Нож, граната и скраплет: Тьма сгущается...

      Темное звёздное небо с мириадами звездных систем освещало металлическую пустошь с редкими покосившимися строениями, в которых ещё угадывалось древнее величие. Высокие залы с расписными фресками на стенах, монументальные колонны теряющиеся где-то под сводами библиотек, театров и храмов. Хоть покасившиеся и проржавевшие, здания темными монолитами сурово смотрели с вершин. Они видели расцвет и упадок великой металлической империи… Они видели войну с квинтесонами и гражданскую войну между кибертронцами. Эти войны изуродовали не только жителей этой планеты и ее саму, но и помыслы двух сторон. Теперь нет правых, все виновны… Некогда правильные идеалы исказились и стали жаждой резни и мести. Кто-то тешит самого себя иллюзиями, что все будет хорошо, когда мы победим, а кто-то начал ставить убийства и кровь других как свою цель.       Меня же манили звезды. Их всего то двести секстиллионов. Не так уж и много. Но я… Я хотел их все! Здесь и сейчас! И шел к этому. Да может быть не самой оптимальной дорогой, но самой честной и соответствующей моим идеалам. Я хотел дать людям крылья, которые позволят им поселиться на других планетах и в других звездных системах. И я грезил этим во снах по ночам, а днём я работал без устали честно и делал все безупречно, насколько у меня это получалось. Эта мечта захватила меня ещё в шестнадцать с чем-то, когда я оказался на дне открытых дверей в одном университете. И теперь, в двадцать восемь, я был инженером — конструктором на собственном предприятий, которое появилось ещё в университете как группа по интересам. Я жил и мечтал. И творил свою мечту! Шаг за шагом я шел по пути в десять тысяч ли. Да падал, да взлетал, но никогда не отступал от своих слов и клятв!       Здесь, среди остатков былого могущества высокоразвитой цивилизации, у меня было достаточно времени и возможностей, чтобы обдумать свою жизнь и мои планы на будущее. Ее же наследием стали полуразрушенные остовы зданий из металла с опасным содержимым внутри: скраплеты, заражённый энергон, ржавчина и сумасшедшие учёные. Изредка я натыкался на опустелые лаборатории, где все покрыто толстым слоем пыли, гари и металлической стружкой и единственное, что может пролить свет на то, что происходило в ней, это записи. На чем угодно, будь то терминал или датапад, хотя для сумасшедших учёных свойственно писать на стенах и полах своих лабораторий. Но самое поганое, это найти в такой лаборатории идолы или нечто подобное. Это обычно самые извращённые проведения большого ума и полной безнаказанности. В одной из забытых и похоже что уже очень давно не используемых лабораторий, висел… Распятый и вскрытый… Спарклинг… С надписями… Убористым трудно читаемым почерком, под которым натекла лужа испорченного энергона и оставлено несколько подношений из хлама, смысл которых ясен только создателю этого… Идола?       Когда я увидел это, я хорошо так проблевался при том, что конструкция не позволяет, а ведь меня можно назвать стрессоустойчивым. Это грёбаный ребенок распятый и изуродованный маньяком. РЕБЕНОК, МАТЬ ВАШУ!!! И это не пиздец?! После того, как меня отпустило, я снял и похоронил его неподалеку. Тогда я и увидел каракули и письмена на стене. Тут было что-то про спасителя, что придет снова и настанет судный день, в которых каждому воздастся по заслугам. Больной ублюдок. Хотя я не на много лучше…       Пару часов спустя я сидел в храме неподалеку и вспоминал… Человек стоит немного. Копейки. Пару десятков долларов потраченных в строительном магазине и пару ведер дистиллированной воды. И при этом мы созданы по чьему-то подобию… Хах, рассмешили. Мы эволюционные уродцы и выродки! Не более... Наши колени могут сломаться от малейшей неверной нагрузки, мы слепы и глухи по меркам природы, у нас нет ничего, кроме интеллекта, да и тот скорее всего ошибка эволюции или фича эволюции. Сейчас, в двадцать первом веке, некоторые инженеры перестали верить в бога. Но самое ироничное, что мы были в разы ближе к нему, чем кто-либо другой. Мы, инженеры, стали алхимиками и волшебниками для непосвящённых. Нашими руками творились ракеты, покоряющий космос, и реакторы, вырабатывающие прорву энергии. Термоядерный синтез и Философский камень как много общего… Ведь любая магия — это всего-навсего нечто пока необьясненное наукой… Так два века назад немногие могли помыслить о разговоре в реальном времени через пол света. О клонировании или покорении спутника Земли. А теперь мы сделали все это! И кто теперь бог?! No kings! No gods! Only man! Мы смогли закупорить смерть и разлить удачу в бокалы! Мы познали сложную науку о мире! Мы, а не абстрактный божественный образ!..       Бывало натыкался я и на обжитые лаборатории, правда увидев меня учёный или убегал, уничтожая исследования, или подрывал себя вместе с ними. Бывало и хуже: учёный застрелился от безнадеги когда-то раньше. Обычно такие оставляли свои исследования. Правда они не несли ничего полезного для меня. Почему нельзя восстанавливать цивилизацию трансформеров и примеры из истории например. Я конечно понимаю как такое появлялось, сам такой же, но кто прошлое вспомнит, тому глаз вон, а кто забудет, тому — оба.       В целом для цивилизации это было хуже дна, на котором оказалась Римская империя в пятом веке нашей эры, это был конец или очень-очень плохой финал. Ее закат. А потом только длинная и беспросветная ночь… И героем станет тот, кто в ней будет сражаться со своими демонами и разгонять ее своим огнем без надежды увидеть лучи восходящего солнца… Те кто поведет за собой в новый день… И самым темный час будет перед рассветом… Так озарим же тьму ядерным светом! И сотворим то, что позволит нам выжить без потерь!       А магнитола прохрипела в такт к моим мыслям:

