шаг навстречу, но Тиффани остановила ее рукой. — Это не то, что я хочу услышать. — Детка, если ты хочешь жить вместе, я согласна. Мелвину 16, через два года я отправлю его учиться в академию, и мы сможем обустроить здесь семейное гнездышко. Нужно только подождать. — Два года? Еще два года?! — Всего лишь два года. Пойми, с моей зарплатой я не потяну что-то еще в любом случае. — Ты сама постоянно отказываешься от повышения. — Это уже не то, что я готова обсуждать. — Что? — Извини, Тиффи, есть вещи, которые касаются только тебя и только меня. И это нормально. — Понятно. Я пошла. — Ну чего ты? — Эмбер попыталась снова ухватиться за чужую руку, но холодное сопротивление остудило порыв. Тиффани одевалась, скрывая влажные глаза. — Мне нужно подумать, Эм. Обо всем. Я не готова делать вид, что у нас все хорошо, если это не так. Это больше по твоей части. Входная дверь распахнулась, расстроенная бестиарка вздрогнула, когда за порогом с поднятой рукой застыл долговязый подросток. — Здравствуй, Мелвин, — поздоровалась Тиффани и, не дожидаясь ответа, вылетела на лестничную площадку. — Тиффани! — крикнула Эмбер, встречая в ответ гулкое эхо каблуков. Офицер прервала попытку догнать женщину и сосредоточилась на внезапно нагрянувшем племяннике. — Какого Всеотца ты тут делаешь, Мел? — Живу, надеюсь, — Мелвин протиснулся в квартиру, сбросил с себя промокшие кроссовки и куртку. На улице снова шел дождь. — Ты же у Рене должен быть сегодня. Что случилось? — У Рене случился Джимми. И я ушел. Этот придурок меня так бесит, что лучше я сдохну, чем останусь слушать его тупые шутки. Мне еще математику делать. Завтра контрольная. — Мы же договаривались, Мел… — Эмбер стряхнула с мокрой куртки несколько повисших листиков и закрыла дверь. — Ну извини. Я не виноват, что мне жить негде, — парень насупился и перекрестил руки. Влажные волосы кудрявились, напоминая Эмбер, каким подросток был в детстве. Она улыбнулась. — Эй? Тебе есть, где жить. Это твой дом. Но иногда мне нужно уединиться. Понимаешь? — Фу. Не продолжай. Твоя подружка меня тоже бесит. — Тебя все бесят. Ладно, есть хочешь? — Хочу.

