When there’s monsters in your dreams

У нашей жизни есть одно неизменное свойство. Она очень любит меняться, переворачиваться с ног на голову. Зачастую самым неожиданным, порой неприятным образом. Иногда перемены бывают приятными, иногда не очень. А ещё они бывают такими, что ломают тебя полностью, вынуждая либо заново учиться дышать, либо сдохнуть вместе со старой жизнью. Сейчас, стоя на пороге своей когда-то мечты, Джису пока не уверена какой из двух путей она выбрала. Да и выбирала ли? Вряд ли бы она выбрала продолжать жить в мире, где единственный отголосок её семьи сбросил её как ненужный груз, в то время как её родители гнили в могиле едва ли больше месяца. По крайней мере отец - что осталось от мамы до кремации, она едва ли знала. Всё, что было в её памяти по этому поводу - случайно подслушанная фраза тёти: - ...это даже не было телом... просто мясо и кости... я узнала её только по ожерелью, которое ей подарил Хёнво на годовщину... Тётя Джину обронила это почти шёпотом, будто в страхе, что, повысь она голос, увиденное материализуется прямо на кухонном столе, на котором лежала рука её мужа, крепко сжимающая её собственную. Не то чтобы она считала, что у сводной сестры её матери совсем нет чувств к их семье, но то, что они годами почти не контактировали, а на лице женщины во время всех тяжб (похоронных и юридических) едва ли можно было увидеть тень какой-либо эмоции, навевало некоторые мысли и выводы. И это не добавляло чувства хоть какого-то облегчения осиротевшему подростку. Только усиливало безнадёгу и питало разрастающуюся пустоту в груди. Теперь она сама по себе. Абсолютно одна. Выброшенная в бурный поток реки жизни, что не имела берегов и не переставала течь, даже если ты выбился из сил и молил об отдыхе. Но Джису не молила. До этого момента она лишь позволяла течению нести себя куда ему вздумается - на сопротивление не было ни сил, ни желания. Однако сейчас ей предстояло перетечь в участок реки, что бурлил и пенился - участок, где больше не получится просто плыть по течению. Тут придётся собрать все силы, чтобы не разбиться о камни (хотя бы не насмерть) и не захлебнуться. Поэтому она возвращается к реальности. Насколько может. Как сквозь туман чувствует капли начавшегося дождя, что стекают по коже - некоторые попадают за ворот одежды. Ощущает судорожное напряжение в руке, что держит сумку с вещами - тем немногим, что ещё хоть как-то напоминало о прошлой жизни. Её просто молча высадили из машины. Никаких лишних слов, никаких напутствий хотя бы для вида. Разве что дядя помог достать из багажника сумку с рюкзаком и окинул сочувствующим взглядом. В момент, когда этого сочувствия уже не хотелось от слова совсем. Поздно было сочувствовать тому, что уже умерло. Онемевшие от тяжести пальцы сжимаются крепче, когда девушка делает шаг в сторону общежития. Сегодня это место казалось мрачным, таким же, как серые тучи над ним. И если пару месяцев назад, когда она с родителями ездила подавать документы, всё - от ворот до величественного здания учебного корпуса - казалось сказкой, вдохновением, билетом в будущее, мечтой, то сейчас территория школы напоминала тюрьму. Двухметровый чёрный забор напоминал прутья клетки, отрезающей арестантов от внешнего мира, а высокие ровно стриженые туи походили на острые пики, на которых встречали свою смерть осуждённые. Но если из тюрьмы была дорога домой, возможно, даже туда, где тебя ждут... Джису не ждал никто. И возвращаться ей было некуда. Даже дом, в который, она точно знала, она не сможет ступить, не разбившись окончательно, был выставлен на продажу. У неё не осталось ничего. В ней не осталось ничего. Но даже несмотря на пелену, что растворяла в себе почти все физические ощущения - от мокнущей одежды до покалывающей в онемении руке - было одно ощущение, которое возвращалось и пробивалось когда ему угодно. Чёртова боль в виске. Она была всем одновременно - тянущей, давящей, порой режущей. Сильнее всего была ночью, когда сознание, молящее о передышке, в