Без названия

В келье витал запах серы от спичек. Маленький огарок свечи постепенно догорал под жестоким натиском маленького огонька. Молодой мужчина сидел за столом и что-то усердно выписывал из толстобокой Библии в свою тетрадь аккуратным размашистым почерком. Черная ряса сливалась с окружающими тенями, словно пытаясь уволочь его и отдать во власть своего мира, но бледная кожа, подсвечиваемая отсветами пламени выделялась на фоне абсолютного мрака кельи. Привычную тишину нарушил тихий стук в дверь. - Брат Том,- в дверной проем просунулась большая нескладная голова ещё совсем юного священника,- настоятель Отто ждёт вас у себя, - невнятно пробормотал мальчишка топчась у входа. Мужчина изящно развернулся к нему, поправляя выбившиеся смоляные пряди, на его тонких губах дрогнула слабая скромная улыбка: - Спасибо, брат Альберт. Если не трудно, то передайте настоятелю Отто, что я скоро прибуду, - он постучал указательным пальцем по белым пергаментным страницам,- Мне нужно закончить мою воскресную проповедь. - Ох, конечно-кончено, брат Том. Я все передам,- смущенно улыбаясь пролепетал юноша, быстро скрываясь в коридоре. Привычное выражение дружелюбия мигом слетело с лица Тома. На его месте расцвел страшный звериный оскал, черные омуты глаз недовольно сверкнули, едва ли не выпуская сноп искр: - Узколобые бестолочи. Что им опять от меня надо?- воздух вокруг огня задрожал. Вопрос был задан в пустоту, но тени заплясали в неистовом яростном танце, словно вторя настроению хозяина комнаты. Том был в ярости. В ярости от безысходности. Безысходности, в которую загнали его собственные родители. Он слабо помнил тот день, когда его привели. Уже не мог вспомнить ни лица отца,который не просыхал и дня, ни выражения матери, которая ему во всем потакала, ни того, что тогда чувствовал. Тот день будто вклинился в бесконечную череду серых будней самого Тома. Да, того дня, когда его спустили в его персональный Ад, он не помнил, однако прекрасно помнил, что было после. Будто каждое мгновение проведенное здесь выжгло в нём след в собственной памяти. По прибытии Том слишком быстро понял, что он потерял единственную драгоценность своей жизни – свободу. Именно в тот момент, когда за ним закрылись двери приюта при церкви в Литтл-Комптоне, он понял, что потерял всё окончательно. У него уже ничего своего не осталось. Теперь он окончательно принадлежал Богу. Сердцем, душой и телом. По крайней мере ему это пытались внушить они. Про себя он называл их как ему вздумается. В голову они ему залезть не смогут никогда. Он не позволит. Из крутящейся вереницы воспоминаний его вырвал звон будильника, который он завёл для того, чтобы не пропустить вечернюю службу. До неё ещё полчаса, поэтому он сложил свои принадлежности для письма в ящик стола , погасил свечу и выбрался в мрачный коридор, петляя по закоулкам, пока не добрался до узенькой дверки в нише под лестницей и постучал три раза. - Настоятель Отто, я могу войти?- с наигранным смущение проговорил Том. По ту сторону раздались недовольное шебуршение и звон стекла. Дверь открыл полный мужчина лет шестидесяти. В нем было пять футов пять дюймов , а двигаясь, Том обнаруживал в нём ту суетливую раздражающую быстроту , что присуща исключительно толстячкам небольшого роста. Аккуратный пробор делил седые волосы, а строгая темная ряса внушала доверие. Как и его пухлое доброе лицо, которое ,кажется, типично для многих священников. На шее поблескивал маленький серебряный крестик. - Ах, Том, мальчик мой!- сияя слегка желтоватыми зубами воскликнул священник,- Ты как раз вовремя. Входи-входи быстрее. Том опасливо озираясь пригнулся и зашёл. Первое, что бросилось ему в глаза- это была целая кипа бумаг, которые были в беспорядке валялись нас столе и кровати. Озадаченно подняв бровь, Риддл задался немым вопросом. На это старик лишь хитро прищурил свои заплывшие крысиные глазки и бодро произнес: - Ох, я скоро покину церковь. Мне необходимо подготовить некоторые бумаги, чтобы в приюте никаких проблем с моим уходом не возникло. Скоро прибудет новый настоятель. - Вы просите меня помочь с бумагами, настоятель? - Ох, вовсе нет, мальчик мой, - шутливо отмахнулся старик, - Но у меня к тебе просьба другого рода. - И какого же ? - Дело в том, что я стану настоятелем новой церкви в Литтл-Комптоне. Народ там темный совсем, но очень набожный. Хвала Господу, совместными усилиями смогли отстроить. Наша церковь