Руководство о выживании

      В Дерри, в штате Мэн, всё шло своим чередом; заканчивалось лето и к городу всё заметнее подходила мрачная осень. В городе, где «ничего» не происходит, всё же произошло удивительное событие, ...которое касалось только членов семьи Бауэрс.       В маленький городишко приехала малолетняя дочь Оскара Бауэрса. Девчонкой она была совершенно обычной, если не считая её склонность к агрессии, которая, вроде как, была семейной чертой.       Дочь Бауэрса звали Одри, она была глубоко болезненным ребенком и приехала в Дэрри из-за «чистого» воздуха и «спокойной» обстановки.       Сейчас Одри Бауэрс сидела на пассажирском сидении скромного голубого фордика своей матери — Шарлотты Лируа — и подъезжала к дому своего отца со всеми своими вещами; переезжала насовсем.

      И чтобы не говорила её мать насчёт «оздоровления» дочку она спихнула в эту дыру только из-за своего нового любовника. (настоящего француза, который хотел забрать мать Одри в Париж) И такая обуза на шее Шарлоттты, как Одри, не способствовала продолжению столько бурного романа.       Одри в целом не обижалась особо. Своей матери, если быть откровенной, она нравилась от случая к случаю. И это был тот случай, когда Одри ей особо не нравилась.       До дома отца оставалось считанные минуты и мать впервые за весь путь (что составил около пять часов) заговорила:       — Не держи на меня обиды, дорогая. Если Бауэрс... — она не уточнила отец или старший брат,её сын, — ... будет тебя обижать, то иди к Тётушке Ольге.       Тётушкой Ольгой была дальняя родственница Шарлотты, которая проживала в Дэрри и работала на почте.       Вообще история Шарлотты была странной —родилась и выросла в Дэрри, женилась на перспективном молодом копе, родила от него двоих детей — Генри и Одри — и спустя год подала на развод (не то, чтобы без причины — Оскар Бауэрс бил своего сына и жену на убой) и сбежала в Портленд с годовалой дочерью на руках.       Почему она не взяла с собой Генри — для Одри всё ещё оставалось загадкой. Ведь в то время он сам был малюткой — трёхлетним малышом.       Если вернуться к главному, то дом Оскара и Генри Бауэрсов был в расстоянии двух метров и Шарлотта начала парковаться.       Около дома стоял угловатый парень в безрукавке.       Взгляд его не выражал ничего; косил и выглядел туповатым. Когда машина остановилась он подошел ближе.       Одри, разумеется, в Дерри была и раньше — приезжала на пару дней к Тётушке Ольге и возвращалась в Портленд к матери. Шарлотта вообще избегала посещения Дэрри. Этот раз просто был исключением — последней встречей, если у Шарлотты сложится с тем французом.       В короткие приезды к Ольге, Одри, разумеется, посещала своего отца и брата, но ночевать у них не ночевала. Она чувствовала, как отец обижался, но конкретно к дочери претензий не предъявлял. Но Одри знала, что он не молчал об этом обстоятельстве и потом названивал Шарлотте и яростно кричал. (мать ведь потом плакалась Одри)       Шарлотта посмотрела в зеркало заднего вида и пальцем поправила уплывшую красную помаду на губах и вышла.       Одри вздохнула и вышла вслед за ней.       Генри Бауэрс стоял прямо перед машиной.       — Добро пожаловать, — неискренне сказал Генри, агрессивно смотря на свою мать, — Одри, — он кивнул и смотрел на неё более доброжелательно.       — Анри! Сыночек! — пролепетала Шарлотта и прижала своими тонкими руками плечи сына и обнялась.       Генри не обнял её в ответ.       — Да-да, — он оттолкнул Шарлотту, — Не трогай меня.       — Ладненько, засранец, втащи вещи в дом и веди себя уважительнее. Я твоя мать, если ты не забыл.       — Да. — прорычал он и подошёл к багажнику.       — Где папаша?       — Пока на работе, но он должен скоро приехать. — подросток вытащил огромный ярко-оранжевый чемодан сестры и стал направляться к дому.       И Генри не соврал.       Рядом появилась полицейская тачка и из неё вышел Оскар.       Одри встрепенулась, поздоровалась с уставшим отцом и схватила с заднего сидения машины свою сумку и побежала вслед за Генри, чтобы избежать участи стать свидетельницей ссоры родителей.       Когда она подбежала к двери за спиной стали раздаваться громкие крики.       Бывшие супруги не боялись потревожить соседей — Оскар и Генри жили на окраине Канзас-стрит и имели небольшой частный участок, который создавал ощутимое расстояние от соседних домов и шумы просто не долетали до тех же Хэнлонов (соседей через дорогу)       В доме толком ничего и не поменялось, хотя последний раз Одри тут была два года назад, пока не подхватила страшный бронхит и множество сопутствующих заболеваний. В целом, было бы странно, если бы тут изменилось что-то кроме комнаты Генри. (тот был любитель повесить на стену разнообразные плакаты или притащить с улицу всякую фигню)       — Мелочь, ты там где? — послышалось с кухни. Одри откинула свою сумочку на диван, стоящий напротив телека и прошла на кухню, у которого рядом на полу уже стоял её чемодан.