себе же натыкалось на кошмарные картины пережитого. И безнадёжнее всего было то, что даже врачи не могли с этим ничего сделать. - К счастью, сила удара была не слишком большой. Кроме внешних повреждений никаких патологий выявлено не было. - уже в коридоре больницы заключил врач после осмотра снимков и обработки раны - Физически девочка в полном порядке. Общежитие по размерам и ремонту не уступало учебным корпусам - четыре этажа, обшитые светлыми панелями, пластиковые окна. Сфокусировать внимание на большем Джису пока не могла - чувство, что она всё ближе к глубине, с которой не сможет выплыть, усиливалось с каждым шагом. И когда она минует входную дверь и холодные тяжёлые капли перестают стучать по голове и плечам, это ощущение не уходит - напротив, дышать становится лишь труднее. Первым её встречает мужчина в форме - вахтёр, может быть полноценный охранник - сложно сказать насколько здесь суровые требования в охране учащихся. Не слишком молодой, возможно, возрастом где-то как её... отец. Был. Джису на мгновение опускает взгляд, пытается прогнать панику, подступающую комом в горле от картин, что, преследуя ночами, упорно старались ворваться в её сознание и днём. Но говорить первой не приходится. - Всё в порядке, Инхо, это новая ученица. - голос женщины бодрый, приветливый. Поверх белой рубашки с чёрным галстуком-лентой бежевый в клетку пиджак и того же цвета юбка-карандаш. Тёмные волосы собраны в аккуратный пучок, на лице минимум макияжа, из которого выделяется разве что неброского розового оттенка помада. Взгляд мужчины смягчается и тот уже более добродушно кивает, улыбнувшись женщине уголками губ, и уходит на свой пост, наблюдая уже из-за стекла. - Ты, должно быть, Чхве Джису. - обращаются уже к ней - Я Ан Чеджин, куратор твоего класса и преподаватель литературы у старших классов. - Я помню... - язык соглашается шевелиться, но вот голосовые связки в полную силу работать не хотят, отчего поначалу звучит она тихо и хрипло, как в разгар ангины - Вы летом принимали мои документы... Она и правда вспомнила лицо преподавателя. Да и не удивительно, учитывая какой приветливой и активной она была на фоне своих более серьёзных коллег. А ещё брючный костюм, хоть и без пиджака(тот был накинут на стул из-за жары), сидел на ней слишком эффектно и привлекательно для базового учителя. Джису даже припоминает как некоторые девочки, так же, как и она, поступавшие этим летом, многозначительно поглядывали на женщину почти всё время. - Тогда чудесно. Рада повторному знакомству. На губах преподавателя добродушная полуулыбка, вроде даже искренняя. Она аккуратно поднимает руку, чтобы ободряюще положить её на спину будущей ученицы, но тут же осекается, отчего движение кажется ломаным и неловким. Тёплая улыбка тоже трескается - также неуверенно и потерянно. Какие-то секунды они молчат. И Джису не уверена - а так ли это плохо, если тишина позволит стенам раздавить её окончательно. Она уже слышит тихое журчание воды, чувствует как та сочится изо всех углов и щелей, с потолка, стремясь заполнить собой всё пространство. Подобраться ближе. Сначала она несмело сочится тонкими струйками, прерываясь и разрываясь на отдельные ручейки и капли. Капает с потолка, оглушающе стуча по полу, а затем и с плеском присоединяясь к уже натёкшим лужам. И вот она уже мочит подошву кроссовок. Сейчас бы дёрнуться, убежать, пока не стало слишком поздно, но, словно отказавшие, ноги не слушаются. Потому она молча наблюдает как вода поднимается уже до колен, пропитывая ткань джинсов, пробирая до костей своим холодом. Чтобы этот холод по итогу поднялся от ног и полностью окутал её тело осязаемой безнадёжностью и ужасом неизбежного... - Джису, ты не против немного поговорить, прежде чем заселяться? Внезапный вопрос, донёсшийся словно из-под самой толщи воды, выталкивает её из бездны собственного разума, как удар в грудь - вместе с воздухом. Она резко отрывает взгляд от ног и испуганно смотрит на женщину будто та застала её за чем-то неподобающим. Но