Но иногда найдётся вдруг чудак

Этот чудак всё сделает не так

И его костёр взовьётся до небес…

А ты был не прав, ты всё спалил за час

И через час большой огонь угас

Но в этот час стало всем теплей…

      Так ведь, старик? Ещё не закончился мой порох в пороховницах!       Металлический город вернул затихающим эхом мне слова этой песни. Вдалеке нечто проскрипело от подувшего ветра. Металлический город под металлическим холмом ответил шорохами и тихим перезвоном орд скраплетов. В потёртых и изредка подкопченых крышах чьих-то домов, фабрик, храмов и дворцов слегка отражалось звёздное небо. Теперь там нет привычных нам ковшей медведиц, получившегося домика Цефея и буквы м Кассиопеи. Теперь там другие созвездия… Ещё на небе висели две луны: одна синеватая ближе, а другая красноватая дальше. Звезда же чуть выглядывала из-за горизонта. Скоро ночь, а значит пора искать место где можно отдохнуть, потому, что ночью здесь совсем не безопасно. Здесь, в самый темный час, вылазит нечто неизвестное. На городских площадях начинаются хороводы из красных духов (может быть искры, без понятия), которые идут с красными факелами туда после последних лучей солнца. Это возможно остатки цивилизации, так и чей-то эксперимент. Об этом явлении я узнал когда один из учёных решил сбежать от меня, когда я вечером нашел его убежище. Тогда этот колесник побежал от меня через подземные ходы. Он выбежал рядом с площадью и попал под действие Красных факелов. Он присоединился к хороводу…       Наутро я нашел его тело упавшее на спину, его голени были подложены под бедра, а на лице было блаженство. Он не шевелился и был мертв, он страшно обгорел и оплавился. Возле центра площади был след гари и тлеющие угольки.       Так и сегодня я расположился за вершине правительственного здания рядом с главной площадью. Она была перед моим взором как на ладони. Край тени уже был на пол этажа ниже и с каждой минутой он шел вверх и вверх. Мир озарялся самым красивым жёлтым светом, поселющим в сердце надежду. Вот он коснулся моих ног и одарил меня теплом уходящего дня. Потом колени. Пояс и плечи. Вот и мой подбородок. Уже глаза. Я по наитию поднял руки и встал на носочки пытаясь схватить последний лучик света. Когда он соскользнул с кончиков пальцев, я сжал руку в кулак и прижал её к груди наполняясь надеждой и уверенностью на завтрашний день.       Когда я опустил взгляд от слегка подсвеченного горизонта на наполняющийся тенями город, из дверных проемов уже давно опустевших домов выходили огоньки. Из каждого дома поодиночке и группами. Сейчас сидя неподалеку я видел, что в группе идёт большой огонек «папа», чуть поменьше «мама» и самый маленькие «дети». Они держались за руки и самый большой держал факел. Одни за другими «семьи» и «одиночки» шли на главную площадь. В разбитых стеклах и незаляпанных сненах домов отражались отблески факелов, а по стенам бегали темные непроглядные тени складывающиеся в страшные силуэты. То тут, то там лежащий мусор и хлам оставшийся после резни они легко переступали и шли дальше к хороводу. Площадь же быстро была залита светом. Вскоре первые факелоносцы оставили их в центре и встали в хоровод со всеми. Маленький хороводик разрастался пока не дошел до края площади, тогда появился второй слой кружащийся в другую сторону и так пока не покрыло практически всю площадь. Они пели свою песню хором. А из факелов в центре уже полыхал большой костер, который бросал свой свет даже на меня и отражался в глубине моей души и через окуляры вырывался наружу. Остальной же город погрузился в непроглядную тьму.       