Флокс

There is a mystic thread of life,

So dearly wreathed with mine alone,

That Destiny’s relentless knife

At once must sever both or none!

***

Прости. Это единственное слово, написанное на ключице Рина, слева. Я сказал вам, всё уже закончено, вы, посредственные любители. Эти слова написаны на левом запястье Сейширо. Очень романтично.

***

Наги никогда не волновали соулмейты. С детства все разговоры о нахождении человека, предначертанного судьбой, навевали на него скуку. Его одноклассники без остановки болтали о том, какие слова, они надеялись, появятся на их коже или мечтательно описывали свои фразы и лепетали о том, какой романтической будет их встреча. Он предпочитал оставаться в постели, играя в одиночку в видеоигры, а его пальцы лениво двигались по экрану телефона, постукивая и проводя пальцем, пока он покорял виртуальные миры. Когда слова наконец появились, начертанные на бледной коже его левого запястья на его десятый день рождения, он даже не попробовал сказать кому-то. Его мама спросила, какие слова он получил, и он пожал плечами. — Что-то глупое, — он проворчал, прежде чем перекатиться на кровати, чтобы повернуться к ней спиной. Это не было ложью. Он смотрел на них, читал их снова и снова, и не чувствовал ничего, кроме раздражения. Разве первые слова от соулмейта не должны быть приятными? Или хотя бы простыми или общими? Его соулмейт явно был засранцем, и у него не было никакого желания встречаться с кем-то, кто бы назвал его посредственным любителем — во множественном числе, не меньше. Кто вообще так разговаривал? Всё предложение звучало утомительно. Почему его должно волновать нахождение кого-то, кто считал всех посредственными? Ему есть чем заняться, например, выяснить лучшую стратегию, чтобы пройти следующий уровень его любимой игры. Но иногда, когда он находился в полусне, он смотрел на запястье и чувствовал слабое любопытство. Его соулмейт был кто-то, также одержимый победой, как игроки в его мобильной игре? Это было бы отстойно. Но слишком много думать об этом было ещё отстойнее, так что Наги вздыхал, убирал телефон на подушку, и снова засыпал. Годы шли, и он просто научился жить с глупыми словами. Ему не надо знать, кто скажет их. Кем бы он ни был, он вероятно был бы болью. А он ненавидел боль.

***

Итоши Рин фантазировал о том, какими будут первые слова, сказанные его соулмейтом. У его родителей были классные фразы, но у брата вполне обычная. Простое «кто ты?» появилось на коже Саэ после 9 дня рождения, и он почему-то гордо показал его Рину. В конце концов, Саэ было бы сложно найти соулмейта, этот вопрос был чем-то, что каждый незнакомец мог задавать ему до конца жизни. Рин думал, что первые слова Саэ к своему соулмейту должны быть уникальными, вот и всё. Он бы знал. Не надо волноваться об этом. А когда наступил десятый день рождения Рина, только одно слово появилось под левой стороной его ключицы. Простое «прости» возникло само по себе. Не из-за чего было волноваться. Кто угодно мог сказать слово ему, в любой ситуации, в любой день, случайно. У братьев Итоши были обычные слова. Но, что самое главное, они были монстрами в футболе. Каждый день Рин слышал произносимое слово, и его надежда найти судьбоносного человека мало помалу умирала. К четырнадцати он заставил себя забыть всё о соулмейтах и любых планах, которые вселенная запланировала ему. Сейчас, к шестнадцати, он шёл по оживленной улице, рассеяно держа билет, чтобы увидеть игру брата. Накануне вечером Саэ вернулся из Испании. Накануне вечером Саэ сказал ему, что их мечта закончена. Что они никогда не будут лучшими в мире вместе. От мысли его сердце немного разбивается. И потерянный в своих мыслях, он сталкивается плечом с другим человеком. Он поворачивается, чтобы оглянуться назад, и встречается взгляддом с парнем со спокойными серыми глазами и пушистыми белыми волосами. Незнакомец бормочет тихое: — Прости… Но у Рина нет времени, чтобы что-то сказать ему. От столкновения и внезапного порыва ветра его билет выскальзывает из пальцев. Без колебаний он гонится за ним. Ему приходится прыгнуть через машину и маневрировать, чтобы получить его назад. Адреналин бежит в его венах, но он сохраняет спокойное выражение лица. Он вызвал шумиху, он знает. Несколько человек поблизости смотрят на него с удивлением. Но слова обожгли его кожу. Когда он доходит до другой стороны улицы, он оглядывается назад, чтобы увидеть другого мальчика, но тот ушел. Это могло быть совпадением. Он пытается забыть о нем.

***

Сейширо никогда не хотел играть в футбол. Он требовал слишком много усилий, бега по большому полю много часов, гонения за мячом, как какой-то излишне взволнованной собаке. Это было для людей со слишком большим количеством энергии и малым здравомыслием. Наги не нуждался в нем. Он мог бы прекрасно справиться, лежа на кровати с телефоном в руке, играя игры, требовавшие только его больших пальцев и немного терпения. Но потом он встретил Микаге Рео. Когда он впервые подошёл к Наги в старшей школе, его глаза светились, словно он нашёл редкое сокровище, Наги не знал, что думать. Всё, что он знал, Рео не собирался оставлять его одного. — Сыграй со мной в футбол, — Рео настоял однажды днем, с широкой улыбкой на лице, засовывая мяч в неохотные руки Наги. Наги вздохнул, уже сожалея о приходе в школу в тот день, и на следующий. Вначале было больно. Та ещё морока. Он едва мог собраться с силами, чтобы волноваться об этом. Но Рео был настойчив. Он всегда был там, подбадривая его, зажигая его, таща на каждую выматывающую тренировку. И где-то между широко раскрытыми в восторге глазами Рео и его непоколебимой верой, Наги обнаружил, что сдался. Футбол не был так плох, он осознал позже. Это не был только бег — это было что-то, во что он мог вложить свой талант, что-то, что он мог сделать хорошо, без нужды слишком много размышлять. И не мешало то, что Рео заботился обо всем, всегда присматривал за ним, всегда был рядом, чтобы облегчить всё. Наги не нуждался в большом кругу друзей — одного было достаточно. Рео был его лучшим другом, его единственным другом. И это было нормально. Наги знал, Рео не был его соулмейтом. Слова на его запястье точно не были в стиле Рео. Рео не разговаривал так; у него не было такой злобы. Но они разделяли что-то другое. Мечту. Обещание, что они выиграют Кубок Мира вместе. Обещание, которое, Наги не понимал, когда дал, но был намерен сдержать, потому что Рео так сильно этого хотел. Именно из-за Рео Наги согласился пойти в Блю Лок. Именно Рео убедил его пожертвовать телефоном, его любимыми играми, ради этой странной, похожей на тюрьму, тренировочной базы. Всё это было ради Рео. Они бы играли вместе и выигрывали вместе. Несмотря ни на что. Но Блю Лок отличался от того, что он представлял. Наги не возражал против матчей с незнакомцами. Играть было легко. Но проигрыш- это было что-то новое. Его не должно было быть. Не с ними. И всё же, в итоге, они проиграли команде Z и Исаги Йоичи. Впервые в жизни Наги ощутил боль. Он не был уверен, было ли это разочарование или волнение. Возможно, и то, и другое. Мысль, что существовали люди сильнее него, лучше него, зажгла в нем маленькое пламя — искру мотивации, которую он никогда не чувствовал раньше. Наги не привык хотеть чего-то, но сейчас он хотел быть лучше. Возможно, даже лучшим. Все ещё стояли после созыва первого отбора, чтобы услышать инструкции для следующего этапа. Наги не совсем проявлял внимание к деталям, просто следуя за толпой, вяло смотря перед собой, а Рео говорил рядом с ним. Пока он не увидел его. Мальчик стоял вдали от остальных, его взгляд резкий и сосредоточенный, темные волосы затеняют лицо, но яркие бирюзовые глаза всё ещё видны. Он не казался кем-то, кто хорошо играет с другими. Затем, без предупреждения, мальчик ударил мяч с достаточной силой, что на экране появились значки выбора. Удар был громким, и волна шока прошла сквозь толпу. Голос мальчика был холодным и приказывающим, когда он столкнулся с Эго, бросая ему вызов дать ему пройти на следующий этап. Когда двери открылись, губы Наги слегка приоткрылись в благоговении. Он не ожидал такого. Итоши Рин, сказал экран. «Он потрясающий…», подумал Наги. На секунду ему показалось, что мальчик выглядел знакомо, словно он видел его раньше, но мысль быстро ускользнула. Она не была важной. Последовавший тест — 100 голов — был трудным, но он справился без особых сложностей. И когда пришло время выбрать, с кем объединиться для второго отбора, он удивил даже самого себя, выбрав Бачиру и Исаги. Не Рео. Лицо Рео осунулось, когда он услышал решение Наги. Он казался обиженным, и Наги ощущал тяжесть неодобрения, давящую на плечи. Но ему пришлось так поступить. Если он хотел стать лучше, если он хотел двигаться вперед, ему надо было играть с людьми, которые могли бросить ему вызов, подтолкнуть вперед. Нахождение с Рео больше не помогало. — Прости, Рео, — Наги прошептал самому себе. Он сделал свой выбор, и будет придерживаться его. И где-то в глубине разума он не мог не задаться вопросом, каково будет встретиться с мальчиком с бирюзовыми глазами снова.

***

There is a Form on which these eyes

Have fondly gazed with such delight

By day, that Form their joy supplies,

And Dreams restore it, through the night.

***

Матч шёл нехорошо. С начала игры против команды Итоши Рина Наги ощущал давление. Оно отличалось от любого матча, в котором он играл раньше. Он не привык к нему. Он не привык отставать, постоянно стараться, чтобы догнать. Обычно у него всё получалось легко — слишком легко. Но это? Казалось, он пытается выиграть игру, где остальные игроки владели чит-кодами. Рин был чем-то ещё. Не было другого способа выразиться. То, как он двигался, было почти сверхъестественным. Наги внимательно наблюдал за ним с самого начала, пытался анализировать каждый шаг, каждый сдвиг в движении, и каждый рассчитанный удар. Рин играл так, будто видел поле в голове, всегда на один шаг впереди всех остальных, контролируя каждого игрока по своей воле. Как кукловод. Это раздражало, но Сейширо не мог отвести взгляда. То, как он двигался, было так изящно, так точно. Даже когда Рин доминировал на поле, бросая грубые, злобные замечания всем вокруг, он ни разу не обратился к Наги. И это почему-то ещё больше раздражало. — Сосредоточься, Наги! — Голос Исаги прорвался сквозь туман его мыслей. — Мы не можем дать им увеличить разрыв ещё больше! Верно. Сосредоточиться. Наги покачал головой, возвращаясь в реальность. Счет был 4-2, Рин забил прямо из углового, и сейчас ещё один год закрепит их поражение. Его тело казалось тяжёлым. Он не привык к такому виду давления. Возможно, он даже не был создан для него. Но он не собирался позволять этому парню — этому самодовольному, нелепо опытному парню — обойти его без боя. Мяч двигался, как пуля, по полю, быстрый пас от Рина его сокоманднику Стильному парню, потом обратно Рину в мгновение ока. То, как Рин вёл мяч было почти гипнотическим. Его работа ног была безупречна, каждое движение плавное и быстрое, как у хищника, преследующего добычу. И Наги почувствовал её тогда — возможность. Он оттолкнулся и рванул вперед, его сердце стучало в груди, когда он приблизился к Рину. Его инстинкты кричали ему перехватить, прорваться через эту, казалось бы, непроницаемую стену умений. Но Рин был чертовски быстр, а его движения были такими непредсказуемыми. Как игра, где финальный босс владел слишком большой вычислительной силой. — Вперёд, ты, чит-код монстр. — Наги сказал, двигаясь, чтобы заблокировать его. Суть больше не заключалась в голах, она заключалась в остановке этого парня- нет, в победе над ним. На долю секунды их взгляды встретились. Сердце Наги, кажется, затрепетало в груди, а потом губы Рина скривились, его глаза сузились от презрения. — Я сказал вам, всё уже закончено, вы, посредственные любители. И мир Наги перевернулся с ног на голову. И его запястье горело. Эти слова — эти самые слова — были написаны на его коже. Он читал их бесчисленное количество раз каждый день, но услышать их вслух сейчас, этим холодным, отрывистом тоном — его кожа словно горела. Казалось, будто слова выжигались в его кости. Его разум поблек, вся его концентрация вышла из-под контроля. Рин был его…? Нет, это не могло быть правдой. «Сосредоточься, черт побери! Сосредоточься!» Но он не мог. Он не мог думать. Его взгляд почти инстинктивно метнулся к прикрытому запястью, словно ему надо проверить, подтвердить. В этот момент отвлечения Рин двинулся. Без усилий. Как вода, проскальзывающая сквозь пальцы. Наги бросился вперед, пытаясь успеть, но было слишком поздно. Рин прыгнул, с лёгкостью уклоняясь от него, а потом прошёл мимо Бачиры с быстрым, изящным разворотом. Финальным, сильным пинком он отправил мяч по идеальной параболе, мимо них, прямо в сетку ворот. Просвистел свисток и всё закончилось. Они проиграли. Наги мог только стоять там, его грудь тяжело вздымалась, пока он пытался перевести дыхание. Его разум всё ещё работал, застрявший на этих словах и том, как они звучали изо рта Рина. Обжигающее ощущение на запястье не пропадало. Рин даже не наградил его вторым взглядом. Его внимание уже находилось где-то ещё, его выражение лица такое же холодное и резкое, как всегда. Стильный парень с самодовольной улыбкой повернулся к Бачире. — Идём, Бачира Мегуру, — он сказал с почти насмешливым наклоном руки. Взгляд Рина перешёл на Бачиру, стоявшего со взглядом разочарования и удивления. — Перестань витать в облаках, челкастый. Я держу твою судьбу в своих руках, — Рин коротко сказал и ушёл. А, что за шутка. Бачира опустил голову, его лицо на мгновение дрогнуло, но потом он кивнул. — Вот значит как, а? — он сказал с лёгким смешком, но его взгляд на краткий миг метнулся к Исаги, в его глазах была грусть. — Если ты хочешь меня, приди и укради меня. — Бачира сказал Исаги напоследок. А потом, вот так, они ушли. Рин, Бачира, и двое других. Ушли, не оборачиваясь, оставив Наги с мыслями, безумно выходящими из-под контроля. Наги не двигался. Не мог. Его глаза всё ещё были прикованы к запястью, его разум повторял момент снова и снова. — Какого черта… — прошептал он. Поле теперь было пустым, кроме них. Их дыхание всё ещё было тяжёлым от матча, горький вкус поражения витал в воздухе вокруг них. Наги ощущал пот на коже под удушающей тканью униформы Блю Лока. Той же самой униформы, что скрывала слова на его запястье, слова, которые Рин сказал так, словно они были его собственными. Потому что так и было. Разум Наги кружился. Рин точно не мог увидеть фразу, написанную там. Он точно не мог узнать. Униформа Блю Лока полностью скрывала его запястья — длинные рукава, плотная посадка, без шанса подсмотреть. Единственным логичным выводом был самый нелепый ответ: Итоши Рин, холодный, грубый игрок N°1, которому они только что проиграли, был его соулмейтом. Мысль была… тревожной. Но если Рин был его соулмейтом, почему он не казался удивлённым? Не было никакой вспышки признания в глазах, никакого колебания, когда он говорил. Его взгляд был холодным и резким, сосредоточенным только на победе. Он не думал о Наги ни секунды, кроме как о том, что его нужно раздавить. Может быть, Рин не понял. Может быть, ему было всё равно. Или, может быть, он настолько хорошо скрывал свои эмоции. — Блин, это отстой, — Исаги сказал, нарушая тишину. Он смотрел на землю, держа руки на бедрах, пытаясь перевести дыхание. — Рин что-то, да? Я думал, у нас был шанс в конце. Наги не ответил. Он не совсем слушал. Его глаза всё ещё были несфокусированны, его разум пойман в бурю растерянности, поглотившую его. Должен ли он сказать что-то Исаги? Должен ли он рассказать ему, что сказал Рин, как эти же слова были теми же, выженными на его коже? Но что хорошее это даст? У Исаги есть собственные проблемы. Наги оглянулся на Исаги, который теперь смотрел на него со странным выражением лица. — Ты в порядке? Ты отсутствовал с конца матча. Он подумал соврать- сказать, что он в порядке, просто устал, но Исаги был умным. Он бы увидел. — Я… думаю, — Наги пробормотал серьёзным голосом. — Об игре. О Рине. — Я понимаю, — Исаги ответил, кивнув. — Но одной мысли не хватит. Мы должны стать лучше- нет, мы должны стать лучшими, если я хочу вернуть Бачиру. При упоминании Бачиры Наги заметил огонёк в глазах Исаги. Это было тонко, но он был там- эмоция глубже огорчения или разочарования. Любопытство одержало над ним вверх. — Ты и Бачира, — Наги начал, осторожно выбирая слова, — вы, кажется, близки. Почему? — Потому что мы близки. Бачира мой соулмейт. Наги моргнул, ощутив небольшую вспышку удивления. Это… странным образом имело смысл. Между Исаги и Бачирой всегда существовала эта странная связь на поле, почти инстинктивное понимание друг друга. Но услышать это таким образом — соулмейтами — казалось правильным. — Соулмейты, а? — Наги повторил спокойным голосом, замаскировав собственное смятение. — Ага, — Исаги сказал, закрывая глаза. — Мы встретились здесь, в команде Z. Это был сюрприз, всё казалось новым, но после такого большого времени с ним, всё просто… щёлкнуло, понимаешь? — В голосе Исаги было тепло, которое Наги не мог понять. — Верно… — Наги пробормотал, переводя взгляд на пустое поле. Соулмейт. Это должно было быть хорошо, верно? Что-то, что щёлкнуло, как сказал Исаги. Что-то, что имело смысл. Но в Рине ничего не имело смысл. Во всей этой ситуации не было ничего такого, что могло бы вызвать ощущение щелчка. Только хаос эмоций, с которым ему не хотелось разбираться. После этого Наги замолчал. Исаги принял это, как сигнал прекратить разговор, но тишина только усилила хаос в голове Наги. Даже когда они направились к двери проигравших и их новой комнате, а Исаги говорил о стратегиях на следующий матч, Наги мог только рассеяно кивать, его разум был где-то ещё. Он упал на койку, смотря в потолок, голос Исаги затихал на заднем плане. Как он должен встретиться с Рином снова? Что он вообще скажет? «Эй, ты мой соулмейт?» Это звучало глупо. А что, если Рину всё равно? Что, если это совсем не имело значения? Если он не был соулмейтом Рина и это было странной случайностью? В итоге, сон одержал вверх, его разум всё ещё боролся с вопросами, на которые не было ответа. На следующий день они столкнулись с другим сильным игроком — Баро Шоэем, так называемым «Королем», с которым Наги раньше встречался. Наги было плевать на самопровозглашенный титул Баро или высокомерие. Его волновала лишь победа. Движение вперед. Попадание на следующий уровень, где он мог столкнуться с Рином ещё раз. На этот раз он был полон решимости не проиграть. Матч против Баро был жесток. Баро играл, как тиран, доминируя на поле с чистой силой и агрессией. Но Наги и Исаги научились от проигрыша. Они адаптировались, работали вместе, и раскололи защиту Баро. Его ноги двигались с новонайденной поспешностью, его разум казался яснее и сосредоточенее, чем когда-либо. Ощущалось чувство свободы — словно он наконец начал понимать, что значило хотеть что-то. Гнаться за чем-то. Сражаться за что-то. В конце они выиграли. Баро пришлось склониться перед ними. И из-за безжалостных правил Блю Лока они забрали его. Они встретились в следующем матче, команда Наги — он, Исаги и Баро — против команды Рео. Они выиграли. Но Исаги, сосредоточенный на создании сильнейшей команды, выбрал Чигири. Рео, всё ещё кипящий, обвиняет Наги. — Ты забыл о нашем обещании. О том, что мы выиграем Кубок Мира вместе. Что-то вспыхивает в глазах Наги — злость, может быть, даже намек на обиду. Ведь Рео не понимает. Каждое принятое решение Наги было сделано с Рео в разуме, чтобы стать сильнее, подтолкнуть их обоих на новые высоты. Но он не говорит ничего из этого. Вместо этого он безэмоционально отвечает: — Ты морока, Рео. Мне плевать. — Его голос холодный, бесстрастный. Наги разворачивается, оставляя Рео с Кунигами, ощущая трещину в их дружбе.