госпожа Ан смотрит на неё всё также - без тени осуждения или раздражения. Только ждёт ответа. В конце концов смысл вопроса доходит и Чхве дёргано кивает. - Оставь сумки здесь, тяжело ведь. - кивком указывает женщина на скромный багаж ученицы - Не переживай, господин Чон присмотрит. С ещё одним молчаливым кивком, Джису обращает взгляд на упомянутые вещи и понимает, что почти не чувствует руки, на которой заметно проступили набухшие и потемневшие вены, а цвет кожи приобрёл едва не фиолетовый оттенок - в переливах между синим и красным. С опозданием приходит и тяжесть в плече. Вверив сумки под надзор охранника, она следует за преподавателем, которая, удивительно, ведёт её снова на улицу, где дождь уже набрал полную силу и вряд ли думал прекращаться в ближайшие часы. Просто наблюдать и слушать, стоя под козырьком, куда приятнее, чем мокнуть под каплями. Дышать снова становится легче. Облегчённый вздох не скрывается от внимания женщины. - Рада, что на воздухе тебе полегчало. Совсем побледнела. - Ничего страшного, просто немного устала после поездки. - насколько может, беспечно улыбается одними губами Чхве. Уже даже нашлись силы на вымученную улыбку. Однако в голове уже с первых слов и взгляда возникло осознание. Она всё знает. И Джису кажется, что ещё одной попытки хоть кого-то играть в жалость к ней хватит, чтобы маска равнодушия разбилась к чертям, выпуская наружу всю боль и беспомощность, что копилась внутри день ото дня. Безобразным, смывающим всё на своём пути потоком. - Я просто хотела сказать... - выдерживает паузу, подбирая слова, госпожа Ан - Что ты всегда можешь обратиться напрямую ко мне, если что-то беспокоит... Знаешь, слишком придирчивый преподаватель или задиры-одноклассники, всякое бывает... Девушка уже стискивает зубы, понимая к чему идёт разговор. Так всегда. Если нужна помощь, обращайся. Я буду рядом. Можешь положиться на меня. Но после этих пустых слов итог один. Рядом не оказывается никого. Но преподаватель после нескольких секунд тишины продолжает: - Слушай, я не хочу говорить что-то из разряда "мне жаль" или "всё наладится". Тебе явно не этого сейчас хочется и я чужой человек для тебя. Поэтому считай это советом на будущее. Если сама решишь, что можешь мне доверять, я к твоим услугам. Джису окидывает женщину искренне удивлённым и вместе с тем подозрительным взглядом. Пытается выудить из чужих черт хоть намёк на фальшь, но госпожа Ан на это только улыбается. - Что? Не все взрослые уставшие от жизни лицемерные, прости за выражение, придурки. Я дам тебе повод убедиться в этом. Слов не находится. Лишь внутренности, что, казалось, были вечно скручены узлом, чуть расслабляются, перестав гонять тошнотворный ком из накалённых нервов и напряжённых мышц по телу. И очень хотелось верить, что чувство безопасности, которое внушала эта женщина, не было ложным. На мгновение мир вокруг перестаёт казаться удушающе мрачным. - А ещё я не первый год работаю с подростками, в том числе проблемными. - складывает руки на груди преподаватель и её улыбка приобретает самодовольный вид - Вот и один из таких. Женщина взглядом указывает на фигуру, что вышла откуда-то из-за угла здания и то ли быстрым шагом, то ли трусцой направлялась к ним, чтобы укрыться от дождя. Фигура оказывается одной из учениц - можно догадаться по форме, состоящей из юбки, рубашки и жилета. Наконец встав рядом, девушка ерошит тёмные волосы, стряхивая с них часть влаги. Джису сцепляет руки в замок перед собой, подавляя желание отойти, когда пара брызг попадает на неё. - Добрый день, госпожа Ан. - обыденно здоровается ученица и продолжает по мере возможности избавляться от воды, теперь стряхивая её с предплечий открытых из-за закатанных рукавов - Чудесная погода, не находите? - И тебе привет, Шин. - смеряет нарочито недовольным взглядом женщина пришедшую - Почему не на уроках? Джису незаметно кидает взгляд то на одну, то на другую, не совсем понимая тона разговора. Ещё непонятнее становится, когда "Шин" на очевидный упрёк только