новая жизнь

мне нужно быть с ним близко как никогда, в едином теле навсегда. в пустынном мире, где все галдят, что мы больные. я воспользуюсь тобой, я проткну нашу красоту иглой впервые. 　

***

полностью в агонии, искалеченное тело только сильнее рвет кровью, изрыгает из своей пучины страха остатки здравости, которого так не хватало нашему герою. полоскаясь в литрах мыслей, итогом данной процедуры, — падение в бездну, обмякание в кишечнике недруга, отрезание четырехкамерного, заполнение легких водой, — стало грязное рождение святой идеи, которое невозможно абортировать в данное время. демонов раньше сжигали. женщин, родивших детей сатаны, поглощенные огненной гееной, сразу же объявляли ведьмами, ставили клеймо на всю жизнь и даже гнали прочь. а сейчас, на остатках выдуманного острова, в считанные минуты состоится чудо. сам дьявол займется порождением нового создания, который именовался бы люцифером, что по глупой ошибке своей посмел нарушить правило божье и спуститься в гнев самого ада. и поплатится он абортированием старой жизни, взамен на искупление грехов погибших. творец жаждал этого рождения, а он соглашался лишь по принуждению. нитью сшивается кожа к мышцам (грязь просачивается в раны, бинты уже не могут впитывать новую жидкость, и вонь стоит невыносимая: перемешанные выделения, остатки высохшего кала, растворившейся мочи, пересохших слюней и крови, чужеродные антисептические средства, свежие ополаскиватели — бесполезные моменты времени, когда хотелось смыть весь позор; даже сладко), сохраняя потрескавшиеся мечты и надежды, страх и бессилие. хотелось взвыть от боли, да вот голоса больше не осталось. как и права на любое желание, возможное решение. даже молча ты спокойно не поживешь. ему хотелось обозначить новые границы дозволенности, полностью стерев старые, да и в принципе, любые разрушив. больше ничего и никто не побеспокоит их. даже собственные мысли. пока первый, воодушевленный страхом, тревогой и верой в свою новую миссию, словно мессия, обрекает на спасение — сшивает два тела воедино, второй смиренно умер, в последний миг, поблагодарив пустынный мир за новую возможность новой жизни.