***

С Чигири в команде они смогли наконец перейти на следующий этап. Исаги не потребовалось много времени, чтобы нацелиться на их следующую цель: найти Бачиру и выиграть его обратно. Исаги был решителен, ведомый сделанным обещанием украсть соулмейта у команды Рина. Наги было плевать на личную драму Исаги с Рином, но ему хотелось встретиться с ним снова. Надо было. Когда они наконец дошли до матча четыре на четыре, было ясно, против кого они будут. Он мысленно приготовился, когда они подошли к команде Рина: самому Рину, Бачире, Арю и Токимицу. Глаза Наги тут же отыскали Рина, который был также холоден и спокоен, как всегда. За ночь до матча они решили, кто будет опекать кого. Но Баро сразу же нарушил их план. У него была собственная идея. — Я беру этого парня, — он объявил с пылающим взглядом, разозленный Токимицу. — Могу я тоже быть эгоистичным? — Наги спокойно сказал, повернувшись к Исаги. — Я хочу столкнуться с кем-то, кто заставит мой пульс биться. — Его взгляд переместился на Рина, смотревшего прямо на него. — Я хочу сыграть против номера один. Исаги посмотрел на Наги, мгновение оценивая его, прежде чем кивнуть. — Хорошо. Давайте начнём. На этот раз Наги был готов. Ему хотелось победить, доказать Рину, что он не был посредственным. Матч начался сильно. Наги был сосредоточен исключительно на игре, ни на судьбе или соулмейтах. Его первое столкновение с Рином произошло, когда он готовился принять мяч. Рин держался на идеальном расстоянии, ожидая, когда Наги примет его. Наги видел, как Рин читал его по их прошлому матчу. Это было впечатляюще, почти страшно. Не купившись на приманку, Наги отдал мяч Чигири. Всю игру Наги пытался заблокировать Рина, вмешаться в его игру, и отрезать ему передачи. Но Рин был увертливым — его движения были гладкими и обманчивыми. Наги думал, что прочитал намерения Рина, но как раз когда он двигался, Рин в последнюю секунду совершал финт. Исаги пытался прикрыть его, но не был достаточно быстрым. Рин проскальзывал сквозь них, отправляя быстрый удар, отправлявший мяч прямо в сетку. Теперь счет был 1-1. — Серьёзно… Как нам остановить такое? — Наги пробормотал, смотря на бесстрастное лицо Рина. Но Наги не сдался. Он был полон решимости удивить Рина. Он понял, что, хотя Исаги и Рин могли видеть будущее поля, предсказывая позиции игроков, он мог разорвать это видение. Наги не был бы кусочком, упавшим туда, где они ожидали. Он увидел ещё один шанс. Расстояние Рина снова было безупречным, он держался на расстоянии и ждал движения Наги. Но на этот раз Наги отдал мяч Исаги, который тут же спасовал его назад с идеальным временем. Рин был прямо там, следуя за ним. Наги увидел возможность — он сделал вид, что бьёт, но вместо этого он поймал мяч, затем стремительно ударил. Фантомный дуплет. Мяч промчался мимо вратаря в сеть. 2-2. На мгновение он увидел вспышку удивления в глазах Рина. — Даже я… распаляюсь, когда меня провоцируют, — Рин пробормотал, когда Бачира спросил, думал ли он, что игра всё ещё была неинтересной. Несмотря на их лучшие усилия, несмотря на опытные приемы Наги и стратегическое планирование Исаги, команда Рина оставалась у руля. Рин был безжалостен, управляя полем с почти нечеловеческой точностью. Наги чувствовал, как разочарование усиливается с каждой прошедшей секундой. Его движения были хороши — лучше, чем когда-либо, — но Рин всё ещё был лучше. Счет приближался к 4-4. Наги заметил, что Бачира начал отставать, изо всех сил пытаясь подержать темп. Пока они бежали бок о бок, он не мог не спровоцировать его. — …Если честно, такой ты нам не нужен. Если мы выиграем, я хочу Рина. — Слова выскользнули почти инстинктивно, и он не знал, почему сказал их. — И я уверен, что… Исаги чувствует тоже самое. Его слова, казалось, зажгли Бачиру. Отчаяние и решимость смешались в его глазах, и он бросился вперед, проходя всех. Он двигался, как одержимый, ведомый чем-то глубоким, чем-то личным. Он прорвался мимо Чигири, уклонился от Баро, и пробился к голу. Но Исаги оказался там, читая его, как открытую книгу. Прямо когда Бачира ударил, Исаги вмешался и принял мяч. — Я верил в тебя, Бачира, — сказал он. Но по жестокой проделке судьбы, свободный мяч отрикошетил от Исаги и приземлился прямо на Рина. Рин без колебаний ударил. Мяч полетел в сеть. По динамику объявили о победе красной команды, со счётом 5-4. Это была удача. Чистая, холодная удача. Исаги упал на колени, выпустив разочарованный крик, который эхом раздался по полю. Наги ощущал такое же разочарование, цепляющееся за его нутро, угрожающее вырваться, но сдерживался. Едва. Пока другие обсуждали, кого выбрать, голос Рина прорвался через болтовню, требовательный и ясный. — Давай, Исаги Йоичи. Ты будешь с первых рядов смотреть, как я становлюсь лучшим в мире. Исаги казался шокированным, широко раскрыв глаза, но Бачира улыбался от уха до уха, облегчение затопило его лицо. А потом они ушли, растворившись в дверях победителей. Наги тяжело дышал, его сердце стучало от усталости и чистой злобы. Он ненавидел это чувство. Он ненавидел проигрывать, но больше этого он ненавидел то, как Рин себя вёл, словно ничего не имело значения, словно Сейширо не имел значения. Словно он даже не замечал его. Другое отвержение. Другое напоминание, что Рин совсем его не видел. Злость была вызвана не только поражением в матче, но и Рином. Рином, который казался таким неведующим, таким невстревоженным всем вокруг. Словно Наги был ещё одним игроком, ещё одним препятствием. Посредственным. — Черт возьми… — Наги пробормотал себе под нос, его глаза горели разочарованием, пока он смотрел, как они исчезают в двери. Его грудь казалось тяжёлой. И впервые Наги ощутил глубокое, горящее желание не просто выиграть, а заставить кого-то заметить его.

***

Прохождение второго отбора было нелёгким делом. Наги вышел за пределы, сыграв еще два матча, которые проверили его навыки (и терпение). Спустя несколько дней после игры с Мировой пятеркой, они ждали следующих указаний Эго. Громкоговоритель ожил, объявив об окончании второго отбора, и сказав всем командам собраться в главной комнате. Они заходили в порядке, в котором прошли отбор. Команда Наги, закончившая второй, зашла следующей. Когда они зашли внутрь, Наги тут же заметил команду Рина, как и ожидалось. Один за другим, каждая команда заходила внутрь, заполняя пространство. Когда зашла седьмая (последняя) команда, взгляд Наги перешел на Рео среди группы, заметив, что он также прошёл. Но его внимание быстро сместилось. Последним человеком оказался не Кунигами. Им оказался смуглый парень с непослушными светлыми волосами. Исаги немедленно спросил у Рео. — Где Кунигами? — Но прежде чем Рео смог ответить, зашёл светловолосый парень с ухмылкой на лице, не подходившей напряжению вокруг него. — Я отправил его в ад, — Шидо сказал дерзким тоном. Они говорили о чем-то, что Наги не мог услышать оттуда, где стоял. И прежде чем кто-то успел отреагировать, Шидо бросился на Исаги, готовый нанести удар. Чигири незаметно двинулся вперед, хватая Исаги, а Бачира встал поблизости, сжав кулаки, и, с резким взглядом, явно готовый наброситься. Сквозь суматоху раздался громкий, недовольный голос с экранов. — Прекратите, неотполированные алмазы, — резко произнёс Эго. В комнате наступила тишина, когда его лицо появилось на экране, его глаза были холодными и требовательными. Эго всё говорит, погружаясь в объяснение. Наги слушал, полузаинтересованно, полускучающе. Он привык к длинным речам Эго, его неустанному желанию превратить их в лучших нападающих мира. Но потом Эго сделал кое-что другое. — Следующий отбор произойдёт через три недели, — он начал серьёзным голосом. — Японская Сборная против 11 участников Блю Лока. Напряжение в комнате меняется, гул удивления проносится по игрокам. Дальше упоминают Итоши Саэ, и Наги замечает общую волну удивления, проходящую по комнате. Парень бы играл за Японскую команду до 20 лет. Взгляд Наги метается к Рину, замечая его удивление. Эго продолжает, заявляя, что команда будет сосредоточена вокруг шести игроков, выбранных по индивидуальным навыкам, которых он сейчас назовет. — Топ 6 разделится на команды A, B, и C, — он объявляет. — Номер 1, Итоши Рин. Неудивительно. Рин, как всегда, стоял на вершине. Наги понимал это. — Номер 2, Шидо Рюсей. Взгляд Наги переходит на светловолосого игрока с розовыми кончиками, почти ударившего Исаги ногой. Опасный парень. Дикий. Непредсказуемый. Эго продолжает список, называя каждого игрока, пока не доходит до последнего места. — И последний… номер 6, Наги Сейширо. Наги моргнул, но его выражение лица оставалось тем же. Номер шесть, а? Он попал в топ лучших. Неплохо. Но он не почувствовал ни гордости, ни волнения — только смутное ощущение признания. Он был здесь. Он всё ещё был в игре. Это всё, что имело значение. Потом голос Эго прогремел снова. — Топ 6, немедленно пройдите в вип-комнату. Комнату наполнил шёпот, но Наги не слушал. Он нетопоропливыми шагами направился в вип-комнату, как было указано. Когда он пришёл, помещение было чуть более изысканным, чем привычный голый декор Блю Лока, — все еще минималистичное, но уже с элегантным качеством. На одной стене висел большой экран, ожидая следующего объявления Эго. Наги проигнорировал стулья и прошёл к передней части экрана, решив сесть, скрестив ноги, на пол. Сидевший рядом с ним, Отоя занял похожую позу, выглядя таким же незаинтересованным. Он осмотрел комнату, оценивая других игроков. Шидо качался на стуле, выглядя и равнодушно, и слегка весело. Позади Наги стоял Рин, его присутствие было невозможно игнорировать, даже не смотря прямо на него. Наги сохранял лицо расслабленным, стараясь поддерживать обычное скучающее выражение лица. Он не собирался давать Рину какой-то знак, что на него влияло то, что он был так близко. Даже если его не замечали. Маленькой части его хотелось развернуться, возможно, сказать что-нибудь, нарушить тишину, но он заставил себя оставаться неподвижным. Он смотрел на черный экран перед собой, зная, что ему надо сосредоточиться на том, что будет дальше. На экране появилось лицо Эго, его выражение лица было таким же расчетливым, как всегда. — Поздравляю с захождением так далеко, неотполированные алмазы, — он начал и продолжил. Наги вдохнул, пытаясь оттолкнуть мысли, крутящиеся в голове, разочарование, всё ещё цепляющееся от прошлого поражения Рину. Ему надо сосредоточиться. И, может быть, он наконец получит ответы, которые ищет.

***

There is a Voice whose tones inspire

Such softened feelings in my breast,

I would not hear a Seraph Choir,

Unless that voice could join the rest.