хитро ухмыляется, явно не боясь возможного наказания. - Могу спросить у вас то же самое. - но когда госпожа Ан приподнимает одну бровь, намекая, что шутить она не настроена, всё же решает оправдаться - Сейчас плавание, а у меня освобождение. Тренер Мин разрешил выйти подышать воздухом. Выслушав, учитель литературы, тяжело вздыхает и устало потирает переносицу. Прежняя приветливая и добродушная женщина сменяется преподавателем попросту уставшим от выходок особо проказливых учеников. - Шин, когда надумаешь врать, хотя бы жвачку съешь или духи у Йеджи попроси. Даже отсюда сигареты чую. И правда, помимо запаха влаги и лёгкого шлейфа кондиционера или порошка чётко пробивается горечь сигаретного дыма. Не говоря о том, что девушка беззастенчиво держит одну сигарету за ухом. - Иди сюда, а то новенькую мне ещё затравишь. Поняв, что к её присутствию привлекли внимание, Джису хочет быстро отвести взгляд, но теряется, когда, казалось бы, равнодушные глаза пристально рассматривают её лицо. Но за этим напускным равнодушием проглядывается что-то ещё. Глаза девушки кажутся ей печально серыми. Они похожи на глаза человека, у которого на душе есть что-то, что он всеми силами пытается в себе скрыть. Это она знает точно. Ведь видит подобные глаза каждый день в отражении. Это длится всего секунду, но что-то успевает измениться, прежде чем девушка, видимо, не имея желания знакомиться, резко отводит взгляд и встаёт рядом с учителем. Последняя, в свою очередь, поднимает одну руку согнутую в локте и протягивает её ладонью вверх, будто требуя, чтобы ей отдали что-то. - Сдаём контрабанду. Шин, изображая досаду, чуть водит челюстью и смотрит перед собой, но руку в карман юбки опускает, чтобы достать оттуда пачку сигарет и положить её на протянутую руку. - Черничные? - разглядывает с обеих сторон пачку госпожа Ан - Ужас. - Извините, не рассчитывала, что будет обыск от вас. Зато завтра можете конфисковать у меня клубничные или с ментолом. Чхве наблюдает за этим диалогом, как за какой-то сюрреалистичной картиной. Нет, в какой-то мере это было интересно и даже забавно. В обычной-то школе вполне могли и исключить за такую находку, да и здесь, что-то подсказывало, правила были не менее строгими. Но, кажется, эти двое были на особо счету друг у друга, раз одна позволяла нарушать правила, а другая без зазрений совести предлагала сигареты учителю. - Шин Рюджин, в каком свете ты меня выставляешь? Ещё и перед новенькой. - качает головой преподаватель и протягивает конфискованную пачку обратно - На и не попадайся мне сегодня. Завтра поговорим, ваш класс как раз у меня последним будет. Рюджин снова кладёт сигареты в карман и с довольной улыбкой, отсалютовав двумя пальцами, заходит в общежитие. Они снова остаются вдвоём. - Ты не подумай, что тут всем плевать на правила. - поясняет женщина, видя вопрошающий взгляд в свою сторону - Всё очень даже строго, особенно с другими преподавателями и директором. И такие вольности я позволяю только тем, кто это заслужил. Рюджин хорошая, но любит строить из себя... - на мгновение она осекается - Неважно. Если ты готова, я покажу тебе комнату. Джису улавливает перемену во взгляде, но не заостряет внимание. С каждой минутой это место кажется ей всё страннее и страннее. - Не переживай, твоя соседка уж точно не такая холодная с новыми людьми. Я уверена, вы подружитесь, как бы тривиально это не звучало. - подбадривает госпожа Ан, уже придерживая дверь, чтобы пропустить будущую ученицу. /// - Меня зовут Юна. - первым делом протягивает руку девушка - Надеюсь, мы подружимся. Её соседка оказывается весьма милой девушкой чуть выше неё ростом. Джису, не ожидавшая ничего слишком хорошего от очередного на сегодня знакомства, теряется от широкой улыбки и больших, милых как у оленёнка, глаз, что выжидающе смотрят. Да и сама она, высокая и как будто бы по-детски неловкая, словно настоящий оленёнок. Отчего кажется просто кощунственным не ответить взаимностью на такой искренний жест. - Джису. - протягивает в