***

На вторые сутки молчания Эмбер не выдержала. Прямо перед очередной сменой бестиарка набрала номер Лейков. Вместо желанного женского голоса, ей ответил серьезный мужской. Руфус пытался сделать вид, что ничего не знает о разногласиях между Эмбер и собственной дочерью, но с треском провалился. Нелепая ложь про то, что Тиффани ушла к подругам, не убедила. Эмбер знала: женщина была дома и по-детски избегала ее. День плавно переходил в вечер. Серое от тучи небо пока молчаливо наблюдало за суетой на земле, придерживая затяжной дождь до ночных сумерек. Эмбер заглушила мотор, на стоянке перед участком столпилась небольшая группа полицейских, завершивших дневную смену. Люди. Они смеялись, пичкая друг друга расистскими шутками и не спешили расходится. Ее уже приметили и ждали. Бестиарка сделала глубокий вдох, медленный выдох, поправила табельное оружие и вышла из машины. — Привет, О’Райли. Как дела? — Здорόво парни. Отлично. Как смена? — Две потасовки и поножовщина с госпитализацией. Ничего серьезного. Бытовуха. — Круто. Ладно, хорошо вам отдохнуть. Эмбер надеялась на хороший исход, но кто-то из мужчин окликнул ее еще раз. — Эй, О’Райли, а правду говорят, что в трусах у бестиарки так густо, что нужна газонокосилка, чтобы разглядеть киску? Хохот ударил по ушам. Первое инстинктивное желание — выбить зубы шутнику. Но эти порывы офицер погасила одним вздохом. Она дождалась, пока плачущие от смеха мужчины вернут способность дышать и слышать. — Знаете, я бы рассказала, как оно там, но зачем? Зачем кому-то вроде тебя, Прайс, такая информация? Ты ведь даже свой собственный хрен не способен увидеть. — Чего? — До следующей смены, гандоны. — Слышь… Возмущение стихло за секунду, едва в поле зрения показались очертания худосочного, невысокого офицера. — Хер с ней. Пошли. Обиженные офицеры скрылись, не оборачиваясь. Щуплая фигурка прикурила. Тонкая струйка дыма, словно полупрозрачная змея, витиевато поднималась вверх. — Привет, Уэйд, — Эмбер с облегчением пожала руку приятелю. — Вечер, О’Райли. Снова в гуще событий? — Да так. Неудачно пошутили. Ты как нельзя вовремя. И почему они тебя так боятся? — Потому что похож на наркомана? — офицер Уэйд улыбнулся. Под хищными глазами темнели круги от постоянной усталости и хронического недосыпа. — Возможно. Как сам? — Нормально. Живу. Вчера поймали педофила. — Жив? — с сомнением спросила Эмбер. Она хорошо знала Уэйда и его тягу к уместной, как он сам выражался, жестокости. — Жив. Но кое-что я ему все-таки отбил, — бестиар выдал тихий, хриплый смех. — Вряд ли капитан будет долго спускать тебе это с рук. Уэйд пожал плечами. Он всматривался вдаль, и его странноватой формы глаза вытягивались по краям, как у пушистого, плотоядного хорька.

***

Начавшаяся неудачно смена вскоре вошла в привычную колею. Заботы окружили с головой, но Эмбер не переставала думать о Тиффани. Между чашками кофе бестиарка подумывала снова позвонить, однако, страх новой ссоры отбивал всякое желание поднимать трубку. Она любила Тиффани, но они обе слишком многого хотели друг от друга. — Офицер О’Райли! Как дела? В кабинет вошел необъятных размеров мужчина. Его лысеющая макушка покрылась капельками пота, а на подбородке корочкой застыл кетчуп. — Отлично, детектив Хилл, что там с делом? — оживилась Эмбер. Повязшее в неопределённости дело, над которым работали детектив и приставленный к нему офицер О’Райли, с каждым днем все больше погружалось в болото висяков. — С делом? Маклафлин не добавил ничего нового. Я склонен согласиться, что это самоубийство и закрыть его. — Самоубийство? — Эмбер привстала со стула. — Орудия убийства у нас нет. Свидетелей как таковых тоже не нашлось. А соседи и коллеги говорили, что у нее всегда были суицидальные мысли. Нервная бабенка, — причмокнул Хилл. — Да это же чушь какая-то, детектив. Чед сказал, что это точно не самоубийство, а что-то, что подстроили под самоубийство. — Послушай, мы почти две недели потратили на изучение места преступления и улик. Мотивов ни у кого нет, родственников не имеется. Денег или иных сбережений нет. Это самоубийство. Нечего надумывать. Лучше посмотри, что мне моя дочка сделала, — неповоротливый детектив продемонстрировал Эмбер смятый рисунок то ли жареной курицы, то ли печеного круассана. — Ага. Круто. Она талантливая, — без эмоций проговорила бестиарка. Она с ужасом понимала, что во избежание «висяка», детектив закроет дело, упустив настоящего убийцу, который до сих пор мог спокойно рыскать по улицам города. — Да, она такая. Ладно, пойду думать над отчетом. Хименес такой придирчивый. Начнет своими вопросами заваливать. Подготовлюсь. Толстяк ушел, а гомон голосов переключился в фон. Эмбер думала. Убитая продавщица интимных товаров, химера по происхождению, не страдала депрессией — в медкарточке не было даже намеков на какие-нибудь психические отклонения — это раз. Офицер присутствовала при опросе соседей. Все они недолюбливали убитую — это факт, который Хилл игнорировал, не желая разбираться в межрасовом конфликте. Тонкий разрез на шее — слишком изощренный способ убить себя. Куда проще и менее болезненно вскрыть вены — это третий аргумент. Они что-то упускали. Эмбер чувствовала это нутром. Краем глаза она приметила на выходе из кабинета капитана знакомую белую голову. Эмбер подорвалась с места, как ужаленная, кофе едва не вылился на форму, — Эй! Гари! — Привет, Эм! Как дела? Белокурый парень в гражданской одежде был точной копией капитана, но на 20 лет моложе. — Средне. Слушай, есть время поболтать наедине? Не здесь. — Конечно. Подвезешь до дома? — Поехали.