***

Второй матч был между командой A и командой C, и закончился с обычной интенсивностью. Мышцы Наги болели, его лёгкие всё ещё горели от усилий, но больше всего был вымотан его разум. Он снова проиграл Рину. Не важно, как сильно он старается, Рин, кажется, всегда на шаг впереди. Он заметил во время матча, что Шидо и Рин плохо ладили. Это было три часа назад. Теперь коридор был полностью освещен. Временные комнаты, которые им выделили, располагались по обеим сторонам, но коридор был пуст, лишь отдаленно слышался гул кондиционера. Наги возвращался в свою комнату, чтобы немного вздремнуть, когда заметил его: своего предполагаемого соулмейта. Рин стоял в нескольких дверях вдали, прислонившись спиной к стене. Его бирюзовые глаза были устремлены куда-то вдаль, он был погружен в раздумья, а может, просто раздражен окружающим миром. Наги не был уверен. В любом случае, он воспользовался временем, наблюдая за Рином издалека, изучая, как его темные волосы падают на глаза, как его поза кажется такой расслабленной, но готовой в любой момент нанести удар. Было бы легко отвернуться или пройти мимо него и просто зайти в свою комнату и заняться собственным делом. Но Наги был не в том настроении, чтобы делать то, что легко. Ему хотелось выбесить человека и посмотреть, что произойдет, если он сыграет с огнем. — Эй, Итоши Рин. Давай сыграем 1 на 1, — Наги позвал, его голос раздался эхом в пустом коридоре. Голова Рина повернулась, его глаза прищурились, когда они приземлились на Наги. Выражение его лица изменилось не особо, но появилась вспышка раздражения, словно он не мог поверить, что его потревожили. — …Ха? У меня нет времени на тебя, — он ответил, пренебрежительно хмыкнув. — Если ты хочешь попинать мяч, почему бы тебе не спросить одного из статистов, всегда летающих возле тебя? Наги пожал плечами, не обратив внимания на холодное отношение. — Сыграть с Исаги было бы здорово, но… прямо сейчас я хочу сыграть в футбол с тобой. — Его голос был уверенным, спокойным, словно он заявлял факт. — Если честно, я думаю, ты заноза в заднице, но твой футбол серьёзно интересен. Глаза Рина на мгновение вспыхнули, намёк на презрение или веселье? Наги не мог понять. — Мне плевать, что ты думаешь о моем футболе, или что чувствуешь, — Рин бросил в ответ, таким же резким тоном, как и всегда. — У меня нет причины играть с кем-то слабым, как ты. Наги подошёл ближе, ни на секунду не отводя взгляда от Рина. — …Тогда дай мне доказать, слабый я или нет. Пауза. Выражение лица Рина не смягчилось, скорее уж, оно ожесточилось. — Мне не надо подтверждать это, — он ответил низким и язвительным голосом. — …Если ты доволен, тогда уйди. Дальнейший разговор серьёзно трата моего времени. Наги ощущал захлопывание двери перед носом, метафорически говоря, но он ещё не был готов уйти. Он прислонился к стене возле Рина, лениво имитируя его позу. — Что за отношение, Рин? Боишься, что можешь проиграть такому слабаку, как я? — он подразнил с собственным невыразительным выражением лица. Взгляд Рина с явным недовольством метнулся к Наги. — Проиграть? — Рин повторил, его голос упал до опасного тона. — Тебе? Я уже победил тебя три раза. Мне не нужно тратить силы на кого-то, кто даже не может успеть за мной. — Может быть, я не особо старался в те разы, — Наги ответил, хорошо зная, что дело не в этом. — Может быть, я в настроении постараться сейчас. Глаза Рина сузились, его раздражение почти ощутимо. — Твоя идея о старании жалкая, — пробормотал он. — Я видел улиток, двигающихся быстрее. — Улиток? — Наги протянул, потирая подбородок, как будто серьёзно размышляя об этом. — Это невозможно. Губы Рина дернулись, почти как будто он сдерживал комментарий, или, возможно, если Наги позволил бы себе впасть в крайнее заблуждение, неохотную улыбку. — Ты невероятен, — он сказал, слегка качая головой. — И не в хорошем смысле. Наги снова пожал плечами, невстревоженный резкими словами Рина. — Слушай, я понимаю. Ты занят, будучи номером один и прочее. Но какой вред принесёт быстрая игра? Ты сокрушишь меня ещё раз, а я смогу увидеть, смогу ли я выяснить, как ты работаешь. Кажется беспроигрышной ситуацией. Рин мгновение смотрел на него сложным и расчетливым взглядом. Он, казалось, взвешивал что-то в разуме, решая, стоит ли уходить или ввязываться в эту чепуху, которую предлагал Наги. После секунды он издал разочарованный вздох. — Ты раздражающий. — Спасибо, я стараюсь, — Наги ответил невозмутимым тоном. Рин закатил глаза, редкая передышка в его обычно стоическом поведении. — Хорошо. Один матч. Но не плачь, когда я уничтожу тебя, — он наконец сказал, отталкиваясь от стены. Наги тоже выпрямился. — Я не плачу, — он сказал, его глаза светились решимостью. — Я становлюсь лучше. Рин не ответил, но его глаза показывали, что он был немного заинтригован, хотелось ему признавать это или нет. — Возьми мяч, — он пробормотал, отворачиваясь. — Давай покончим с этим. Когда Наги бежал по коридору за мячом, он чувствовал, как внутри него бурлит волнение и предвкушение. Рин был крепким орешком, но, возможно, он начал делать небольшие надколы. И если ему не удавалось достучаться до него словами, что ж, тогда он позволил бы своему футболу сделать это. Когда они вышли на одно из тренировочных полей, за ними растянулся коридор. Наги был сосредоточен, его чувства обострились, когда он выбирал мяч. Он чувствовал на себе взгляд Рина, как нож, готовый пронзить любой признак слабости. Рин стоял в нескольких шагах от него, руки свободно лежали на боках, поза была расслабленной, но в то же время настороженной, словно он мог в любой момент начать действовать. В его глазах читалась некая напряженность, молчаливое желание, чтобы Наги показал ему что-то стоящее. Наги опустил мяч. Его обычная вялость, казалось, улетучилась, сменившись острой сосредоточенностью, которая удивила даже его самого. Он не ожидал, что Рин будет подаваться ему. На самом деле, он рассчитывал на обратное. Они начали. Наги толкнул мяч ногой вперед, его тело двигалось с легкостью, которая была для него естественной. Рин не стал ждать. Он бросился вперед с поразительной скоростью, в мгновение ока сократив расстояние. Наги сместился, отводя мяч назад плавным поворотом, едва уклоняясь от удара Рина. Он уже хорошо знал стиль Рина — прямой, агрессивный и неумолимый. Рин не сводил глаз с мяча, но Наги мог сказать, что он наблюдает за каждым его движением — за его положением, за работой ног, за едва уловимыми движениями, которые могли бы выдать его следующую игру. Наги тоже не отводил взгляда от Рина. Они присматривались друг к другу, оба ждали малейшей ошибки. Быстрым шагом Наги сделал финт вправо, надеясь отвлечь Рина. Рин не повёлся на приманку. Он гладко сместился, совпадая движениям Наги с резкостью, которая казалась почти механической. Наги резко рванул вперед, пытаясь пробить мяч мимо Рина, но Рин перехватил мяч ловким движением, и его нога опустилась на мяч, как в ловушку. Наги не стал медлить. Он повернул тело, используя импульс, чтобы сохранить равновесие, и подбросил мяч вверх другой ногой. Мяч закрутился в воздухе, и Наги устремился за ним, пытаясь вернуть контроль. Однако Рин уже был там. Он не оставил Наги ни единого шанса. Мощным ударом головой Рин выбил мяч обратно, не сводя глаз с Наги. Они были уже совсем близко, почти грудь в грудь, мяч свободно катился между ними. Наги увидел вызов во взгляде Рина. Отлично, если все так и будет. Он сделал выпад, но Рин оказался быстрее, отбив мяч быстрым и точным касанием. Наги попытался прийти в себя, но Рин уже пронесся мимо него, как пятно, в котором мелькнули темные волосы и отточенные инстинкты. Наги повернулся на пятке и бросился в погоню. Рин контролировал ситуацию, его движения были плавными и эффективными. Наги видел, как Рин просчитывает каждый шаг, каждый поворот, всегда двигаясь с определенной целью. Он не делал лишних движений, не колебался. Это раздражало: казалось, все происходит так естественно. — Это всё? — Голос Рина нарушил тишину, его тон сквозил презрением. — Если вот что ты называешь вызовом, ты можешь с таким же успехом сдаться. У Наги перехватило дыхание. Он не был уверен, почему, но звук голоса Рина что-то с ним сделал. Он был тихим, почти обволакивающим, резкий контраст резкости его слов. Его сердце пропустило удар, незнакомое ощущение прошло сквозь него. Он покачал головой, сосредотачиваясь. Он не собирался отступить. Он кинулся вперед, смотря на мяч у ног Рина. Ему надо думать быстрее, реагировать быстрее. Его обычный стиль не сработает против кого-то вроде Рина, процветавшего от агрессии и точности. Рин продвинулся вперед и Наги увидел возможность. Ускорившись, он сократил разрыв и вытянул ногу, умудрившись выбить мяч из-под контроля Рина. Вот он — шанс. Наги украл мяч и развернулся, создав между ними долю пространства. Его тело двигалось инстинктивно, отклоняя попытки Рин восстановить силы. Он ощутил жар дыхания Рина на шее, когда бросился вперед. — Неплохо, — пробормотал Рин. Но Наги понимал, это не комплимент. Гол был уже совсем близко. Наги повел мяч вперед, готовясь к удару. Но Рин не сдавался. Он устремился за ним, его шаги напоминали ровный барабанный бой военного марша. Как раз в тот момент, когда Наги занес ногу для удара, он почувствовал приближение Рина и в доли секунды принял решение. Быстрым движением он отбросил мяч назад, ожидая, что Рин не успеет принять защитное движение. Но Рин не обманулся. Он остановился на мгновение и повернулся, подставив ногу, чтобы блокировать мяч. Глаза Наги расширились, удивленные тем, как Рин все понял. В этот момент сомнения, Рин забрал мяч, с яростной решимостью возвращая себе контроль. Ситуация изменилась. Наги был вынужден обороняться, отступая назад, пока Рин с безжалостной эффективностью стремился к воротам. Каждый шаг был рассчитан, каждое движение направлено на то, чтобы разрушить любую попытку Наги перехватить мяч. Рин пробил быстро и низко, мощным ударом, который Наги едва успел заметить. Удар пришелся в сетку ворот. Он снова проиграл, но на этот раз что-то в Наги казалось другим. Рин резко выдохнул, едва запыхаясь. — Всё ещё слабо, — он сказал, поворачиваясь спиной и уходя. Грудь Наги вздымалась и опадала от тяжелых вдохов, но он еще не закончил. — Ещё раз, — он позвал, его голос прорезался сквозь коридор. — Я не закончил. Рин остановился, но не развернулся. На секунду Наги подумал, что он может уйти, но потом он заговорил. — Делай, что хочешь. Это ничего не изменит. Несмотря на пренебрежительные слова, Наги ощутил что-то под ними, приглашение. И это всё, что ему требовалось.

***

Рин едва замечал Наги Сейширо, пока игрок не загнал его в угол в том коридоре. Он знал, что Наги талантлив. Он был одним из немногих, кому удавалось не отставать от него на поле, пусть и с трудом. Но за пределами поля он о нем особо не задумывался. Большинство других нападающих в «Блю Локе» были просто помехой, в конце концов. Лица в толпе. У него были дела поважнее. И сейчас их было больше, чем когда-либо. Но в том, как глаза Наги встретились с его глазами в коридоре, было что-то такое, что не давало ему покоя. Чувство, которое подкрадывалось к нему, едва уловимое, но настойчивое. Что-то в этих серых глазах казалось странно знакомым, словно полузабытый сон. Рин терпеть не мог бессмысленных вещей, а эта не имела никакого смысла. Где он видел эти глаза раньше? Когда Наги бросил ему вызов 1 на 1, Рин хотел сразу же отмахнуться от него. Какая пустая трата времени. Но это чувство снова забрезжило в глубине его сознания, не желая отпускать. В этот момент он стал пристальнее изучать лицо Наги, пытаясь понять его. Его волосы, манера двигаться, форма рта, когда он говорил. Ничего из этого ни о чем не напоминало. Но что-то было… что-то, что он не мог определить. Поэтому, несмотря на раздражение, он согласился. Рин решил, что матч поможет ему понять, что его беспокоит, если вообще что-то беспокоит. А если нет, он всегда сможет раздавить Наги и покончить с этим. Сам матч проходил в условиях нехватки сил и острого внимания. Наги оказался лучше, чем он ожидал, когда был один — быстрый на ногах, ловкий в движениях. Рин должен был отдать ему должное. Для человека с такой ленивой манерой поведения Наги обладал удивительным упорством, когда решался на что-то. Но этого было недостаточно. У Наги был потенциал, но он был далек от того уровня, который требовался Рину. И если Наги думал, что сможет его достичь, он сильно ошибался. В конце концов Рин доминировал в матче, вырывая мяч и забивая с жестокой эффективностью. Он отмахнулся от Наги своими обычными холодными словами, готовый отвернуться и забыть обо всем. И все же, когда он лежал в постели той ночью, глядя в темный потолок своей временной комнаты, это ноющее чувство не покидало его. Матч ни на что не ответил. Он не дал ему той ясности, которой он хотел. Он лишь еще больше ухудшил ситуацию. Он перевернулся на бок, прокручивая в голове события матча в замедленной съемке. Как Наги следил за ним, как он двигался. И этот взгляд, словно он искал что-то в Рине. Что это было? Казалось, он не просто предугадывает дальнейшие действия. Словно он знал что-то, чего не знал он, и ждал. И тут, словно в его сознании отдернули занавес, нахлынули воспоминания. Столкновение на переполненной улице. Лицо повернулось, чтобы посмотреть на него. Серые глаза. Белые волосы на свету. Кратчайшие моменты, но безошибочные сейчас, когда вспоминались. И это слово — тихое, формальность, унесенная ветром, когда билет Рина улетел. Сердце Рина замерло. Он сел в кровати, у него перехватило дыхание. Его рука инстинктивно двинулась к левой стороне ключицы, где было высечено слово на его коже, одно слово, так долго ничего для него не значившее. — Прости. Вот что тот человек — Наги — сказал ему. Грудь Рина сжалась, странная паника охватила его нутро. Его разум мчался, пытаясь понять процесс. Всё это время, и он даже не помнил. Он не узнал его. Как он мог быть настолько слеп? Если… если Наги правда был его соулмейтом… Что это значило? Идея казалась незнакомой, почти абсурдной. Наги был ещё одним игроком, ещё одним конкурентом в этой безжалостной игре. И всё же, сейчас Рин не мог перестать думать об этом. Наги знал? Он ничего не говорил. Он даже не намекал на это. Но если он знал, какое первое слово, которое Рин сказал ему? Разум Рина крутится, пытаясь вспомнить каждое слово, которое он говорил Наги с начала Блю Лока. Всё было как в тумане: вызовы на поле, команды товарищам по команде, оскорбления в пылу борьбы. Ничто не выделялось. Не было ощущения, что он может стать первым. Он медленно ложится, широко раскрыв глаза в темноте. Заснуть сегодня не удастся, так как его сознание запуталось в этой новой путаной паутине. Мысль о том, что Наги — его соулмейт, заставляла желудок скручиваться от непривычного беспокойства. И это, как ничто другое, беспокоило Рина. Он не должен был отвлекаться. Его не должно было это волновать. Через четырнадцать дней он будет играть против своего старшего брата. Именно это было его главной целью, уничтожение Итоши Саэ. Но сейчас ему надо знать. Ему надо узнать, были ли они… соулмейтами. Слово казалось странным в его голове. Даже нелепым. Но он не мог избавиться от него. Впервые за долгое время Рин нашёл себя потерянным в мыслях, что совсем не имели ничего с победой, со становлением лучшим нападающим. Его разум возвращался к Наги, его выражению лица, его глазам. Что если Наги был…? Хватка Рина на одеяле усилилась. Он сегодня точно не уснёт.