останется без настоятеля. Несмотря на то, что ты совсем недавно перевелся к нам, я бы хотел,чтобы моё место занял именно ты. - Это будет честью для меня. Буду рад распространять учение Божье- пробормотал Риддл до конца не веря в происходящее. Настоятель лишь по-отцовски улыбнулся и похлопал его по плечу: - Я очень рад, мальчик мой. Очень. Потуже запахнув воротник пальто, Том оглядел улицу. Развернувшаяся перед ним картина ему совсем не понравилась: обветшалые здания маленькой деревушки недружелюбно подмигивали ему своими глазками- стеклами. На улице уже стоял промозглый конец октября, а значит шел уже шестой месяц его пребывания в этой чахлой деревушке и месяц, как он стал настоятелем. Деревушка была отнюдь не дружелюбной. Местные жители смотрели на него с неким нездоровым, даже безумным блеском в глазах. Особенно в этом отличилась семейка Уизли. Все отличились яркими, будто выжженными на солнце, копной рыжих волос. Не замечать их на воскресных проповедях было просто невозможно. Все девятеро сидели на скамейках и буравили его внимательным взглядом ясных голубых глаз. А после проповеди они подходили с ворохом вопросов о том, какие молитвы читать по тем или иным праздникам, при этом как бы невзначай касаясь его руки или же края черной рясы. Риддлу от подобных действий становилось не по себе. Но не всё было так плохо, ведь на его проповедях всегда была она. Глубокие карие глаза, вьющиеся каштаноые волосы, заплетенные в свободную косу и ослепительная улыбка- Гермиона Грейнджер. Каждый раз, когда они встречались взглядами, то та отводила глаза, а её щеки покрывал легкий румянец. Сейчас же он активно вышагивал к дому Грейнджеров, который находился в нескольких километрах от деревни на одиноком холме. уже был поздний вечер, под подмышкой примостилась Библия. Волосы под напором сильного ветра с моросью пребывали в полнейшем беспорядке. Нос закололо от холода, и при всём желании развернуться и уйти он не мог. Необходимо было прочитать последнюю мессу по усопшему, а именно главы семейства. Вдалеке уже виднелись приветственные огни дома. Надежда на теплый прием и ужин с новой силой подстегивали Тома ускориться. Оказавшись на пороге дома, Риддл с удивлением обнаружил, что дверь совсем не заперта. Из-за двери пахнуло жутким смрадом. Его брови сдвинулись к переносице и осторожно приоткрыв её, прошёл внутрь. Он оказался в светлом и уютном коридоре,повернул в сторону кухни, на которой с ужасом обнаружил лежащего на столе мистера Грейнджера в луже засохшей крови. Голова того, была откинута, вместо глаз зияли пустые глазницы, а над его животом склонилась его хрупкая жена копошащаяся в его внутренностях одной рукой и с удовольствием уплетая его собственный желудок. Губы той расплылись в ужасном экстазе, глаза закатывались от удовольствия. Ком встал поперек горла, на лбу выступила испарина, тело уже начинало ходить ходуном. - Мистер Риддл?- с лестницы донесся звонкий девичий голосок. Повернув голову он увидел Гермиону в ночном пеньюаре. Она по-детски склонила голосу набок и заспанными глазами смотрела прямо на него. Не помня себя от страха Том, схватил её за локоть и потащил в сторону двери. Они бежали вдоль склона к основной дороге. Дыхание сбилось, разгоряченные глаза с испугом и волнением смотрели на девушку. - С вами всё в порядке?!- воскликнул Том. Голос от бега осел и охрип. -Д-да,-сбивчиво произнесла Грейнджер восстанавливая дыхание,- но зря вы это сделали, мистер Риддл, - не поднимая головы выдохнула она - О чём ты? - Сегодня ночь Самайна. А боги Самайна требуют жертв. Моему отцу выпала подобная честь. Вам кстати тоже, мистер Риддл. Но встречного вопроса Том уже задать не успел, внезапно девушка набросилась на него и нечеловеческой силой сдавила его горло. Мужчина захрипел, пытаясь вырваться из хватки, но кольцо рук на шее слабее не становилось. Глаза застилали слезы от недостатка воздуха, постепенно сознание покидало его. Царапая землю он пытался нащупать что-то, но лишь впустую растрачивал силы. Сегодня Тому живым не выбраться. Уже через минуту, его тело обмякнет, а девичьи руки еще долго будут удерживать, пока не убедившись в его смерти. Сегодня ночь Самайна. Боги требуют кровавых жертв, а именно отрубленные головы на их алтарях. Все остальные части, их милостивые боги дадут им на пир. Пир нечести, праздника нежити и ведьм. Реки крови будут течь сегодня. Ведь милостивые боги им это сегодня позволяют