Never saw the sun shining this bright

Леон просыпается от утреннего солнца, которое бьёт ему прямо в глаза через незашторенное окно. Он жмурится и хочет закрыть лицо руками, но быстро понимает, что его левая рука затекла и похоронена под головой Луиса, который мирно спит рядом. Леон предпринимает успешную попытку вытащить свою руку, из-за чего Луис начинает вертеться и, повернувшись к нему лицом, открывает глаза. — Доброе утро, mi amor, — хрипло говорит Луис и трёт глаза пальцами. — Видел сладкие сны обо мне? — Да, конечно, — Леон закатывает глаза, но уголки его губ дёргаются в улыбке. — Выспался? Ты мне всю руку отдавил. — В доказательство своих слов Леон болезненно морщится и трёт ноющую руку. Луис хихикает и потягивается, довольно зевнув. Кажется, выспался. Леон мысленно сравнивает его с рыжим котом, чувствуя, как в груди теплеет от подобных мыслей. Он уже хочет притянуть Луиса поближе, чтобы поцеловать, как тот бесцеремонно закидывает на него ногу и отбирает одеяло почти полностью. — Какой же ты наглый, — бурчит Леон, укрывшись оставшимся клочком одеяла, потому что пытаться вытянуть остальную его часть из-под Луиса было бы излишне амбициозно. — О, Санчо, тебе это нравится, пора признать. — Луис нахально ухмыляется, подперев голову рукой, и в его глазах загорается озорной огонёк. — Ещё чего. Вместо ответа Луис вдруг обвивает его шею руками и притягивает к себе, целуя. Леон не сопротивляется, только издаёт слегка удивлённый вздох, прежде чем ответить на поцелуй, закрывая глаза. Поцелуи Луиса такие же, как и его манера общения. Он перехватывает инициативу, нагло и уверенно покусывает губы Леона, тут же зализывая укусы языком. Попутно запускает пальцы в светлые волосы, перебирая пряди. Леон от этой ласки тает, расслабляясь и позволяя себя целовать. Неохотно отстранившись через некоторое время, Луис игриво чмокает Леона в кончик носа, и тот слабо улыбается. Леон прижимает Луиса к себе и носом утыкается в его шею, на которой красуется недавно оставленный засос. Чувствует уже родной запах сигарет вперемешку с парфюмом и улыбается, прикрыв глаза. В сердце теплится ещё одно давно забытое чувство, которое пробудил в нём Луис — любовь. Леон не думал, что когда-либо её испытает. Он всегда держался особняком, никого близко не подпускал, думая, что отношения с ним никому счастья принести не могут. Засыпал один в холодной постели, отказываясь признавать, что чувство одиночества, глухо ноющее в груди, сводит его с ума. Пока в его жизни не появился Луис. Точнее, Луис в неё ворвался, раскрасив яркими красками, заставив влюбиться по уши в самодовольную ухмылку, серые глаза и наглый характер, забыв о всех своих прошлых принципах. Нет, сначала Леон честно пытался сопротивляться непривычно быстро зарождающимся чувствам, которые отзывались приятным трепетом в районе солнечного сплетения при виде Луиса. Но долго противиться не смог, потому что в один из их совместных вечеров у Леона в квартире Луис притащил коробку конфет, маленького плюшевого лисёнка и торжественно признался в чувствах, выглядя таким влюблённым, что Леон не устоял, сдавшись. Леон обнимает Луиса крепче и, улыбнувшись воспоминаниям, оставляет поцелуй на его виске, прикрыв веки, а затем на скуле. Луис поворачивает голову и смотрит на него с искоркой в хитром взгляде. — Mi corazón, у тебя прилив нежности? — поддразнивает. Леон хочет закатить глаза и бросить какую-нибудь колкость в ответ, но вместо этого сжимает Луиса в руках и носом зарывается в его волосы, вдыхая аромат шампуня, смешанный с вечным запахом сигарет, который, кажется, въелся в него навсегда. Луис не возражает. Обнимает в ответ, гладя по спине. Целует в местечко за ухом, кладёт подбородок на плечо. Обниматься с Луисом приятно. Он тёплый и обвивает всеми четырьмя