***

Прошло два дня с матча один на один с Рином, и Наги не совершил никакого прогресса. По крайней мере, вот как ему казалось. Он старался несколько раз приблизиться, как-то сократить зияющую пропасть между ними, но на каждую попытку встречал холодное безразличие Рина или резкие, язвительные замечания. Он словно говорил со стеной — очень агрессивной, непрощающей стеной, которой не было интересно слушать. И Наги устал. Он не привык к усилиям за пределами футбола. Большинство вещей в жизни не требовали их. Он справлялся с минимальной силой, несколько нажатий на телефоне, и его естественный талант на поле. Но пытаться общаться с Рином было другим видом усталости. Таким, с которым он незнаком. Всё казалось бессмысленным, словно попытка забить мяч в ворота, которые всё отдалялись. Он не говорил Рину о словах на своем запястье, или о том факте, что он могут быть соулмейтами. И почему он должен? Что он должен сказать? «Эй, я думаю, мы соулмейты, но ты всё относишься ко мне так, будто я ничего больше неприятности?» Да, верно. Это звучало, как фантастическая идея. Идеи отвержения — о Рине, смотрящим на него холодным взглядом и просто говорящим «мне плевать» — хватало, чтобы держать рот на замке. Наги ненавидел эту мысль, даже больше, чем ненавидел мысль рано вставать. Он скатился с кровати, смотря на экран телефона, но его разум не был в игре. Слова плыли перед глазами, его мысли переходили туда, с чем ему не хотелось разбираться. Все знали, как работали соулмейты. Были бесконечные истории, научные теории, и даже религиозные объяснения. Вселенная разделила одну душу на двух людей и оставила их, чтобы найти друг друга. И когда они находили, они обязаны были почувствовать единство. Связь. Первые слова на коже были путеводителем, подсказкой, которая приведет их к тому единственному человеку, который сделает их полноценными. Во всяком случае, так говорили люди. Но также существовали истории об односторонних связях — случаях, где только у одного человека были слова, а у другого нет. Наги задавался вопросом, заключалось ли дело в этом. Может быть, у Рина не было слов. Может быть, Рин вообще не был его соулмейтом, и всё это было гигантским недопониманием и тратой времени. Может быть, Сейширо гнался за чем-то, чего не существовало. Наги издал глубокий вдох и уронил телефон на грудь, переводя взгляд на потолок. — Блин… это отстой, — он пробормотал сам себе. Ему не хотелось больше думать об этом. Всё было слишком сложно, и он не разбирался в этом. Так он проводил большую часть дня после утренней тренировки, зарывшись под одеяло, приклеившись глазами к экрану телефона, бездумно играя в игру за игрой. Проходили часы, а он так и не удосужился сходить в кафетерий на обед. Он не хотел ни с кем сталкиваться, не хотел слышать их голоса и видеть их лица. Разговор с Исаги или Чигири означал необходимость притворяться, что все в порядке, а он был не в настроении. Он так и остался лежать в своей постели, его желудок периодически урчал, но он не обращал на это внимания. Еда сейчас не имела значения. Только игры. Уже поздно вечером голод окончательно доконал его. Его желудок словно скручивался, а голова начала побаливать. — Наверное, надо что-нибудь съесть, — пробормотал он. С тяжелым вздохом он поднялся с кровати, его конечности были тяжелее, чем обычно. Телефон болтался у него в руке, когда он выходил из комнаты в коридор. Если Рин не хочет иметь с ним ничего общего, то и ладно. Не похоже, чтобы Наги это сильно волновало, верно? В коридорах было тихо, другие игроки вероятно ещё тренировались или отдыхали в своих комнатах. Шаги Наги медленные, почти неохотные, словно каждый шаг в кафетерий был морокой. Он даже не знал, что хотел съесть; ему просто надо чем перекусить, чтобы удержать желудок от жалоб. Когда он наконец дошёл до кафетерия, он был почти пустым. Несколько игроков сидели вразброс, кушая или тихо общаясь. Наги схватил поднос, едва глядя на варианты и взял что-то, что выглядело съедобным. Он не был придирчивым, особенно сегодня. Поев, Наги тащится в ванну. Его тело кажется тяжёлым, его разум пустым. Ему просто хочется смыть с себя следы дня, избавиться от ужасного чувства разочарования и бесцельности, что цепляется за него, как вода. Бани в основном пустые в это время дня, и вот как ему нравится — тихо и несложно. Он потирает тело мылом, убеждаясь, что покрывает каждый дюйм. Запах мыла резкий и чистый, но он не проявляет много внимания. Его движения медленные, почти ленивые, пока он смывает всё под душем, позволяя теплой воде омыть себя. Закончив, он бредет в большую общую ванну, готовый опуститься в горячую воду и на некоторое время заткнуть мозг. Но когда он заходит внутрь, он замирает, удивлённо моргая. Рин уже там. Пар витает в комнате, приглушая края его зрения, но на дальнем конце ванны безошибочно темноволосая фигура. Рин поднимает голову, его океановые глаза слегка расширяются, когда они сталкиваются с глазами Сейширо, после отводит взгляд. На секунду он кажется почти удивлённым. Он моргает и погружается ниже в воду, быстро скрывая тело под поверхностью. Под тёплой водой видны только его глаза, обрамленные длинными ресницами, отчего выделяются ещё больше. Наги видит, как они прищуриваются, когда Рин, как обычно, хмурится. На мгновение Наги размышляет отступить, возможно, найти другую баню. Но он уже здесь, и он не делает ничего неправильного. Он вдыхает и решает притвориться спокойным, ведя себя так, словно ему плевать. Он подходит к краю ванны и, вздохнув, заходит в тёплую воду, устраиваясь в паре шагах от Рина. Это неловко. Такая неловкость, которая висит в воздухе и отказывается исчезать. Звук воды, тихо плескающейся вокруг них, единственный шум, и ни один из них не говорит. Наги ощущает, как давление давит на него, словно он должен что-то сказать, что-то сделать, но он не знает, что. — Эм… привет, — он наконец говорит, его голос нарушает тишину так, что это звучит нелепо в его собственных ушах. Рин хмыкает, негромкий, равнодушный звук, и настороженно смотрит на Наги. Наги понимает, что Рин явно не рад видеть его. Наги немного ерзает, позволяя горячей воде впитаться в мышцы, но его разум всё ещё работает. Он размышляет, что должен сделать. Начать разговор? О чем? Он не знает Рина, не совсем. Футбол — единственное, что их связывает, и сократить разрыв, что кажется настолько широким, достаточно сложно. Ему надо… просто спросить его? О соулмейтах? Возможно, намекнуть на это, посмотреть, как Рин отреагирует. На это будет так странно? Как вообще поднимаешь такую тему? «Кстати, ты знаешь своего соулмейта?» Звучит глупо даже в его голове. Прежде чем он может углубиться дальше в мысли, Рин говорит, немного приподнимаясь и нарушая тишину тихим резким голосом. — Наги, — Рин говорит, его тон резкий, но не такой холодный, как обычно. — Что тебе надо? Наги смотрит на него, немного застигнутый врасплох. Выражение лица Рина всё ещё напряженно, но есть проблеск чего-то, любопытства. Опасения. Словно Рин к чему-то готовится, но Наги не может понять, к чему. — Мне ничего не надо, — Наги медленно отвечает, пытаясь сохранить голос ровным. — Я всего лишь… пришёл искупаться. Это всё. Глаза Рина сужаются, как будто он ищет ложь в словах Наги. — Последнее время ты пытался сблизиться со мной, — замечает он. — Почему? Наги колеблется, его разум ищет ответ, что не звучит совершенно нелепо. — А, я не знаю, — он признается, что в целом правда. — Полагаю, я пытаюсь понять тебя. Брови Рина слегка хмурятся, но он не говорит. Тишина снова растягивается, но сейчас она другая — словно что-то висит на волоске, ожидая, когда упадёт один ботинок или другой. Сейширо ощущает тяжесть в груди. Возможно, вот оно. Возможно, вот где он должен сказать. Но его рот кажется сухим, а его мысли спутанны. Он не знает, как спросить, как сказать то, что кружилось в его мыслях последние несколько дней. Но Рин всё ещё смотрит на него, выжидающе, и он знает, он должен что-то сказать. Но прежде чем он успевает, Рин говорит снова, и от его слов сердце Наги замирает. — Ты… помнишь первые слова, которые я сказал тебе? — Рин спрашивает тихим, почти неуверенным голосом. Его лицо напряженное, словно он что-то сдерживает. Глаза Наги слегка расширяются. — А что? — он спрашивает, ощущая, как подскакивает пульс. — Ты помнишь? — Не помню, — Рин признается, словно не уверен, что Наги почувствует от признания. Наги мгновение смотрит на него, ощущая, как значение слов Рина опускается в его груди. Вот оно что. Рин не узнал его, не понял. Может быть, поэтому Рин так пренебрежительно к нему относился. Он не знал, кем был Наги. Это многое объясняет, думает Наги. Он немного лучше понимает, почему Рин ничего не признавал. Но это не делает ситуацию менее разочаровывающей. Они соулмейты — или, по крайней мере, он думает, что они соулмейты — и всё же, они здесь, сидят в тишине в бане, в милях друг от друга, несмотря на несколько шагов между ними. Наги вдыхает, осматривая лицо Рина. Теперь он кажется нерешительным. Сейширо решает, что скрывать всё дальше бессмысленно. Если Рин будет таким, возможно, пора всё выложить. Наги медленно приближается к Рину, горячая вода расходится вокруг них. Он не останавливается, пока они не оказываются почти бок о бок, достаточно близко, чтобы почувствовать слабый жар, исходящий от кожи Рина. Рин напрягается, но не отходит назад. Его взгляд пристально и настороженно отслеживает каждый шаг Наги, как загнанное в угол животное, неуверенное, что произойдет дальше. Наги поднимает левую руку из воды, поворачивает запястье. Высеченные там кандзи сверкают на свету. Глаза Рина слегка расширяются. Хоть раз, выражение его лица не настороженное или безучастное, оно искренне удивлённое. Его взгляд задерживается на словах, его дыхание почти незаметно замирает. Затем, медленно, словно пробуя почву, он протягивает руку и обхватывает пальцами руку Наги. Он держит уверенно, но не сильно, почти нерешительно. От физического контакта Наги вздрагивает. Рука Рина неожиданно мягкая, тепло его кожи контрастирует с холодом в глазах. Наги задерживает дыхание, ожидая, а Рин наклоняется, чтобы посмотреть поближе. Рин проводит большим пальцем по буквам на запястье Наги, медленно очерчивая каждое слово. Его лицо нечитаемо, его глаза сфокусированы на почерке. После мгновения он фыркает, с его губ срывается слабый, почти весёлый звук. — Звучит похоже на меня, — он шепчет себе под нос. Наги не улыбается, но в его глазах редкий свет. — Да, это так, — он мягко говорит. Взгляд Рина вскидывается вверх и Наги улавливает безмолвный вопрос. Он не уверен, интерес ли это или нечто глубже, но он решает попробовать. — Так… что я сказал тебе? — он спрашивает, его голос немного любопытнее, чем раньше. Рин колеблется, выражение его лица слегка напрягается. Он поднимает другую руку к ключице, к месту, где написано одно кандзи слева. Глаза Наги отслеживают движение, его брови хмурятся, когда он читает слово. Наги моргает, и на секунду его разум пустеет. — Прости? — Это первое, что он сказал Рину? Он вспоминает их первый матч, пытается вспомнить, когда он мог сказать это. Это не имеет смысла. Или может быть… Рин должно быть видит растерянность на его лице, потому что он говорит снова, его голос уверенный, но тише. — Я думаю, это было до всего. — До? — Наги повторяет, всё ещё пытаясь разобраться. — Когда? — До Блю Лока, — объясняет Рин. Растерянность Наги только усиливается. До Блю Лока? Когда они могли встретиться? Он напрягает мозг, просматривая воспоминания, но ничего не приходит на ум. Если бы они встречались раньше, он бы запомнил. Верно? Рин внимательно наблюдает за ним, всё ещё настороженно, но также и с намёком на ожидание. Словно он ждёт, когда же Наги поймёт. — Харадзюку, — Рин медленно говорит, почти по буквам. — Ты помнишь, как ходил туда? Наги хмурится, ища воспоминание. Харадзюку. Он ходил туда раз, но когда это произошло…? Требуется секунда, но потом всё встаёт на свои места, словно пропавший кусочек пазла. Его глаза расширяются, когда к нему приходит осознание. — Ты был парнем, прыгнувшим под машину? Рин хмыкает, звук что-то между разочарованием и недовольным весельем. — Из-за тебя я потерял билет. Наги наконец выдыхает, тихо хмыкая. — Теперь всё имеет смысл, — он говорит, и впервые за недели что-то внутри него кажется легче. Всё наконец встало на свои места. Столкновение на переполненной улице, быстрое, автоматическое извинение. С тех пор он не думал об этом, но теперь всё возвращается обратно. Хватка Рина на его запястье слабеет, его пальцы на момент задерживаются, после он отпускает. Он явно ещё осмысливает информацию. Его глаза двигаются, метаются между запястьем Наги и собственной ключицей, словно проверяя то, что прямо перед ним. Это много информации. Сейширо понимает это. Рин кажется увяз в мыслях, словно у него в голове кружится тысяча вопросов. — Итак… мы соулмейты, — Наги тихо говорит. Слово кажется странным, тяжелым на его языке, но не в плохом смысле. Рин не сразу отвечает. Он вдыхает и Наги смотрит, как его грудь поднимается и опускается, напряжение всё ещё цепляется за него. Его губы слегка приоткрываются, словно он собирается что-то сказать, но он закрывает их, его челюсть сжимается. Его взгляд направляется на Наги, и впервые там намёк на уязвимость. — Это… странно, — Рин наконец признает. — Я никогда не думал о том, как это произойдёт. Соулмейты. — Слово звучит почти чужеродно в его рту, словно он не привык говорить его вслух. Наги кивает, понимая. — Это правда. Они погружаются в тишину, но на этот раз она не ощущается так тяжело. Выражение лица Рина теперь спокойнее, хотя его брови всё ещё задумчиво нахмурены. Наги не знает, что это значит для них. Он не знает, захочет ли Рин исследовать эту связь или продолжит держать дистанцию. Они сидят в ванне, бок о бок, тепло воды окутывает их, как толстое одеяло. В комнате тихо, кроме случайных капель воды из смесителей и тихого гула обогревателя. Взгляд Наги случайно переходит на лицо Рина, наблюдая, как его выражение меняется от настороженного до задумчивого и обратно. Они сидят так кое-какое время. Наги устраивает тишина, его разум всё ещё работает, но странно спокойно, как буря, вошедшая в устойчивый ритм. Ему не надо заполнять пространство словами. Ему просто надо быть здесь, впитывать всё. После того, что кажется минутами и вечностью, Рин говорит, нарушая тишину между ними. — Мы можем поговорить об этом позже, — он бормочет, его голос нехарактерно мягкий, хотя в его глазах всё ещё знакомый блеск. Это не предложение, а скорее заявление, решение, которое он принял. Наги моргает, потом медленно кивает. — Ладно, — он отвечает почти обычным тоном, словно они обсуждают что-то простое, как планы на ужин. Рин бросает на него последний взгляд, его взгляд задерживается на секунду дольше, чем обычно, после он поднимается из воды. Наги смотрит, как он двигается с обычным изяществом, хотя его движения скованные. Рин вылезает из ванны и тянется за полотенцем. Он стоит к Наги спиной. Наги быстро переводит взгляд на случайное место на кафельной плитке, он внезапно осознает — они только что открыли это всё откровение, сидя голыми друг с другом. Его лицо нагревается, и не только от пара. Почему он внезапно осознал это? Они подростки, которые играют в футбол и делят пространство с тридцатью восемью другими парнями в этом учреждении. Они все переодеваются в одних и тех же комнатах, принимают душ в одних и тех же душевых. Он видел других парней голыми больше раз, чем может сосчитать. Так почему Рин заставляет его чувствовать себя так? Почему это кажется другим? Он пытается избавиться от мысли, но его кожу покалывает от осознания, а его сердцебиение кажется необычным. Не то чтобы его волновали подобные вещи. Но с Рином… Наги замечает каждую деталь, как вода стекает по его плечам, как изгибаются мышцы, когда он двигается, как волосы цепляются за кожу. Это… слишком. Его лицо становится горячее, и он ругается себе под нос. Рин бросает последний взгляд через плечо, выражение лица отрешенное, но Наги замечает слабейший намек на неловкость, когда он отводит взгляд. — Не оставайся слишком долго, или ты превратишься в изюм, — он бормочет, после поворачивается и направляется к двери. Как только Рин скрывается из виду, Наги издаёт долгий вздох, который не понимал, что сдерживал. Его плечи расслабляются, и он чувствует волну смущения, накатывающую на него. Что это было? Кто раскрывает, что они соулмейты в ванне? И будучи голым? Его лицо вспыхивает, и он стонет, откидываясь назад, пока почти не лежит в ванне. Без задней мысли, он погружается в воду, пока она полностью не скрывает его голову, вокруг него поднимаются пузыри, когда он позволяет теплу поглотить себя. Он остаётся погруженным несколько секунд, надеясь, что вода как-то смоет неловкость. Когда он возвращается для воздуха, его мокрые волосы прилипли ко лбу, он тихо вздыхает. Несмотря на всё, маленькая, глупая улыбка тянет уголки его губ вверх. Это действительно был он. Когда Наги выходит из ванны несколько минут спустя, он ловит проблеск собственного отражения в ванном зеркале. Его серые глаза ярче, живее, чем они когда-либо. Он не узнает себя. — Из всех мест, — он шепчет сам себе, качая головой. — Полагаю, у судьбы странное чувство юмора. Он обматывает полотенце на талии, сушит волосы и тело другим. На его сердце легче, его шаги увереннее. Не то чтобы всё внезапно прояснилось — далеко от этого. Нужно ещё многое выяснить, и Рин вероятно не облегчит ситуацию. Но сейчас Наги доволен. Искренне счастлив. Он надевает синюю пижаму и выходит из ванны в свою комнату.

