Я сам не свой

Вновь наступает ночь, я сам не свой

Прогоняю все мысли прочь

      Ночью всегда поглощают мрачные мысли. Когда не можешь уснуть из-за того, что разум решается на погружение воспоминаний. Чаще всего, это плохие, постыдные. Кроме того, лишь спустя несколько лет приходит осознание, что в той или иной ситуации можно поступить иначе. Было такое и у вас, не так ли?       На холодном полу сидел Игорь, который рассматривал свой старый альбом с различными рисунками, а самое главное — фотография отца. На ней он держал сигарету в зубах и пританцовывал, готовя при этом завтрак. Снимок был сделан за несколько часов до рокового дня, изменивший мир Грома верх дном. Столько мыслей было в голове. Если бы не желание всяческими способами заработать на Диснейленд, не украденная пуля, все было бы иначе. Руки тряслись, в глазах плыло, дыхание сбилось. Слезы стекали по щекам, а страх с паникой лишь усугубляли ситуацию. Игорь до сих пор чувствовал вину. Столько людей погибло из-за него: отец, Федор Иванович, мирные граждане, которые ни в чем не были виноваты. Чертов синдром спасателя, усугубивший ситуацию. Руки сжимались в кулаки, а тело трясло в мелком дрожь. Столько мыслей крутилось. «Это все моя вина. Надо было не брать пулю, уйти в отставку. Все были бы живы»       Вдруг, чужое присутствие позволило Игорю отвлечься. Обернулся и увидел знакомый силуэт в темноте, стоящий у прохода. Вроде не Юля. Она бы сообщила, что решится прийти к нему или осталась на ночевку. Лучи полной Луны попали на силуэт и этим «человеком-загадкой» оказался Дима. Взгляд был совершенно спокойным, кожа бледная, а руки сложены на груди. Одет был в коричневую рубашку, такого же цвета вельветовые штаны, темные туфли. Волосы все такие же соломенного оттенка и слегка растрепанные. При нем не было ни наручников, ни портупеи с табельным оружием, ничего из этого. Он смотрел и молчал. Было искренне жаль Игоря.       Гром шокировано смотрел на Дубина. Никак не ожидал увидеть его в такое время, а после перевел взгляд на окно. На улице уже было прохладно, надо бы, по-хорошему, пальто накидывать, ведь осень давала о себе знать. После снова посмотрел на напарника. Если в таком одеянии выйти на улицу, холод пройдет по коже до костей. — Родной, тебе не холодно? — рука потянулась к парню. Ему так не хватало почувствовать чужого тепла, крепких объятий, а также послушать очередную мотивирующую речь.       Но Дима молчит, словно стал немым. Единственное, что делал — тяжело вздыхал и качал головой из стороны в сторону. В лице читалось то, как он скучал по Игорю. Дубин направил Грома взглянуть в сторону двери, зовя с собой, а после стал идти к выходу. Игорь испугался. Ему не хватало ещё и Диму потерять. Ведь они не виделись ещё с последней встречи на крыше, перед выполнением сложного плана по похищению Разумовского и остановки Олега Волкова. Гром в спешке надел на себя вместо шорт штаны, а поверх домашней футболки кожанку, после обулся и вышел следом за Димой.

хочу с тобой

Убежать далеко, но вот, снова зовёт

      На улице не было ни души. Ведь все спали в это время. Разве что несколько человек выходили на балкон, дабы закурить и подумать о всяком: что будет завтра, какие планы, имеет ли смысл вставать по утрам. Где-то в окнах включен свет и видны силуэты людей. У кого-то было веселье в самом разгаре, другие проводили ночное время в одиночестве, а некоторые со своим близким человеком. И только Дима весело шагал, чуть ли не вприпрыжку. Улыбка не сходила с лица и беззаботность делала его живым. Игорь недоумевал и шел за ним. — Дим, скажи уже хоть что-то, куда мы идем? — голос стал ниже, а настроение постепенно портилось. Все эти игры в «угадайку» не вызывали восторг. Дубин остановился и, повернувшись, серьезно посмотрел в глаза Грома. Только сейчас тот заметил, что глаза были немного не такими, какие были раньше. Вместо горящих ярких зеленых глаз, Игорь видел их темного цвета и это даже не из-за освещения.       Парень хлопал ресницами, всматриваясь в выражение лица Грома, после лишь вздохнул. Он сделал шаг назад, ещё, а после побежал, словно увидел опасность, которая лишит жизни. Игорь удивился подобному поведению и стал догонять его. Он всегда был впереди всех, никто не поспевал за ним. Только в этот раз Игорь не мог догнать Диму. Ещё и подсознание кричало, что все здесь не так. Капельки пота стекали по лбу, дышал тяжело. Ноги начинали отказывать, словно только что приковали кандалы. Но надо не останавливаться.       Дубин бежал по темным переулкам, чужим дворам, а после добрался до нужного здания. Он перевел взгляд на друга, который спешил и ругался, чтобы тот остановился. Дима лишь улыбнулся и стал подниматься по лестнице, которая вела на крышу. Ту самую, где проводил много времени с друзьями и в одиночку. Именно здесь происходили важные события, разговоры по душам, после которых проще жить становилось.       Игорь быстро поднялся и осмотрелся. Тревога постепенно брала верх. Никого нет, ни души. Гром ходил по крыше и звал Диму. Губы дрожали, брови приподняты и сведены. Сердце стучало громко, даже собственных мыслей не слышно. Голос дрожал. Игорь все повторял: «это уже не смешно», «пора завязывать», «посмеялись и хватит». Но ответ так и не был получен.        Пока блуждал, он случайно наступил на альбом Дубина, который, судя по пыли, был здесь давно. Весь в пыли и не тронутый. Как он вообще здесь оказался? Это уже неважно. Игорь поднял его и стал листать. Тепло разливалось внутри. Вновь листая блокнот, он снова увидел старые рисунки Юли, Федора Ивановича, пейзажи и портреты самого близкого человека — Игоря. Только чувство ностальгии продлилось недолго. Взору упал на последний разворот. Слева перечеркнутые участки листа. Пытался что-то зарисовать, но не получалось и будто на эмоциях перечеркнуто, сильнее давя карандашом. Справа было послание, написанное аккуратным и вытянутым почерком: «Если, читаешь это, значит меня уже нет в живых. Пожалуйста, забудь про меня и живи дальше».       Майор выронил альбом из рук. Глаза округлились, голос задрожал, как и все тело, словно при лихорадке. Всё стало на свои места. После того как запрограммированные дроны благодаря Сергею Разумовскому, а точнее его второй личности, ранили Диму и никому не удалось спасти его, Игорь окончательно ушел в себя. Перестал общаться со всеми, долго горевал, оплакивал. Часто просыпался от кошмаров, пока глаза уже моментально были на мокром месте. Разумовский был прав, Игорь не герой. Из-за украденного патрона погиб отец. Из-за синдрома спасателя, упрямства не удалось спасти Федора Ивановича, который заменил отца. Не уберег Диму от смерти, а ведь он изменил жизнь на до и после. Его друг все чаще приходил во снах, просил жить дальше, подбадривал и гладил по спине, утыкался лбом в макушку и прикрывал глаза. Игорь в своих снах повторял одну и ту же фразу: «Дим… ты только не уходи». На что получал ответ: «Ты не должен сдаваться прямо сейчас, живи дальше».

Этот дикий круговорот тебя убьет.