ответ свою руку Чхве. Рукопожатие у новой знакомой крепкое. Но кожа приятно мягкая и тёплая. А ещё очень нежная. Что, неожиданно, согревает - особенно на контрасте с Рюджин, которая, несмотря на общую весёлость, дружелюбием явно не славилась. - Приятно познакомиться. - радостно заключает Юна, так и не разрывая касание. Джису тоже не уверена, что хочет так быстро терять контакт, и замирает, не отрывая взгляда от выразительных глаз напротив. Девушка продолжает улыбаться и это почему-то наполняет комфортом и безопасностью. Но немного иначе, чем это было с госпожой Ан - это чувство теплее и глубже. Настолько, что она сама не может его уловить и понять. - Думаю, я могу идти. - прерывает тишину преподаватель, что продолжала стоять у двери, не желая мешать знакомству. Чхве вздрагивает и до того испуганно и нервно вырывает руку, что это невозможно не заметить - Юна лишь чуть наклоняет голову, что-то отмечая про себя, и тоже смотрит на преподавателя, возможно, надеясь получить ответы. - Увидимся завтра. Я подготовлю для тебя материалы от других преподавателей, а потом познакомлю ещё кое с кем. - ставит в известность госпожа Ан - Если возникнут вопросы, можешь обращаться ко мне в любое время. В случае чего, Юна знает где меня найти. - и обращается к упомянутой - По возможности помоги Джису освоиться, хорошо? - Конечно. - девушка едва не подскакивает на месте, с улыбкой расправляя плечи и кивая. Она кажется действительно счастливой и взбудораженной происходящим. Ещё раз попрощавшись, преподаватель скрывается за дверью, оставляя девушек вдвоём. И Джису позволяет себе ещё раз окинуть комнату взглядом и подметить то, чего, возможно, не заметила с первого раза. Комната была небольшой, но места было достаточно, чтобы два человека могли вполне комфортно организовать себе хоть какое личное пространство. Всего было по два - кровати, вещевые шкафы и письменные столы - и располагалось зеркально. Небольшое окно - естественно, в солнечные дни - пропускало достаточно света, что подчёркивало общую светлую палитру помещения. А сторона, где, очевидно, расположилась Юна, пестрила различными постерами и плакатами музыкальных групп, некоторые из которых Джису даже знала и слушала. Возможно, ей даже не придётся притворяться и через силу вникать в разговоры - уже в чём-то сходство их с соседкой вкусов прослеживалось и это вносило ещё одну крупицу облегчения. Чхве подходит к, очевидно, своей кровати, ставя сумки рядом. Неуверенная с чего начать и что вообще делать, она просто молча смотрит, то на вещи, то себе под ноги. Мгновения назад присутствующее в воздухе облегчение оседает под тяжестью неловкости и нервозности. Пальцы, только недавно переставшие покалывать, начинают дрожать. Должна ли она что-то сделать? Сказать? Или они сойдутся на том, что большую часть времени не будут замечать друг друга? Недели проведённые в одиночестве в комнате - даже не её комнате - куда из-за штор почти не пробивался дневной свет, и полная потеря контакта с кем-то за пределами чужого дома не прошли бесследно. Она даже не уверена способна ли ещё нормально общаться с людьми. А так ли ей это нужно? - Слушай... - нарушает тишину Юна. Джису, хоть и не испуганно, но всё равно резко оборачивается. И не видит на лице девушки тревоги или отвращения. Вряд ли кому-то захотелось бы делить комнату с мрачной чудачкой. Но та, хоть уже не улыбается так явно, светится одним лишь взглядом и, кажется, искренне рада новой компании. Что удивляет, учитывая насколько серо и понуро Чхве, как она сама уверена, сейчас выглядит. - Если не хочешь прямо сейчас разбирать вещи... - словно чувствуя, что именно её гложет, предлагает соседка - Можем пройтись. Проведу тебе небольшую экскурсию. Даже покажу тебе пару лазеек, о которых знают только старшие ребята. Последнее она говорит, чуть наклонившись и понизив голос, уже не скрывая заговорщической улыбки. И Джису понимает, что не может не улыбнуться в ответ. Кое-как. Одним уголком. Но по-настоящему. Впервые за долгое время.