***

There is a Face whose Blushes tell

Affection's tale upon the cheek,

But pallid at our fond farewell,

Proclaims more love than words can speak.

***

Утренняя тренировка. Наги наблюдает за Рином через поле. Даже сейчас Рин ничего не проявляет. Нет ни признания того, что они открыли прошлой ночью, ни намека, что это кружится в его голове. Но Наги не хочется оставлять всё вот так, не тогда, когда в его голове всё ещё много вопросов. Когда игроки расходятся на отдых, Наги ловит его. — Рин. Рин поворачивается, его взгляд резкий, но за ним проблеск любопытства. — Что? — Зайди ко мне в комнату позже, — Наги говорит твёрдым тоном. — Нам надо поговорить. Рин мгновение изучает его, но он кивает. — Хорошо. Спустя некоторое время они сидят на кровати Наги, лицом друг к другу. Комната маленькая и простая. Наги сидит, сложив ноги, прислонившись спиной к стене, пока Рин сидит на краю, одна нога на полу, другая на кровати. Между ними растягивается тишина, но она не некомфортная. Больше похожа на спокойствие перед штормом, тяжёлая от ожидания. Взгляд Наги сосредоточен на Рине. Он не уверен, с чего начать, но он знает: им надо обсудить то, что висит между ними. — Так, — он медленно начинает, — о прошлой ночи… о том, что мы узнали. Рин не сразу отвечает. Его взгляд пронзительный, сфокусирован на Наги, словно он пытается прочитать его намерения, прежде чем тот сделает ход. — Да, — он наконец тихо говорит. — Мы соулмейты. Вот о чем ты хотел поговорить, верно? Наги кивает. — Думаю, нам надо выяснить, что это значит для нас. — Он замолкает, осматривая лицо Рина. Выражение лица Рина слегка напрягается, брови опускаются, когда он размышляет о вопросе. — Я никогда не думал об этом, — он снова признается. — Я никогда не думал о том, какие отношения я бы хотел. Я всегда был сосредоточен на становлении лучшим. У меня никогда не было времени для чего-то ещё. Наги знает, насколько интенсивен Рин в футболе — видел воочию, чувствовал в каждом матче. — Я понимаю. Не думаю, что один из нас такой человек, который бы мечтал об этом. Но сейчас, когда мы знаем… кажется, мы должны поговорить об этом. Решить, что мы хотим делать. Рин ерзает, его глаза слегка сужаются, когда он думает. — Ты спрашиваешь, будут ли отношения платоническими или романтическими? — он проясняет, его тон спокойный, но с ноткой сомнения. — Вроде того, — Наги отвечает, не отводя взгляда. — Если честно, раньше я думал, что соулмейт бы раздражал. Особенно с такими словами… Они… правда что-то, — он говорит, на мгновение смотря на запястье, вспоминая фразу там. — И ты вроде как морока, Рин. Губы Рина дёргаются, и на секунду создаётся впечатление, что он может улыбнуться. — Тоже самое относится к тебе, — бормочет он. — Но, — Наги продолжает, его голос мягче, искреннее. — Я бы не возражал, будь ты рядом. Я думаю… я думаю, ты можешь понравиться мне. Пауза, миг, где Наги мог бы сказать больше — Я думаю, ты уже мне нравишься — но он не говорит. Он просто позволяет словам повиснуть в воздухе между ними, ожидая, как Рин ответит. Взгляд Рина на мгновение падает на пол, его губы сжимаются в тонкую линию. Наги видит, как шестерёнки вращаются в его голове, как его разум осмысливает всё, анализирует всё кусок за кусочком, как он делает на поле. — Да, — Рин наконец говорит, его голос тише, чем раньше, — если честно, также. Наги немного откидывается назад, испытывая облегчение. — Правда? Рин пожимает плечами, но в выражении лица сейчас есть что-то мягче, как трещина в обычном стоическом поведении. — Ты раздражающий, — признается он. — Но если соулмейты означают, что мы держимся рядом друг с другом, полагаю, я могу привыкнуть к этому. — Правда, — соглашается Наги. — Но нам не надо решать всё прямо сейчас. Думаю, со временем мы сможем всё выяснить. Никакого давления. Рин на секунду смотрит в сторону, его взгляд переходит на лампу на прикроватной тумбочке. Слабый свет отбрасывает тени на его лицо, освещая резкий угол челюсти и глубину глаз. Затем он смотрит обратно на Наги. — Что, если отношения романтические? — он тихо спрашивает. — Что, если мы решим так? Наги наклоняет голову, размышляя об этом. — Тогда мы попробуем, — он просто отвечает. — Посмотрим, как всё будет ощущаться. Если не сработает, так тому и быть. Но мы не узнаем, пока не попробуем. Рин медленно кивает с задумчивым взглядом. — Я могу так жить, — говорит он. У них нет всех ответов, они далеки от этого. Но теперь есть взаимное соглашение, в котором Наги нуждался, желание исследовать новую территорию вместе. — Знаешь, — Наги говорит после некоторого времени спокойным голосом. — тебе не надо выглядеть таким серьёзным. Мы просто разговариваем. Рин окидывает его ровным взглядом. — Я всегда серьёзен. Наги хмыкает, откидываясь на стену. — Я заметил. Рин не сразу отвечает, но в его позе есть лёгкое изменение, расслабление, которого не было раньше. — Тебя правда не волнует, какие они будут? — он спрашивает, теперь его тон любопытнее, чем неувереннее. — Я рад, что это ты, — Наги говорит, его голос тихий, но уверенный. Слова выходят легко, как заявление факта, но звучат серьёзно. — Меня это устраивает. Взгляд Рина направляется на него, изучает лицо в поисках намёка на неуверенность. Он ничего не находит, но его выражение лица остаётся настороженным, он слегка хмурится. — Ты не знаешь меня, — он отвечает, его тон отрывистый, но там есть мягкость. Наги наклоняет голову, размышляя над словами Рина. — Но я узнаю, — он просто говорит, словно это самая очевидная вещь в мире. Брови Рина сводятся вместе. — А если я тебе не понравлюсь? — Он бросает вызов, толкая, чтобы увидеть, как далеко заходит это покладистое отношение. Наги замолкает, его серые глаза встречаются с бирюзовыми глазами Рина в тихом созерцании. Он видит там сомнение, неуверенность, которую Рин пытается замаскировать резкими словами. Не раздумывая, Наги тянется и берет руку Рина своей. Глаза Рина слегка расширяются, его тело напрягается от неожиданного контакта. — Наши души одна, — Наги мягко говорит, почти как будто думает вслух. Его пальцы начинают рассеянно играть с пальцами Рина, проводят по линиям его костяшек, между пальцами. — Я думаю, для меня невозможно не полюбить тебя. Рин не убирает руку, не вздрагивает или неуютно ерзает. Его глаза сосредоточены на Наги, словно он пытается расшифровать головоломку, за пределами своего понимания. Прикосновение Наги лёгкое, и Рин чувствует жжение внутри, незнакомое тепло, что распространяется в груди. Рин ощущает, что его лицо слегка нагревается, слабый румянец окрашивает его щеки. Он едва заметен, неприметный кому-то ещё, но глаза Наги прямо здесь, смотрят на него. Его пальцы медленно, нежно двигаются, и у Рина на мгновение сводит дыхание, его сердце заходится мелкой, неустойчивой дрожью. Сейширо замечает. Он поражён этим Рином. Что-то словно изменилось, чего он не ожидал. Его собственное сердце трепещет в ответ, слабое, странное биение, которое почти ощущается, как… волнение. Они остаются в таком положении несколько мгновений. Наги ничего не говорит, не чувствует необходимость. Он просто смотрит на Рина, впитывает каждую маленькую деталь — как его глаза слегка мрачнеют, как губы приоткрываются, как будто, чтобы что-то сказать, но потом закрываются. Его никогда не перестаёт удивлять, насколько красив Рин. Осознание не ново, но оно каждый раз со странной силой поражает его. Выражается в том, как ресницы Рина немного длиннее, чем ожидалось, отбрасывают нежные тени на щеки. Или в том, как его губы изгибаются — почти мягко, по сравнению с резкостью слов. Наги не может не смотреть, чувствуя, что он мог бы просто смотреть на Рина вечность, без устали. В нем есть что-то волшебное. Красота Рина отвлекает и Наги невольно гадает, как кто-то может быть таким до жути идеальным, и всё же так не осознавать этого. Его сердце тяжелеет, словно оно пытается биться быстрее, но не знает, как. Рин прочищает горло, его взгляд на секунду устремляется в сторону, после возвращается на Наги. — Ты странный, — он шепчет, но в словах нет ни злобы, ни резкости. Он застигнут врасплох тем, как легко это получается. — Ты тоже, — он отвечает, проводя большим пальцем по тыльной стороне руки Рина. — Но мне это нравится. — И, может быть, он ведёт себя жалко, но Наги не против быть немного жалким для него. Рин закатывает глаза, но напряжение в его плечах немного ослабевает. — Не слишком расслабляйся, — он предупреждает, но в словах нет обычной жёсткости. — Это не значит, что я буду щадить тебя. — Я бы не ожидал такого, — говорит Наги. — Вот что делает всё интересным. Рин долгое мгновение смотрит на него, выражение его лица смягчается так, как Наги не видел раньше. Это не улыбка, но что-то близкое — маленькая трещина на броне, которую он всегда носит. — Ты серьёзен, да? — он тихо спрашивает. — Да, — Наги твёрдо отвечает. — Я серьёзен. Другая пауза, и Рин усиливает хватку на руке Наги, только на секунду, прежде чем снова расслабиться. — Хорошо, — шепчет он. — Мы посмотрим, как всё пойдёт. Наги кивает, ощущая, как в груди разливается тепло и поселяется спокойное удовлетворение. Они сидят там, всё ещё держась за руки, и впервые Наги чувствует, что он там, где должен быть. Он не знает, что принесет завтра, или какой станет их связь, но он не волнуется об этом. Не с Рином, сидящим рядом с ним, его рука согревает его собственную. И пока минуты идут, они говорят — о себе, о футболе, о чем угодно, что приходит на ум. У них есть время. Они есть друг у друга.

***

There is a lip, which mine has prest,

But none had ever prest before,

It vowed to make me sweetly blest,

That mine alone should press it more.

***

Оставшиеся дни до матча против японской команды до 20, проходят в вихре тренировок, стратегических встречах, и гудящем предвкушении, что, кажется, охватывает всё учреждение Блю Лока. Каждое утро Рин и Наги усердно тренируются с остальными игроками, подталкивая себя за пределы под пристальным надзором Эго. После они едят отдельно в кафетерии, оба предпочитают небольшое уединение перед следующей фазой дня. После обеда их рутина различается: Рин уходит в тихий уголок для ежедневной йоги, глубоко и ровно дыша, когда наклоняется и растягивает тело. Тем временем, Наги направляется в комнату, чтобы отдохнуть, иногда поспать, иногда посмотреть видео на телефоне. Они погружаются в совместный ритм, удобную закономерность, которая кажется лёгкой и правильной. И каждый день, после душа, Рин приходит в комнату Наги, чтобы несколько минут пообщаться. Сначала их разговоры были короткими, только несколько слов здесь и там, но по происшествии нескольких дней они становятся длиннее, глубже. Они начинают говорить о важных вещах. Сегодня всё по-другому. С приближением матча против команды до 20 лет Рин стал заметно напряжённее. Наги видит это в том, как его брови хмурятся чаще, плечи кажутся напряжённее, взгляд пронзительнее. В том, как он в одиночку тренируется по вечерам. Наги вполне уверен, что всё это связано с тем фактом, что Рин встретится со старшим братом, и он знает из услышанных разговоров, что они не в хороших отношениях. Когда Рин заходит в комнату Наги сегодня, его волосы влажные после душа, и он вытирает их полотенцем. Его движения немного быстрее обычного, а его челюсть крепко стиснута, что говорит Наги, что тот в глубоких раздумьях. Наги лежит на кровати, прислонившись спиной к стене, смотрит видео на телефоне, но он едва обращал на него внимание. Он ждал Рина, как он привык, и он знает, Рин начнет разговор, когда будет готов. Рин садится возле него, всё ещё сушит волосы. Наги ощущает, как кровать прогинается под его весом, теперь знакомое присутствие опускается рядом с ним. Наги терпеливо ждёт, осматривая лицо Рина, замечая, что его глаза слегка прищурены, потеряны в мыслях. Когда Рин наконец убирает полотенце и аккуратно складывает его, его волосы немного растрепаны, пряди торчат в странных направлениях. Наги наблюдает за ним, почти отрешённо, и его внезапно поражает мысль. Рин выглядит мило. Мысль настолько проста и настолько правдива, что застает его врасплох. Он невольно думает, настолько ли мягкие волосы у Рина, как выглядят, и приятно ли ему будет провести по ним пальцами. Он испытывает искушение, больше, чем ожидал. Может быть, дело в сонливости, в том, как его тело ощущается тёплым и тяжёлым на кровати, но он говорит: — Эй, Рин? Рин хмыкает в ответ, наконец полностью обращая внимание на Наги. — Мы всё пробуем, верно? — Наги спрашивает уверенным, но мягким голосом. Глаза Рина слегка сужаются, не в раздражении, а в любопытстве. — А что? Сейширо опирается на одну руку, меняя позу, так что он полусидит, их лица теперь на уровне глаз. Так близко, он может почувствовать чистый запах мыла на коже Рина, слабый намёк на что-то свежее и уютное. Его взгляд переходит с глаз Рина на губы, слегка приоткрытые, и приглашающие его так, что его сердце пропускает удар. — Могу я поцеловать тебя? — шепчет Наги. Рин ошарашенно моргает. Его дыхание учащается и на секунду Наги гадает, не зашел ли он слишком далеко. Но потом, после мгновения, которое кажется вечностью, Рин кивает. Наги не тратит времени зря. Он медленно наклоняется, закрывает глаза в процессе, и прижимается к губам Рина. Поцелуй мягкий, осторожный, и Наги чувствует тепло в груди, разносящееся по конечностям. Губы Рина теплые и мягкие. Сердце Наги стучит в груди, его мысли разлетаются, как листья на ветру. Это его первый поцелуй, и он надеется — нет, он знает — что это первый и для Рина. Он не торопится, позволяя поцелую быть сладким, медленным и простым. Когда они наконец отстраняются, их взгляды встречаются, и Наги видит там что-то, что не видел раньше, уязвимость. Дыхание Наги неровное, его лицо потеплело. Он ощущает, что его щеки горят, его сердце бешено бьётся в груди. Всё в этом моменте кажется правильным так, что он не может объяснить. — Что ты чувствуешь? — он спрашивает, затаив дыхание, его глаза изучают лицо Рина в поисках реакции. Губы Рина слегка приоткрыты, его дыхание тоже слегка неровное. На его лице намёк чего-то — эмоции, которую сложно определить, но она там. — Мне надо больше, чтобы выяснить, — шепчет он. Сердце Наги подскакивает при словах Рина. Он не тратит ни секунды. Он придвигается ближе, его рука скользит по талии Рина, притягивая его на колени. Тело Рина тёплое, и есть краткий миг сомнения, прежде чем руки Рина опускаются Наги на плечи, пальцы слегка сжимают их. Наги снова наклоняется, но на этот раз всё по-другому. Поцелуй глубже, целеустремленнее. Его губы прижимаются к губам Рина, и он чувствует, что Рин отвечает, слегка приоткрывая губы, с них срывается тихий вздох. Рука Наги перемещается и запутывается в волосах Рина, наконец ощущает мягкость тёмных прядей, и это даже лучше, чем он представлял. Губы Рина раскрываются ещё, и Наги не упускает возможности. Он скользит языком в рот Рина, пробует его, и по его спине бегут мурашки, когда Рин сразу же отвечает, яростно встречая Наги. Поцелуй становится ненасытнее, горячее, комнату заполняют тихие звуки соприкосновения их ртов. Собирается слюна и течёт по их губам, и Наги чувствует жар между ними, желание и растущий голод, которые становится сложнее игнорировать. У Рина сбивается дыхание, его губы двигаются с настойчивостью. Это немного грубо, немного отчаянно, но Наги теряется в этом, жаждет большего. Мокро и влажно, и каждое медленное движение языка Рина посылает другую волну жара сквозь него. Наги сильнее сжимает талию Рина, а пальцы Рина увереннее прижимаются к его плечам. Они продолжают так долгое, долгое время, их тела сближаются, дыхания смешиваются, когда они исследуют новизну всего. Его сердцебиение стучит в ушах, его чувства переполнены Рином — его вкусом, его запахом, его весом на коленях. Он не хочет останавливаться. Не тогда, когда он только попробовал вкус того, что может быть. — Больше, — Рин шепчет Наги в губы, его голос низкий, наполнен чем-то тёмным и желанным. И Наги более, чем готов отдать ему всё.