Вдруг на площадь выбежал тероркон, их сильно много развелось после действий Мегатрона. Один из огоньков отделился от хоровода и долетел до зомби. Он впитался в ходячий труп, а хороводы расступились перед ним. Нежить дошла до огня и вошла в него. (Следует заметить, что с утра его останков я не нашел.) Так вот как они гаснут!       Это зрелище, если задуматься, вгоняет в первобытный ужас от жестокости противоборствующих сторон конфликта и того, что они сделали с родной планетой. Они извратили саму ее суть: теперь города призраки все ещё живы и населены остатками своих жителей. Они заперты дома, здесь целыми семьями с детьми… И все мертвы… Эта песня погружала в мои воспоминания…       Для достижения моей мечты пришлось пожертвовать очень многим. Вначале молодостью. Когда мои ровесники веселились, я учился. Потом домом. Те у кого я учился считали меня другим, дикарём из деревни. Те же, из мест, откуда я родом, не достигли ничего, для них я был другим. Ещё пришлось заплатить семьёй. Я был один все эти десять лет. Ни друзей, одни знакомые, ни девушки, одни отношения на ночь. В итоге, да я достиг своей цели, но какой ценой… У меня осталась только интересная работа, а выговориться некому. Вначале я пытался напиваться до состояния недуманья, правда опытным путем было выяснено, что я практически не пьянею. Так я перепробовал несколько десятков способов, они или не помогали, или вредили в большей степени. Тогда я начал немного сходить с ума: я говорил сам с собой. Это немного остановило мое сумасшествие, но я не избавился от первопричины: я абсолютно один, а человек, скотина он этакая, существо социальное. С-сука! Мне пришлось доводить себя до состояния, когда я даже думать перестаю от усталости. Но это начало подтачивать здоровье. Какая жалость, что мы эволюционные уродцы! Я стал очень жёстко шутить, а мой юмор приобрел темный цвет и стал крайне черным. Я держал все в себе и становился жёстче с каждым днём, оттачивая свой разум для достижения наилучшего результата наименьшими затратами. Как итог: я редкостная мразь и гнида с практически отсутствующими принципами. Спасибо, бля, за помощь! С-суки! Приходилось смеяться и плакать, когда внутри ничего. Ха-ха, мне очень смешно! Или… Эй, смотрите все! Я шут и для меня ваши улыбки лучшая награда!       И самое, наверно, обидное, то, что я никогда не был уверен, что иду по правильной дороге, к правильной цели… Эх… Не везёт мне в смерти, повезет в любви… Что ли?       И эта гребанная неуверенность! Ум заставляет осматривать проблему со всех сторон, думать и искать наилучшее решение, а найдя его сомневаться в его качестве. Если бы не она, возможно, было бы лучше… Для меня. Может быть…       Пока я думал мой взгляд раз фокусировался и смотрел на сто ярдов. За ночь ещё несколько терорконов постигла таже участь. Сам я очнулся примерно за полчаса до рассвета. Сейчас хоровод достиг своего крещендо и пламя взвилось выше крыш ближайших домов. Теперь их пение навевало теплую душевную тоску, их печаль и горе, при которых они желают дать надежду другим. Они верят в счастливый завтрашний день и хоть они не могут уже своей работой приблизить его, но они постараются дать заряд бодрости и энергии тем, чья работа повлияет на это!       Когда я понял это, по моим щекам катились слезы, а на горизонте появились первые лучи теплящейся зари. Огоньки начали уходить назад во тьму убегающей ночи. Они справятся и развеют ее… А на горизонте темно синий и черный цвета ночи постепенно перемешивались с яркими и тёплыми цветами наступающего дня. Бордовый, потом красный, после оранжевый и наконец жёлтый. Солнце медленно и лениво осветило мой корпус и напомнило меня надеждой. Я справлюсь и сделаю все, что должен! И это мой путь!       Я влез на антенну повыше и, повернувшись к светилу, развел руки и закричал:       — Ю-у-уху-у-у!!!