***

На радио крутили что-то лиричное, Эмбер сделала потише, не спуская глаз с мокрой, блестящей от неоновых ламп дороги. — Слушай, я по делу, — начала бестиарка. — Я так и понял. — Как же плохо, что ты не с нами, Гари. Бардак какой-то начался. — Капитан Хименес плохо справляется? — Гари достал из кармана куртки сигарету и закурил. Окно пассажирского сиденья приоткрылось, дым ускользал наружу вместе с беспокойством бестиарки. — Нет. Твой отец отличный капитан. Но ему никто не помогает нормально. А меня, знаешь ли, на всех не хватает. Я и так уже каждому поперек горла встала. — Слышал про Сэди. — Это мелочь. Главное — сраный лейтенант ни черта не делает! Только пиарится на публике и с мэрией сосется ради репутации. — Гутман держит удар. — Да, плевать. Он поставил Лугоши распределять офицеров по сменам. Можешь себе это представить? Гарион Хименес понимающе кивнул. Он разделял взгляды Эмбер на многие проблемы, но вынужден был временно находится вне событий участка. — Тебя приставили к Хиллу. — Жирный идиот. Нет, я не сужу по внешности, поверь, но у него ожирение уже в мозгах, Гари. Он хочет закрыть дело об убийстве, слепив из него сказку про суицид. — Я читал материалы. По учебе приходится кое-что пролистывать, так что я ознакомлен. — Да? Отлично! И что скажешь? — Эмбер свернула с эстакады на восток. До дома Гариона оставалось несколько десятков миль. — Сложно судить по тому, что имеется. Но это не суицид. Даже если Хилл сошлется на отсутствие мотивов и показания соседей — этого будет недостаточно. Отец не примет отчет, и дело повиснет. — Знаю. Вроде бы толстяк сделал все, как должно: расспросил соседей, проверил камеры на близлежащих домах, изучил улики. Допросил начальника и коллег. И ничего. Пусто. С тобой всегда все было по-другому. Сразу какие-то нестыковки, заметки, я даже втягивалась. А тут… — Всех коллег? — В смысле? — Эмбер вздернула бровь. — Опросил всех коллег? В подобных заведениях всегда есть сменщики, которые подменяют на нерегулярной основе. Особенно в ночную. — Нет, про иных сотрудников никто не упоминал. Хилл взял табель. Левых лиц в нем не было. — Привычное дело. Рекомендую тебе подумать над этим. — Черт, Гари, мне тебя не хватает! Когда закончится эта праматерева учеба? — Я только начал, Эм, — Гарион улыбнулся. Окурок вылетел в узкий оконный проем вместе с густым потоком дыма. — Отличная возможность для тебя, кстати, заявить о себе. — Чего? — Эмбер с сомнением посмотрела на сослуживца. — Раскрой дело сама. Ты сможешь. У тебя есть то, что есть только у хорошего копа — чуйка. — Я бы с радостью. Но все-таки я не Гарион Хименес. И не Саймон Доминик Хименес. Мне до вас, ребята, как до луны пешком. — Не прибедняйся, Эм. Машина остановилась у подъезда многоквартирного дома Гариона. Детектив вышел наружу и мягко прикрыл за собой дверь. Эмбер опустила стекло: — Слушай, Гари, а если я пойму, что Хилл проворонил что-то очень важное, мне сильно влетит? — Тебя повысят, офицер. Ты давно засиделась в патрульных. — Ну его, это повышение ваше. И так хорошо. Гарион оставил тему, не желая возобновлять вечный спор. — Тихой ночи, Эм. — Спасибо, Гари. До встречи!