***

There is a Bosom all my own,

Has pillow'd oft this aching head,

A Mouth which smiles on me alone,

An Eye, whose tears with mine are shed.

***

Они лежат бок о бок на кровати Рина, разделяют тепло одеял, натянутых на их плечи. Телефон Наги находится между ними, его свет отбрасывает слабые тени на их лица. Ужастик, который они только что закончили смотреть, ничего больше, чем тихий шум сейчас, пугающий саундтрек пропадает, пока идут титры. Сердцебиение Наги успокоилось в медленный, устойчивый ритм, ленивое спокойствие накатывает на него. Он осознает каждый дюйм пространства между ними, хотя с трудом что-либо осталось. Здесь тепло, удобно так, как он не привык. С концом фильма Наги поворачивается на бок, немного ерзая под одеялом, пока не оказывается лицом к Рину. Его серые глаза задерживаются на профиле Рина — резкие линии смягчились под тусклым светом, глаза всё ещё сосредоточены на экране телефона, а губы сжаты вместе в вечно нейтральную линию. Любопытство Наги берет вверх, закоулок его разума терзала мысль, которая была там несколько дней. — Ты улыбнешься для меня? — он тихо спрашивает, протягивая руку, чтобы провести большим пальцем по щеке Рина. Прикосновение мягкое, почти небрежное. Взгляд Рина устремляется на него, и он поднимает бровь, на лице появляется малейший намёк на веселье. — Ты улыбнешься для меня? Наги секунду размышляет. — Я не улыбаюсь, — он говорит ровным голосом. — Как и я, — Рин парирует, его тон совпадает с тоном Наги, как и его бесстрастная манера. — Но я хочу увидеть твою улыбку, — Наги говорит, изображая обиду, выражение лица преувеличенно как раз достаточно, чтобы быть смешным. В его глазах подразнивающий блеск, пассивный вид озорства. Рот Рина дёргается, но он сохраняет лицо невозмутимым. — Нет. — Рин, — Наги повторяет, прислоняясь ближе, его голос падает до шёпота, после он прижимается нежным поцелуем к губам Рина. — Нет, — Рин говорит снова, но в его голосе лёгкая пауза. Наги чувствует тепло его дыхания, видит, как его глаза немного смягчаются, и принимает это, как поощрение. Он снова наклоняется, на этот раз не торопясь, позволяя поцелую затянуться, губы медленно двигаются на губах Рина. Когда они отстраняются, глаза Наги приоткрыты и сосредоточены на Рине. — Как я могу заставить тебя улыбнуться? — он шепчет, слова замирают между ними, как тихий вызов. Губы Рина сжимаются в тонкую линию, а его глаза слегка сужаются, в глубине вспышка веселья. — Выясни. Разве ты не должен быть гением? — Нечестно, — бормочет Наги. Он обхватывает Рина за талию и притягивает ближе, пряча лицо в изгибе шеи, ощущая ровное дыхание Рина. Ресницы Наги касаются кожи Рина, и он издаёт негромкий, довольный вздох. — Могу я поспать здесь сегодня? — он спрашивает приглушенным и сонным голосом. — Иди в свою комнату, ленивый гений, — Рин отвечает, его голос решительный, но без злобы. Их препирательство знакомо, ритм, который кажется стал второй натурой. — Но это так далеко… — Наги стонет, протягивая слова так, словно они тяжесть на его языке. Рин раздражённо вздыхает, но есть и мягкость. — Она дальше по коридору. — Так, так далеко, — Наги продолжает, драматично вытягивая слова, его тон лёгкий и ноющий, что почти звучит так, словно он на грани сна. — Ладно, ты, большой ребенок, — Рин бормочет, закатив глаза. Но его рука поднимается, почти без раздумий, на секунду нависает над головой Наги, прежде чем он начинает гладить его волосы. Вначале жест неуверенный, его пальцы едва прикасаются к белым прядям, но потом он находит медленный и ласковый ритм. Наги тихо сопит, глубокий, довольный звук сотрясает его горло. Ему это нравится. Ему нравится, как пальцы Рин ощущаются в его волосах, как напряжение вытекает из тела с каждым поглаживанием. Это роскошь, в которой он никогда не знал, что нуждался. И факт, что Рин делает всё, улучшает ситуацию, делает особенной. В ответ он прижимается мягким поцелуем к ключице Рина, ощущает тепло на коже под губами. Они остаются в таком положении некоторое время, купаясь в присутствии друг друга, комната наполняется тихими звуками их дыхания. Слабый свет с экрана телефона тускнеет, когда батарея умирает, создавая им тёмное, интимное пространство. — Слушай, Рин, — Наги говорит со временем, его голос приглушен шеей Рина. — Ммм? — Рин хмыкает в ответ, его пальцы всё ещё небрежно проводят по волосам Наги. — Почему ты играешь в футбол? — спрашивает Наги. Его голос тише обычного, задумчивый. Рин отвечает не сразу. Наги понимает, что тот думает, осторожно взвешивает слова. — Когда я был ребенком… я наблюдал за игрой Саэ, — Рин медленно начинает. — Я хотел быть футболистом, как он. — Его голос спокойный, но размеренный, словно он пытается положить правильное количество дистанции между собой и воспоминаниями. Наги слушает, его лицо всё ещё прижато к шее Рина. Он слышит напряжение в голосе Рина, прямолинейность, с которой он всегда говорит. — Почему ты играешь? — Рин спрашивает, его пальцы на краткий миг замирают в волосах Наги, прежде чем возобновить движение. — Рео втянул меня. Раньше я считал это морокой, — Наги признается лёгким, но честным голосом. — Но сейчас… Мне нравится побеждать. Рин негромко, недоверчиво выдыхает через нос. — Ты никогда не выигрывал против меня. — Пока, — Наги исправляет, слегка поднимая голову, его губы складываются в мельчайший намёк на улыбку. — Но однажды выиграю. Я уничтожу тебя, Итоши Рин. Глаза Рина вспыхивают, и он ещё раз фыркает, но в выражении его лица мягкость, которую Сейширо замечает. Его губы дергаются, уголки почти поднимаются вверх, но он сдерживается. Она маленькая, почти незаметная, но она там — крошечная улыбка, только для него. — Это обещание? — Рин спрашивает тихим голосом, бросает ему вызов. — Да, — Наги говорит с ленивой уверенностью, его глаза яркие и сосредоточены на Рине. — Я разберусь в тебе, Рин. А потом выиграю. Он замолкает, и мысль приходит ему на ум — мысль, настолько абсурдная, и всё же такая подходящая, что он не может не сказать её вслух. — А потом мы вступим в брак. Мгновение тишины, когда Рин осмысливает слова Наги. Наги ждёт, устремив взгляд на Рина, смотрит, как тот моргает. Затем, одновременно, Рин хмурится и убирает руку из волос Наги, легко шлепая его по голове. — Кто говорил что-то о браке, ты, придурок? — Рин ворчит, ощущая, что его щеки нагреваются, хотя это незаметно в тёмной комнате. Наги совсем не реагирует на удар. — Ну, мы соулмейты, — он серьёзно говорит. — Вот что люди обычно делают. Они женятся. Выражение лица Рина находится между раздражением и чем-то мягким, словно он не знает, либо заспорить, либо бросить тему. — Это глупая причина, — бормочет он. — Это не так. Кроме того, разве соулмейты не должны быть вместе вечно? С таким же успехом можем сделать всё официально. Рин не отвечает, но его рука в волосах Наги замедляется, его пальцы нежно крутятся. Ему не надо отвечать, чтобы Наги знал, что тот согласен. Сейширо укладывается назад, кладёт голову на чужое плечо. Он чувствует, как тоже самое тепло распространяется в груди, удобный жар, не связанный с близостью их тел. В день, когда он победит Итоши Рина, он сделает ему предложение. Это новая мотивация. Несколько моментов проходят в тишине, потом Наги спрашивает: — Так, что ты предпочтешь, Наги Рин или Итоши Сейширо? Рин моргает, хмурясь. — Что. Помедленнее, ты, идиот. Мы вместе меньше недели. — Но нам надо думать о будущем, — Наги говорит тоном, который и игривый, и странно серьёзный. Рин награждает его взглядом. — Подумаешь о будущем в будущем, придурок. — Но я всё равно обручусь с тобой, — Наги настаивает спокойным голосом, заявляя очевидный факт. — Так, что ты предпочтешь? Рин вздыхает, явно раздраженный, но всё же подыгрывает. После мгновения он шепчет: — …Итоши Сейширо. Сердце Наги подскакивает. Ему нравится, как его имя звучит голосом Рина, как оно скатывается с его языка с приобретённой мягкостью. Да, он возьмёт фамилию Рина, и он будет брать все, что Рин захочет, до конца своих дней. Ему лучше начать искать кольца.

***

There are two Hearts whose movements thrill,

In unison so closely sweet,

That Pulse to Pulse responsive still

They Both must heave, or cease to beat.

***

После победы против японской команды до 20 лет, Эго объявил двухнедельный перерыв, редкую передышку для всех в Блю Локе. Наги проводит большую часть времени именно так, как ожидал бы любой — сворачивается на кровати, его телефон светится в руке, когда он погружается в размеренное состояние скуки. Он гниет там, окружённый выкинутыми пачками чипсов и тихим гулом игровой консоли. На прошлой неделе он выполз в Шибую, чтобы пообщаться с другими из Блю Лока, но даже это казалось слишком большим усилием и не доставляло удовольствия. Ничего по-настоящему захватывающего не произошло. А. Он скучает по Рину. Прошли дни с тех пор, как он видел его. После матча Рин вернулся к холодному, отдаленному поведению — старому себе, с которым Наги начал сближаться. Наги не совсем понимает, почему, хотя у него есть мысль. Он выяснил, что Рину лучше давать немного пространства. Наги не хорош в чтении людей, особенно когда они расстроены из-за того, что он не совсем понимает. И последнее, что он хочет, — это подтолкнуть Рина слишком далеко и разозлить его. Это бы привело к драке, а драки - морока. Что ещё лучше, это причинит боль. Он не умеет причинять боль. Поэтому, он старается так, как умеет: мемы. Он отправлял Рину сообщения прошлую неделю — мемы с котами, видео, что напоминали ему о Рине (в основном коты, которые вели себя непреднамеренно агрессивно), и ежедневное сообщение с «добрым утром». Он думает, вот что обязан делать хороший соулмейт… парень… будущий муж. Поддерживать связь, верно? Рин отвечает на многие из мемов, но всегда сухо. Ответы с одним словом, иногда только эмодзи сов, а в других случаях совсем ничего. Сейчас Наги привык к коротким ответам Рина, но это не облегчает ситуацию. Не тогда, когда раньше он был с ним каждый день. Это разочаровывает. Наги смотрит на телефон, пролистывает чат с Рином, перечитывает их короткие, бесстрастные разговоры. Он медленно вдыхает, ощущая боль в груди, с которой не знает, как справиться. Он не может оставаться в таком состоянии — чувствовать себя далеко от Рина и не знать, что делать. Он открывает другой из своих контактов и печатает текст Исаги, своей последней надежде. Кому: Исаги как ты чувствуешь близость к бачире, когда он далеко Ответ Исаги приходит быстро, почти мгновенно. Наги может представить его, читающим текст с растерянным взглядом на лице.

Кому: Наги

??????

почему ты хочешь знать?

Кому: Исаги рин игнорирует меня

Кому: Наги

рин?????

ты имеешь в виду рео?

Наги вздыхает, набирая ответ с большим раздражением, чем намеревался. Кому: Исаги рина. Небольшая пауза, и Наги ждёт, смотря на точки, сообщающие, что Исаги печатает. Наконец приходит ответ.

Кому: Наги

в смысле рин игнорирует тебя

это нормальный рин lmao

почему ты вообще говоришь о нем

почему у тебя вообще есть его номер

Наги секунду смотрит на экран. Как Исаги ещё не понял? Он печатает ответ, переходя к сути. Кому: Исаги потому что он мой соулмейт? На этот раз долгая пауза, дольше, чем раньше. Наги практически слышит, как разум Исаги замыкает через экран. А потом:

Кому: Наги

что

ЧТО

КАКОГО ХРЕНА НАГИ

ТО ЕСТЬ РИН ТВОЙ СОУЛМЕЙТ????

Кому: Исаги ты не знал

Кому: Наги

ОТКУДА Я ДОЛЖЕН ЗНАТЬ

тупой гений

бля

логично

полагаю????

вы оба социально некомпетентные

Кому: Исаги спасибо можешь ты помочь мне сейчас или нет

Кому: Наги

я не знаю…

странно быть вдали от мегуру так долго

так что мы звоним

и переписываемся

но он не игнорирует меня лол

Кому: Исаги ок иди нахуй

Кому: Наги

я сейчас у него дома

так что мегуру уже знает, прости

он счастлив за вас двоих

правда счастлив

Кому: Исаги ок👍

Кому: Наги

…ок

просмотрено

Наги вздыхает, опуская телефон возле себя. Если Исаги у Бачиры, тогда вероятно это нормально. Рин не будет возражать, если он появится, верно? В худшем случае, Рин разозлится на него и скажет ему уйти, но… это лучше, чем эта странная дистанция. Наги никогда не был хорош в ожидании, особенно, когда дело касается Рина. Он снова берет телефон, быстро печатает сообщение: Кому: Рину`^` где ты живёшь Телефону требуется десять секунд, чтобы загореться от уведомления. Наги смотрит на экран, секунды тикают. Он наполовину ожидает, что Рин проигнорирует его или скажет нет, но когда он открывает сообщение, он ощущает небольшую искру тепла в груди.