      — Да тут я, - откликнулась девчонка и всмотрелась в Генри внимательнее.       Со старшим братом у неё были странные отношения. Однозначно хорошими их не назвать, а уж плохими и подавно.       Они не были сильно близки — тяжело было бы сблизиться с человеком, которого видишь дай бог пару дней в году, а если не повезет, то и пару дней раз в несколько лет. Но и соперничать, ненавидеть друг друга или как-то отчуждаться было неправильным.       В такой семье, как у них, сиблингам нужно держаться вместе, потому что взрослые немного ебанутые.       А уж с такими «чудесными» родителями, которыми были Оскар и Шарлотта, Генри и Одри держались друг за друга всеми конечностями и стояли друг за друга единым фронтом. Генри всегда поддерживал Одри, а Одри всегда поддерживала Генри.       Всю свою жизнь они поддерживали свою связь короткими письмами, которые посылали друг другу. (Скорее, всё-же, их больше посылала Одри, Генри же предпочитал отправлять открытки на различные праздники)       — Милый-милый дом... — печально выдохнула Одри, садясь на стул. Чайник уже закипал.       — Агап, ваще милейший, — выдавил Генри и выключил чайник, — Чё-нить будешь?       Он встал и выключил конфорку.       — Нет, спасибо. — скромно ответила Бауэрс.       Генри сегодня был странно дёрганным. Одри знала, что это было одно из двух; либо у чернокожего (это было плохой характеристикой в глазах Оскара) соседа урожай выдался лучше, чем у Бауэрсов, либо у отца опять проблемы с Рене. (Рене — любовница или девушка их отца)       — Что-то произошло?— издалека начала Одри.       — Да чё там...опять папаня с этой мымрой не поделил чего-то. Срал я на это. Да он заёбанный ходит, как бы нам не влетело.       Рене и Оскар это было вообще отдельной темой для разговора. Отец Генри и Одри просто не был способен на здоровые отношения, поэтому отношения выяснял с каждой своей пассией.       Генри вытащил из своих джинсовых шорт упаковку своей излюбленной жвачки «Джуси Фрут» и одну жевательную подушечку положил в рот. Жвачка это была ужасно химозной и пахла ягодами и арбузами издалека, поэтому от Генри пахло всегда сладостью.       — У меня нет сил с тобой возиться сегодня, без обид, да? Я весь день простоял жопой к верху из-за этого огорода, я хочу отдохнуть. Ты там...раскладывайся или чё хочешь делай.       — Без проблем, — улыбнулась она, наблюдая как Генри заметно повеселел из-за её понимания.       И ушёл с кухни.       Весь последующий вечер Одри пила чай, разбирала вещи, а когда вернулся отец (разъяренный из-за Шарлотты), то слушала о том, какая её мать «сука и стерва».       В целом...Всё было неплохо.