конечностями, как коала. Иногда щекотно дышит прямо в шею или ухо, потому что прижимается всегда непозволительно близко. — Te quiero, — вдруг тихо бормочет Леон. Луис постоянно пытается ввести в его лексикон капельку испанского, но пока успехов не было, потому что всё, чему он пытается научить Леона, это всякие похабные фразочки и подкаты, услышав которые хочется провалиться под землю, а в лучшем случае просто забыть. Луис слегка отстраняется, удивившись, и по его лицу от уха до уха расползается широкая улыбка. — Cariño, я не ослышался? Мои уроки испанского не прошли даром? — он выглядит таким осчастливленным этими простыми словами, что Леон сам невольно хочет улыбнуться. — Я тебе тут вообще-то в любви признаюсь, — говорит Леон, но недовольство в его голосе притворное, и Луис это знает. — Ладно, ладно, — Луис прочищает горло. — Yo también te quiero, mi amor, — испанский с его уст звучит так мелодично и красиво, что хочется слушать бесконечно, но Леон одёргивает себя от этих навязчивых мыслей. И втягивает Луиса в поцелуй, на который тот охотно отвечает. Ещё через несколько минут объятий и поцелуев Леону надоедает валяться в кровати, и он решает наконец встать. Луис выпускает его из своих рук, снова зевнув. — Мистер Кеннеди, ты совсем не умеешь отдыхать, да? — Время почти двенадцать дня, а у меня от этих полежанок уже спина болит. Луис со смешком поднимается с постели и, чмокнув Леона в шею, натягивает домашнюю футболку, которая когда-то была футболкой Леона, между прочим. Была, пока Луис не покопался в его шкафу и не присвоил её себе. В ванной Луис стоит рядом с Леоном и за время чистки зубов успевает подавиться пастой, уронить щётку за раковину и отпустить крайне неприличную шутку про то, как глубоко Леон засовывает себе щётку в рот чтобы почистить язык, за что получает укоризненный взгляд. Через пять минут Леон стоит на кухне у плиты и жарит яичницу в сковородке. Луис обнимает его сзади и покрывает шею бесконечными поцелуями, руками залезая под футболку и щекоча живот. — Луис, перестань, мне щекотно... — Леон вертит головой и пытается отодвинуться, чувствуя, как по телу бегут мурашки от прикосновений горячих рук. Луис не отстраняется, а прижимается только ближе. — Извини, mi amor, но тебе придётся потерпеть. Нельзя быть таким аппетитным. Очередная нелепо-кокетливая фраза, которая заставляет Леона закатить глаза, но одновременно с этим спрятать улыбку в попытке выглядеть невозмутимо. Доделав яичницу, Леон раскладывает её по тарелкам, и вместе с Луисом они усаживаются завтракать. На Луиса из открытого окна светит яркое солнце, в свете которого его растрёпанные волосы отливают красивым каштановым оттенком. Он жуёт яичницу и сонный, в чужой футболке выглядит таким домашним и уютным, что у Леона на губах сама по себе появляется улыбка. — Дыру прожжёшь, Леон. — Пока он занят своими мыслями, Луис смотрит на него с таким безмятежным лицом, что на душе становится легко, а сердце невольно начинает биться чуть быстрее. Леон торопливо опускает взгляд себе в тарелку, пойманный с поличным. Луис мягко смеётся, подперев подбородок рукой, и Леон думает о том, что хочет слушать этот смех и голос бесконечно. — Ладно, не смущайся так. Я не запрещаю. Леон поднимает глаза и, снова посмотрев на Луиса, чувствует себя таким счастливым, как никогда прежде. И сейчас, в этот момент, он больше ничего не хочет. Хочет только, чтобы Луис каждое утро просыпался рядом в кровати, стоял рядом в ванной во время умывания, завтракал вместе с ним, целовал в щёку перед уходом на работу, а вечером ужинал за одним столом и перед сном эмоционально рассказывал о прошедшем дне, активно жестикулируя и вставляя испанские фразы, как он любит. Леон смотрит на него, его Луиса и понимает, что у них впереди ещё вся жизнь. Вместе.