Кому: Сейширо

В Камакуре

Я буду ждать тебя на станции

Наги приходится физически удерживать себя от идиотской улыбки. Он не задумывается над этим. Кому: Рину`^` увидимся Наги кидает телефон и скатывается с кровати, уже планируя маршрут в Камакуру. Ему вероятно надо принять душ, забрать свои вещи, выяснить, на какой поезд сесть. Но всё это можно решить, пока он ходит. Он наконец увидит Рина. И этого достаточно, чтобы заставить его двигаться. Наги не тратит времени. Он кидает первую одежду, которую находит в шкафу, после быстрого душа, свободную белую толстовку и какие-то серые штаны. Он хватает телефон, зарядку, немного денег, потом быстро прощается с Чоки и выходит. Его разум уже в Каракуре, уже с Рином. Прогулка до станции быстрая, знакомая. Он не ощущает, что идёт быстро, но он покрывает расстояние в кратчайшие сроки. Когда он заходит на поезд, кажется, словно прошли только секунды, прежде чем оказался в пути. Они живут ближе друг к другу, чем он думал. Почему-то это кажется ещё одним знаком, что они связаны, словно вселенная просто смеётся над тем, как легко ему добраться до Рина. Наги проводит поездку, сидя на месте, вытянув длинные ноги перед собой. Его голова прислонена к окну, его мысли улетают, пока он наблюдает за мелькающим видом. Его взгляд всё падает на запястье, на слова, которые он читал тысячу раз. Те же самые слова, которые раньше раздражали его. Я сказал вам, всё уже закончено, вы, посредственные любители. Но сейчас они ощущаются по-другому. Они всё ещё слова Рина, энергия Рина — резкая, пронзительная, уверенная. И они ему нравятся. Они напоминают ему об огне в глазах Рина, о том, как он всегда идёт вперед, всегда сражается. Есть что-то комфортное, что они с ним всё время, напоминание о том, кто такой Рин. Его соулмейт. Его человек. Когда он сходит с поезда в Камакуре, он уже ищет его, осматривает толпу. Ему не приходится долго искать. Рин стоит недалеко от выхода, его темные волосы ловят свет, а бирюзовые глаза блюждают сквозь море людей. Даже окруженное толпой, присутствие Рина безошибочно. И, возможно, это правда и наоборот. Белые волосы Наги и белоснежная одежда яркие в приглушенных цветах всех остальных. Рин немедленно замечает его, и их взгляды встречаюся, как магниты, притянутые друг к другу. Ноги Наги начинают двигаться сами по себе. По мере приближения он видит Рина в обычной одежде, что отличается от спортивного костюма, в котором он раньше видел его. Он одет в светло-синий свитер, и Наги не может не думать, как он ему идёт. Цвет выделяет его глаза, делает их живее, выразительнее. Красиво. — Привет, — Рин говорит, его голос спокойный, но с определенной мягкостью, которую Наги научился распознавать. — Рин, — Наги отвечает, его тон такой же легкий, но наполнен чем-то тёплым. Он больше ничего не говорит. Он подходит к Рину и обнимает его, его руки падают на плечи, его тело прислоняется к нему с знакомой ленивостью, словно он погружается в мягкую кровать. Это не сильное объятие — оно небрежное, лёгкое, такое, которое говорит «я здесь». «Я останусь здесь». Рин пахнет одеколоном. Запах слабый, едва присутствует, но он мягкий и свежий. Ему подходит — прямо как его одежда, прямо как его выражение лица, когда он стоит там, разрешая Наги цепляться за себя. Наги прижимается лицом к шеи Рина сбоку, вдыхает запах, и довольно выдыхает. Да, ему правда нравится это. Это его любимое место в мире. Рин двигается немного, но его руки поднимаются на спину Наги, его пальцы легонько прижимаются через ткань толстовки. Он ничего не говорит — ему не надо. Наги знает его достаточно хорошо, чтобы знать, что тихое принятие Рина — всё приветствие, которое ему нужно. — Скучал по тебе, — Наги шепчет, его губы прикасаются к ключице Рина, пока он говорит. В словах нет смущения, они простые, честные. — Идиот, — Рин шепчет в ответ, но его рука не сдвигается от спины Наги, а его голос не звучит раздражённо. — Ты всегда такой. — Какой? — Прилипчивый. — К тебе приятно цепляться, — Наги отвечает, закрывая глаза. Рин хмыкает, но Наги ощущает, как его рука слегка смещается, его пальцы немного сильнее вцепляются в ткань. Ему этого хватает, чтобы знать, что Рин не против. Ему тоже нравится это, даже если он не говорит вслух. — Пойдём, — Рин твёрдо говорит. — Я устал. Понеси меня, — Наги скулит, его руки всё ещё лениво висят на плечах Рина. Он прислоняется вперед как раз достаточно, чтобы заставить просьбу звучать ещё абсурднее. Выражение лица Рина не меняется. — Иди сам. — Но я прошёл весь путь сюда, — Наги дуется, по-детски и упрямо вытягивая губы. Его тон тихий и ворчливый, как будто он искренне поражен идеей шевелить своими ногами. — Ты сел на поезд, — Рин замечает, немного сужая глаза, хотя его тон остаётся ровным. — Но я прошёл до поезда, — Наги настаивает, словно это имеет значение. Он одаривает Рина долгим, умоляющим взглядом, таким, который невозможно игнорировать. Рин мгновение смотрит на него непроницаемым взглядом, после издаёт небольшой вздох, полураздраженный, полусмирившийся. Без слов он тянется назад, решительно хватает Наги за руку и начинает идти, тяня Наги за собой. — Ну же, прекрати волочить ноги, — Рин бормочет, достаточно сильно сжав руку Наги, чтобы тот не спорил. Наги спотыкается вперед, застигнутый врасплох внезапной тягой. Он позволяет вести себя, его рука всё ещё в руке Рина. — Не могу поверить, что ты действительно заставляешь меня идти, — он ворчит, в его голосе нотка насмешливого возмущения. Рин не оглядывается назад, но края его губ слегка поднимаются вверх. — Я не твой слуга, — отвечает он. — Если ты устал, иди быстрее, и мы дойдём скорее. Наги драматично стонет. — Почему я должен так страдать? — Ты зовёшь это страданием? — Рин выпаливает в ответ, всё ещё тяня его сквозь толпу на станции метро на оживленную улицу. — Может быть, тебе надо проводить больше времени, повышая выносливость, а не жаловаться. — Ты мог хотя бы держать мою руку приятнее, — Наги бормочет, некрепко переплетая пальцы с пальцами Рина, его прикосновение нежное, по сравнению с сильной хваткой Рина. Рин ощущает изменение и закатывает глаза, его щеки немного нагреваются. — Если я возьму послабее, ты уснёшь, стоя. Наги хмыкает, его голос мягкий. — Это бы не было так плохо. Тогда тебе пришлось бы понести меня. Губы Рина дёргаются, но он не отвечает. Он сохраняет темп проворным, всё ещё держа чужую руку. Они плетутся сквозь оживленную улицу, обходя пешеходов и торговцев, пока не доходят до более открытого участка дороги. Когда они наконец доходят до обочины дороги, Рин останавливается и оглядывается на Наги. — Мы здесь. Теперь счастлив? Наги пожимает плечами, выражение его лица всё ещё расслабленно и невстревоженно. — Был бы счастливее, если бы ты нёс меня. Рин фыркает, отпуская чужую руку и поднимая собственную, чтобы поймать такси. — В следующий раз я оставлю тебя на станции. К обочине подъезжает такси, и Рин открывает дверь, указывая Наги залезть первым. Наги скользит на заднее сиденье, поудобнее устраиваясь на месте. Рин залезает за ним, закрывая за ними дверь. Наги тут же наклоняется, опуская голову на плечо Рина, его глаза закрываются, словно он собирается заснуть прямо там. Рин не стряхивает его. Он просто спокойно говорит водителю адрес. Такси отъезжает от станции, и следующие несколько минут они едут в удобном, молчаливом мирке. Наги ощущает устойчивое дыхание Рина и это здорово. Поездка недолгая, и вскоре такси замедляется перед домом Рина. Наги слегка ерзает, но не поднимает голову с плеча Рина. Рин оплачивает стоимость поездки и они вылезают из такси. Наги осматривает дом перед собой. Он изящный, не слишком большой, но явно ухоженный и современный. Линии чистые и острые, дом простой, но говорит о безмолвном достатке. Впереди маленький, аккуратный сад с несколькими растениями, которые добавляют жизни в минималистический дизайн. Рин проходит вперед, открывает дверь и заходит внутрь. Он снимает обувь, и Наги следует примеру, заходя за ним. — Простите за вторжение, — бормочет он. Его голос тихий, он не совсем ждёт ответа. Рин движется дальше в дом, а Наги следует позади, с любопытством осматриваясь вокруг. Но прежде чем он приглядывается внимательнее, Рин внезапно замирает, и Наги чуть не врезается в него, вовремя останавливаясь. — Что ты здесь делаешь? — Голос Рина резче, чем обычно, наполнен напряжением, что тут же привлекает внимание Наги. Итоши Саэ обыденно сидит на одном из диванов, держа открытую книгу в руках. Он поднимает голову при звуке голоса Рина, выражение его лица такое же спокойное и отрешённое, как всегда. Он смотрит на Наги, окидывает его быстрым, изучающим взглядом. Наги только смотрит в ответ, с пустым лицом, не совсем волнуясь из-за присутствия Саэ. Взгляд Саэ возвращается на Рина. — Я зашёл поздороваться с мамой, — он говорит идеально ровным тоном, в голосе нет даже ни намёка на удивление или раздражение. — Как удивительно, ты никогда так не делал, — Рин парирует в ответ, сильнее хмурясь. Он скованно стоит, словно готов взорваться, если приблизится к Саэ. Саэ сужает глаза, выражение лица становится любопытнее. — Теперь я буду так делать, — он ровно отвечает. Он замолкает, взгляд возвращается к Наги. — Он кажется знакомым. Я знаю тебя? Наги вероятно должен чувствовать обиду от вопроса, но это не так. Ему плевать. Он открывает рот, чтобы ответить, но Рин опережает его. — Я- — Наги Сейширо, — Рин резко вмешивается. — Мой соулмейт. Лицо Саэ не показывает реакции, но он дважды моргает, достаточно, чтобы раскрыть, что он не ожидал такого. Он не торопится, потом со слабым стуком закрывает книгу. — Поздравляю, — Саэ говорит спокойным тоном, но в его глазах непонятное чувство. — Попридержи свои равнодушные слова, нии-чан, — Рин выпаливает в ответ напряжённым голосом. — Хм, — Саэ просто говорит. — Я уйду через несколько минут. Не шумите. Рука Рина тянется, его пальцы сжимаются на запястье Наги, и он без слов тянет его, ведя вверх по лестнице, и Наги слушается. Наги оглядывается через плечо. — Э, увидимся, — он говорит обычным голосом, как он говорит с кем угодно. Саэ не отвечает. Они заходят в комнату Рина, и Наги тут же ощущает изменение. Плечи Рина напряжены, его движения резкие, когда он закрывает за ними дверь. Выражение его лица сложное, его брови сводятся вместе так, что Наги научился узнавать. Это не злость, не совсем. Это что-то, что больше похоже на обиду, даже если Рин никогда не признается в этом. Наги стоит у двери, ощущая неловкость. Он плохо справляется с подобным. Он привык к настроению Рина, его тихой напряженности, но это кажется другим. Возможно, это из-за Саэ. Возможно, это что-то другое. В любом случае, Наги это не нравится. Рин проходит дальше в комнату. Его глаза сужены, челюсть сжата. Он ничего не говорит. Он плюхается на кровать, приземляясь на спину с тихим выдохом, вытянув руки по сторонам. Несколько секунд Наги стоит там, не зная, что делать. Он не умеет успокаивать людей, ему никогда не приходилось это делать. Но он знает Рина, знает, что иногда лучше дать ему прийти к нему скорее, чем надавить. Он переминается с одной ноги на другую, его руки в карманах толстовки. Он осматривает лицо Рина, то, как его взгляд сосредоточен на потолке, на его лице всё ещё этот сложный, отдалённый взгляд. Губы Наги приоткрываются, но он сомневается, не зная, что сказать. — …Иди сюда, — Рин наконец шепчет, его голос тихий, взгляд всё ещё направлен вверх. Есть нотка смирения, может принятия. Словно он немного ослабил оборону. Наги не надо говорить дважды. Он подходит и заползает на кровать, двигаясь медленно, почти осторожно. Он ложится рядом с Рином, их плечи соприкасаются, и поворачивает голову, чтобы посмотреть на него. Взгляд Рина всё ещё на потолке, выражение его лица сложное, но Наги видит там усталость. — Эй, — Наги тихо говорит, его голос тише обычного. Он не хочет давить, но он хочет, чтобы Рин знал, что он слушает. Взгляд Рина устремляется на него, но он не говорит. Он выглядит противоречиво, словно внутри него бушует шторм, который он пытается сдержать. Наги не напирает. Он протягивает руку к волосам Рина. Он медленно и ласково запускает пальцы в темные пряди. Рин не отстраняется. Его тело на секунду напрягается, словно он не уверен, как реагировать, но потом он расслабляется, только слегка. Наги принимает это, как хороший знак и продолжает, его прикосновение размеренное, большой палец легонько проводит по голове Рина. — Ты не злишься, верно? — Наги спрашивает осторожно нейтральным тоном. Рин сразу не отвечает. Его глаза закрыты, его дыхание выходит медленными вдохами. — Нет, — он говорит в итоге, его голос тише, менее резкий. — Просто… раздражен. — Из-за брата? — Наги предполагает, в медленном ритме проводя рукой по волосам Рина. Рин тихо хмыкает, звук невеселый. — Да. Из-за него. Всего. — Его глаза снова открыты, и он переводит взгляд на Наги, выражение его лица чуть менее настороженное. — Он всегда- внезапно появляется, а потом уходит. Наги кивает. Он не знает многого о Саэ, кроме того, что видел сам, и слышал от Рина, но он понимает достаточно, чтобы знать: всё сложно. Он не настаивает на подробностях. Вместо этого он сосредотачивается на том, как ощущаются волосы Рина между пальцами — мягко, удивительно гладко. — Это тревожит тебя? — Наги спрашивает лёгким, но искренним тоном. — Конечно, — Рин бормочет, снова хмурясь. — Мне не надо, чтобы сейчас он вёл себя, как обеспокоенный старший брат. Это полная чушь. Наги тихо выдыхает, прикасаясь большим пальцем к виску Рина. — Ну, он ушёл, — говорит он. — А я здесь. Губы Рина слегка дёргаются, не улыбка, но что-то близкое. — Да, — шепчет он. — Ты здесь. Они впадают в тишину, что не кажется неуютной, и Наги всё гладит волосы Рина, ощущая, как напряжение медленно покидает его тело. Он больше ничего не говорит: он знает лучше, чем заполнять тишину пустыми словами. Рука Рина в итоге находит его руку, ложится на грудь, и он чувствует, как по нему разливается тепло, очень похожее на удовлетворение. Ему нравится быть здесь, вот так, с Рином — нравится ощущение его волос под пальцами, звук его дыхания, то, как его присутствие заполняет комнату. Это легко, просто, и кажется естественным. Рин лежит рядом с Наги, его разум всё ещё пойман в разочаровании от неожиданного визита брата. Но от нежных прикосновений Наги немного тяжести начинает пропадать. Пальцы Наги двигаются медленно, успокаивая, отчего веки Рина тяжелеют, а ритмичные движения снимают напряжение с его тела. Наги говорит немного, но вот что нравится Рину. Наги постояннен, несложен. Он не требует большего, не задаёт вопросы, на которые Рину не хочется отвечать. Он просто остаётся там, присутствуя, и терпеливо. Но сейчас Рину не хочется терпения. Ему хочется забыть обо всем. Ему хочется отвлечение. Именно поэтому он