***

Голос капитана Хименеса сотрясал стены, подобно землетрясению в 9 баллов по шкале Рихтера. Он тяжело вышагивал из одного угла конференц-зала до другого. В руке были зажаты листы отчета об убийстве продавщицы интимных товаров, который подготовила Эмбер. Сама офицер притаилась, низко опустив голову, где-то на задворках зала. Единственный, кто сохранял полное самообладание и как будто даже наслаждался развернувшимся представлением, был сержант Лугоши. Он держал в руках пластиковый планшет, куда что-то методично записывал, и ждал конечных указаний. Пунцовый детектив Хилл растеряно следил за начальником и только тихонько подхрюкивал. «Да, капитан», «Вы правы, капитан», «Мне очень жаль, капитан» циркулировали по кругу после каждого слова, грозно вылетавшего с губ Хименеса. — Я надеюсь, вы все хорошо уяснили, детектив. Второго такого промаха от вас я не потерплю. — Да, капитан. Мне очень и очень жаль. — Благо ваш офицер довел дело до ума до того, как об этом пронюхало Бюро. Скажите ей спасибо. Детектив Хилл развернулся к краснеющему офицеру и холодно поблагодарил. — Спасибо, офицер О’Райли. Эмбер не хватило сил ответить. Она чувствовала, что поступила, как «крыса», но все попытки переубедить Хилла и начать расследование, повторно изучив материалы и допросив новых подозреваемых, он отвергал без лишних реверансов. — Свободны, детектив. Сержант оформите выговор с вычетом квартальной премии. Хилл прерывисто выдохнул и едва ли не заплакал. Но капитан был непреклонен. Когда посторонние вышли, Хименес подозвал Эмбер для разговора без свидетелей. — Молодец. Отработано, как надо. С понедельника сдаешь экзамен на детектива и в убойный отдел. Я подпишу документы без бюрократической проволочки. — Экзамен? Извините, капитан, но я не хочу сдавать экзамен. Мне и в патрульных хватает забот. — Что значит не хочу? Боишься провалить? Чего ты там не знаешь-то? Дольше многих работаешь, на все вопросы ответишь лучше, чем экзаменующие. Так что, без всяких «не хочу». Там и зарплата больше. Давно пора съезжать с того клоповника, в котором ты живешь. — Меня все устраивает, капитан. — Тебя может и да. А племянника? Уверена, что ему нравится жить среди маргиналов и выпивох, которые его тетку на дух не переваривают? Эмбер промолчала. О мыслях Мелвина по этому поводу она никогда не задумывалась. Их жизнь всегда казалась ей устроенной, не лучше и не хуже, чем у других. Слова капитана посеяли сомнения. — Хорошо, капитан. Я подумаю. — Отставить, офицер. Нечего бубнить. — Так точно, капитан! Будет исполнено, капитан! — отчеканила Эмбер. — Подумает она, — Хименес взглянул на подчиненную, немного подумал и продолжил: — Это хороший вариант, Эмбер. Заставить тебя я не могу, конечно, но дать шанс обязан. Я тоже не хотел задницу отсиживать в кресле и бюрократией заниматься. Гари упирался с учебой. А что делать? Обстоятельства зачастую обязывают нас пересмотреть свои приоритеты. Ты хороший коп, у тебя все задатки детектива, так что не лишайся перспектив из-за каких-то там вымышленных причин. Это все, что я хотел тебе сказать. Откажешься — уговаривать не стану. Твое дело. Но мне нужные надежные люди. Как воздух, О’Райли.

***

Эмбер перебирала в голове варианты. Пыталась найти хоть что-то, что могло бы переубедить ее, но всякий раз натыкалась на собственное, выстраданное в детстве табу — никогда не подводить брата. Уолтер О’Райли давно перестал числиться среди порядочных граждан Элтауна, основательно и продуктивно закрепившись в криминальных сводках. Стать детективом означало для Эмбер одно — она когда-нибудь обязательно пересечется с ним, и тогда, увы, уже не сможет отпустить. Садить за решетку брата, пожертвовавшего ради нее всем, она не хотела. Не могла даже позволить такой мысли зародиться. Понуро уставившись на изношенную обивку руля, Эмбер ждала встречи с Тиффани. Им нужно было поговорить. Женщина вышла из родительского дома в халате. Плохой знак, пронеслось в голове у Эмбер. — Привет, — офицер нагнулась для поцелуя, но была проигнорирована. — Привет. — Как ты? — Нормально. — Слушай, Тиффи, я виновата… — Не будем, Эмбер. Никто из нас не прав, и не виноват. Просто мы разные и у каждого своя точка зрения. Это нормально. — Да? Отлично. Я тоже так считаю, — с облегчение выдохнула Эмбер. — Тогда, может быть, ко мне? — Извини. Не получится. — Ладно, давай в другой день. — В другой день тоже. — Тифф? — Эмбер насторожилась. — Мне было хорошо с тобой. Нам было хорошо. Ты классная подруга, горячая любовница, но, знаешь… Ты плохой партнер. Я так больше не могу. — Тиффи., — Эмбер попыталась взять женщину за руку, но та отвергла любые прикосновения, плотно обжав себя за плечи. — Так будет лучше. Для всех. Для тебя, для меня, для Мелвина и остальных, кто зависит от тебя, нуждается в твоей помощи. — Перестань. Не руби с горяча. — Это не импульсивный поступок. Я давно думала о нас. Просто недавно все окончательно прояснилось. Я хочу сохранить память о хорошем, не портя ее ссорами и обидами. — Но как же мои чувства? Ты не можешь принимать такие решения одна. Мы же пара… — Ты же можешь. Почему я не могу? — Тиффани посмотрела на офицера влажными, сердитыми глазами. — Береги себя. Не рискуй лишний раз. Будь счастлива. Прощай. Тиффани вышла из машины, не дав Эмбер опомниться. Все было кончено. О’Райли это знала еще до того, как бестиарка села в машину.

***

— У нас завелись клопы, — Мелвин пригубил чай, развалившись на потертой софе перед бликующим, старым телевизором. — Это не клопы. Наверное, комары ночью покусали. Сетка порвалась, я ее еще не заменила. — Мм, — безучастно промычал парень. Он сосредоточенно вычислял длинные уравнения в тетради, пока офицер так же безучастно взирала на мелькающий картинками экран. — Рене дома? — спросила Эмбер. В одной руке у нее лежал пульт, во второй банка холодного пива. — Нет еще. Наверняка придурок Джимми его заболтал. Как же он меня раздражает. — Зато Рене с ним хорошо. — Откуда ты знаешь? — По нему видно. Мелвин отвлекся от тетради и нахмурился. С таким выражением лица он становился точной копией Уолтера. Эмбер улыбнулась. — Не заметил никакой разницы. — Это потому что ты не был влюблен, дурилка. — Сама такая. — Ну-ка отставить разговорчики. — Сама начала. — Я тебе сейчас начну. Давай лучше подумаем, чем ужинать. — Чем угодно, только не макаронами с сыром. — А чего это? Какие мы капризные стали. — Да лучше на улице павлина поймать и зажарить, чем эти осточертевшие полуфабрикаты есть. Может быть, ты хотя бы сама сваришь нормальные макароны и сыр натрешь? — Ну щас. Я тебе что повар? Собирайся давай. Сходим тогда в закусочную за углом. Мне выписали премию, отпразднуем, что ли…