привел Сейширо в свой дом. Он много думал об этом, поздними ночами, когда футбола не хватало, а игры ужасов не помогали. Он хотел узнать больше с Наги. Он хотел заниматься с ним другими вещами. Хотел забрать все первые разы. Рин поворачивает голову, наконец-то встречаясь со взглядом Наги. В его взгляде есть что-то успокаивающее, что-то одновременно знакомое и странно новое. Рин чувствует трепет в груди, жар, который начинает нарастать, и не успевает он опомниться, как уже наклоняется ближе. — Наги, — шепчет Рин. Его взгляд падает на губы Наги, которые слегка приоткрыты, мягкие и притягательные. — Мхм? — Наги отвечает, всё ещё проводя пальцами по чужим волосам. — Можем мы…? — Рин не заканчивает предложение, но ему не надо. Его взгляд обращается на Наги и он знает, что Наги понимает. Он всегда понимает. — Да, — Наги тихо говорит. Его голос глубже сейчас, серьёзнее, а в глазах намёк на желание, отчего по спине Рина проходят мурашки. — Иди сюда. Рин не колеблется. Он придвигается ближе, его тело прижимается к телу Наги, его губы находят губы Наги в жарком поцелуе. Он отличается от их обычных поцелуев — в нем больше настойчивости, больше потребности. Наги немедленно отвечает, его губы прижимаются к губам Рина с нарастающей интенсивностью. Его рука скользит от волос Рина вниз к талии, притягивая его к себе. Поцелуй становится глубже, и Рин чувствует, как жар распространяется по нему, скапливаясь в животе. Его руки сами собой двигаются, проскальзывая под ткань толстовки Наги, ощущая твердые мышцы его живота. Тело Наги теплое, твердое, и от этого по венам Рина пробегает волна возбуждения. Он разрывает поцелуй, дыхание вырывается наружу неровными вдохами. — Сними это, — бормочет он, потянув за подол толстовки Наги. Наги слегка приподнимается, стягивает с себя толстовку и отбрасывает ее в сторону, открывая взгляду простую рубашку, облегающую его мускулы. Рин обращает внимание на то, как ткань растягивается на груди Наги, как напрягаются его руки при движении. Рин чувствует, как по его лицу разливается горячий румянец. Рин снова наклоняется и захватывает губы Наги в еще один поцелуй, более жаркий, более требовательный. Его руки блуждают по торсу Наги, пальцы прослеживают линии его мышц, ощущают тепло его кожи под тонкой тканью. Эта близость, этот жар опьяняют. Рука Рина опускается ниже, к талии Наги, и он прижимает ладонь к растущей выпуклости в штанах Наги. Рин чувствует, как его пронзает желание, когда он ощущает его твердость и размер, и у него перехватывает дыхание. Наги тихонько шипит от прикосновения, его бедра слегка подергиваются, вжимаясь в руку Рина. — Большой, — Рин шепчет в губы Наги, его рука медленно трется о ткань. В его голове уже крутятся мысли о том, что он хочет сделать, как он хочет исследовать каждый дюйм Наги. Наги издает низкий стон, его голова слегка откидывается назад. — Ты теперь дразнишь меня, да? — он говорит хриплым голосом. — Может быть, — Рин бормочет, его глаза слегка сужаются, в них одновременно и вызов, и голод. Он чувствует, как его тело нагревается, дыхание учащается, когда он задирает футболку Наги, обнажая его подтянутый живот. От этого зрелища у Рин пересыхает во рту и учащается сердцебиение. — Сними и её, — он приказывает, тон звучит резче, чем намеревалось. Наги не спорит. Он стягивает с себя рубашку и отбрасывает ее в сторону, к толстовке, оставляя верхнюю часть тела обнаженной. Глаза Рина блуждают по нему, взгляд задерживается на линиях мышц, на том, как кожа напрягается на груди и прессе. У него снова перехватывает дыхание, и он сглатывает, чувствуя, что во рту пересохло. Он не теряет времени даром. Его рука перемещается к штанам Наги, пальцы мгновение нащупывают пояс. Он стягивает их, забирая с собой боксеры, освобождая пенис. Он слышит, как Наги резко вдыхает, и чувствует, как дрожь возбуждения пробегает по его позвоночнику. На секунду Рин просто смотрит на член Наги, твердый и толстый, и чувствует, как у него переполняется рот. Рин протягивает руку, сначала неуверенно, пальцы касаются основания. Он наклоняется, его губы нависают над кончиком, а затем он облизывает медленную, влажную линию от головки вниз к основанию, пробуя его на вкус. Соленый и горячий, и он чувствует прилив тепла в животе. Наги испускает слабый стон, его рука перемещается к волосам Рина, пальцы загибаются в прядях, а бедра замирают. Дыхание тяжелое, неровное, глаза полуприкрыты, когда он смотрит на Рина. Рин не сводит глаз с Наги, и тот чувствует, как его охватывает странное возбуждение. Он хочет знать, сколько он может принять, хочет увидеть, как выглядит Наги, когда он теряется в удовольствии. Он открывает рот и берет головку в рот, ощущая ее тяжесть на языке, и начинает сосать, обхватывая губами. Рука Наги сжимает его волосы, из его горла вырывается низкий стон. — Черт, Рин, — он выдыхает, его голос дрожит. — Ты выглядишь… так красиво в таком виде. Щеки Рина вспыхивают, но он не останавливается. Он начинает двигаться, его рот скользит вниз по длине, с каждым разом вбирая в себя все больше. Его язык прижимается к члену, ощущая вены, пробуя на вкус его жар. Это трудно — Сейширо большой, почти слишком большой, но Рин полон решимости. Он толкает себя, принимая столько, сколько может, его челюсть болит, но ему все равно. Дыхание Наги становится все более неровным, его бедра двигаются в неглубоких толчках, когда он пытается сохранить контроль. — Блять, как ты хорош, Рин, — он стонет, его голос хриплый от потребности. — Так хорошо. Рин ускоряет темп, его голова покачивается вверх-вниз, его губы плотно обхватывают член Наги. Он чувствует, как нарастает напряжение в теле Наги, как его бедра начинают подрагивать, а звуки из горла становятся грубее и глубже. — Я уже близко, — предупреждает Наги, его голос напряжен, а хватка в волосах Рина становится все крепче. — Рин, я собираюсь- Рин не отступает. Вместо этого он продолжает, его язык работает против половины члена Наги, его щеки впадают, когда он сосет сильнее. Он хочет попробовать его на вкус, хочет почувствовать его. Он чувствует, как напрягается тело Наги, и из его уст вырывается слабый стон, когда он изливается в рот Рин. Рин сглатывает, чувствуя, как жар проникает в горло, ощущая соленый вкус, чувствуя, как его собственное тело дрожит от потребности. Наги откидывается на подушку, дыхание прерывистое, глаза остекленели от удовольствия. Его рука мягко отпускает волосы Рина, грудь вздымается, когда он смотрит на него сверху вниз, на губах играет ошеломленная улыбка. — Черт, Рин… ты потрясающий. Рин вытирает рот тыльной стороной ладони, его дыхание вырывается неровными вдохами. Его глаза все еще темные от желания, а в голове уже роятся мысли о том, что делать дальше. Грудь Наги вздымается, его дыхание все еще приходит в норму после оргазма, что Рин устроил ему. Его рука мягко ложится на волосы Рина, пальцы путаются в темных прядях. Он смотрит на Рина, который переводит дыхание, губы покраснели и припухли. В том, как Рин выглядит сейчас, есть что-то неоспоримо прекрасное — губы влажные, щеки окрашены в нежный, уязвимый розовый цвет. Глаза Наги блуждают по нему, изучая каждый сантиметр. Тело Рин подтянуто, все еще слегка подрагивает от усилий, и Наги чувствует новый прилив жара в своих венах. Его собственное желание не угасло — более того, оно только усилилось. В нем появилась потребность, какая-то глубокая и настойчивая. Он хочет услышать, какие красивые звуки может издавать Рин. Он хочет целовать его везде, пробовать на вкус каждую его частичку, вытягивать каждый вздох и стон, пока не узнает их наизусть. Одной этой мысли достаточно, чтобы заставить его двигаться. Наги наклоняется и находит губами шею Рина, проводя мягкими поцелуями по его пульсу. Он чувствует жар кожи Рина, как чужое дыхание слегка сбивается при прикосновении. Наги целует челюсть Рина, слегка покусывая ее зубами. Рин вздрагивает, с его губ срывается тихий звук — наполовину вздох, наполовину стон. Наги удовлетворенно хмыкает, на его губах расплывается ленивая улыбка. — Я хочу услышать ещё, — он шепчет низким и хриплым голосом. Он не ждет ответа. Его руки перемещаются к подолу рубашки Рина и задирают его вверх. Рин не сопротивляется, поднимая руки, чтобы Наги мог стянуть ее. Наги отбрасывает ее в сторону, окидывая взглядом обнаженную кожу Рина. Он начинает целовать его снизу вверх, губы оставляют горячий след на ключицах и груди. Его рот задерживается, язык высунут, чтобы попробовать на вкус, зубы оставляют маленькие следы, засосы впиваются в кожу. Рин извивается под ним, его дыхание становится неровным, с губ срываются тихие вздохи. Он поднимает руку, закрывая лицо, и его щеки вспыхивают еще более глубоким розовым цветом. Наги ухмыляется, глядя на него, и находит это зрелище странным и милым. Но он не сдается. Он опускается ниже, его рот находит чувствительные места на груди Рина, целует и посасывает, оставляя свой след с каждым прикосновением. — А… Наги, — стонет Рин, его голос дрожит от удовольствия и разочарования. Наги хмыкает, довольный этим звуком. Его руки спускаются к брюкам Рина, пальцы ловко расстегивают пуговицы и стягивают их вместе с нижним бельем, оставляя его обнаженным. Бедра Рина крепкие, подтянутые за годы тренировок, и тут же привлекают Наги. Он берет одно бедро в руку, сжимает плоть, ощущая упругость мышц под ней. Он опускает голову вниз, проводит языком по коже, а затем вонзает зубы, оставляя глубокий след от укуса. Рин вскрикивает, его бедра слегка подрагивают, а губы Наги кривятся в довольной ухмылке. — Чувствительный, а? — поддразнивает он, его голос звучит с низким придыханием. — Заткнись, — бормочет Рин, но его голос дрожит и задыхается. Наги не дает ему времени опомниться. Его рот перемещается по внутренней стороне бедра Рина, покусывая и посасывая, оставляя на коже красные и фиолетовые следы. Тело Рина выгибается, дыхание вырывается с придыханием, а рука все еще прикрывает раскрасневшееся лицо. Рука Наги поднимается вверх и находит член Рина, уже твердый и выпирающий. Он обхватывает его пальцами, ощущая жар и тяжесть. Он начинает дрочить в медленном, осознанном ритме, большим пальцем поглаживая головку, размазывая по ней слипшуюся сперму. Тело Рина немедленно откликается, его бедра приподнимаются над кроватью, а с губ срывается приглушенный стон. — Бля… — Рин задыхается, его голос дрожит, а вслед раздается низкий скулеж. Его тело извивается под прикосновениями Наги, бедра сжимаются, пальцы ног подгибаются. Наги наблюдает за ним полуприкрытыми глазами, его дыхание становится все тяжелее, когда он ускоряет темп. Звуки, срывающиеся с губ Рина, словно музыка для его ушей — задыхающиеся стоны, мягкое хныканье, отчаянные вздохи. Наги смотрит на него — раскрасневшийся, вспотевший, с закрытыми глазами, потерянный в удовольствии, которое дарит ему Наги. Но когда он чувствует, что тело Рина начинает напрягаться, а дыхание сбивается, что говорит о том, что он близок, Наги замедляет движения, отстраняясь настолько, чтобы держать его в напряжении. Рин скулит — отчаянный звук, который пронзает Наги насквозь, заставляя его собственный член снова дергаться. Он не может насытиться этим звуком. — Наги… пожалуйста, — бормочет Рин, его голос напряжен, а бедра слегка подрагивают, пытаясь найти трение. — Еще нет, — шепчет Наги, прижимаясь губами к бедру Рина. Он снова начинает поглаживать его, быстро и настойчиво, и только когда чувствует, что тело Рина начинает дрожать, на грани, снова замедляет темп, наблюдая, как лицо Рина искажается от разочарования, а дыхание становится резким, рваным. — Наги, — голос Рина почти рычание, щеки раскраснелись, тело дрожит. — Хватит дразнить. Наги тихонько хихикает, его большой палец обводит головку, собирая там слизь. — Ты выглядишь таким красивым, когда умоляешь, — говорит он, его голос звучит как низкий гул. — Как я могу сопротивляться? Он снова начинает дрочить ему, но на этот раз не сбавляет темп. Он держит ровный, уверенный темп, наблюдая, как тело Рина начинает напрягаться, а дыхание становится все более неровным. Звуки, которые издает Рин, — это всё, чего хотел Наги, — прекрасные, отчаянные, и они побуждают его продолжать, вытягивать еще больше. Рука Рина сжимает простыню рядом с ним, костяшки пальцев побелели. Его глаза закрываются, губы раздвигаются в придушенном стоне, тело выгибается дугой, а наслаждение нарастает, становясь все жарче и жарче, грозя выплеснуться через край. — Наги-! — он выдыхает, его голос срывается. А Наги не останавливается. Он продолжает двигаться, его толчки твердые и быстрые, его губы прижимаются к шее Рина, оставляя там новую метку. — Кончи для меня, — шепчет он, его дыхание обжигает кожу Рина. И, вздрогнув, Рин делает это. Его спина выгибается, тело напрягается, когда он кончает, член пульсирует в руке Наги. Из его губ вырывается прерывистый стон, тело содрогается, дыхание становится быстрым, рваным. Наги смотрит на него темными голодными глазами, чувствуя, как его тело снова разгорается при виде того, как Рин разваливается под ним, как звуки его удовольствия отдаются эхом в ушах. Тело Рина падает обратно на матрас, дыхание тяжёлое и неровное, грудь быстро поднимается и опускается. Пот липнет к его коже, все тело дрожит, когда он приходит в себя. Наги наблюдает за ним, его глаза прослеживают каждый сантиметр раскрасневшейся кожи Рина, каждое подергивание мышц. Он чувствует, как учащается его дыхание, как его тело реагирует на вид Рина, лежащего под ним, так красиво раздетого. Лицо Рина по-прежнему повернуто в сторону, глаза полуприкрыты, щеки окрашены глубоким розовым румянцем. Его рука по-прежнему лежит на лице, прикрывая глаза, пока он пытается прийти в себя. Наги не может не почувствовать удовлетворения от этого зрелища. Он сделал это. Он заставил Рина выглядеть вот так — раскрасневшимся, измученным и прекрасным. Не задумываясь, Наги наклоняется и прижимается мягким поцелуем к обнаженной ключице Рина, пробуя на вкус соль его кожи. Рин вздрагивает, его дыхание слегка сбивается, а рука медленно отводится от лица, открывая острые бирюзовые глаза, в которых теперь затуманено что-то более мягкое, что-то уязвимое. — Все еще дразнишь меня? — Рин бормочет, его голос грубый, немного напряженный. Но в его словах нет ни малейшего укора. Его тело все еще слегка подрагивает, а мышцы расслаблены. Наги тихонько хихикает, его губы кривятся в ленивой ухмылке. — Просто наслаждаюсь, — он говорит низким голосом. Он приподнимается и проводит губами по челюсти Рина, ощущая тепло его дыхания на своей коже. — Знаешь, ты очень хорошо выглядишь в таком виде. Рин тихо хмыкает, сужая глаза. — Заткнись. Но Наги не замолкает. Он наклоняется ближе, его губы снова находят губы Рина, и он медленно, глубоко целует его, пробуя на язык остатки их общего желания. Губы Рина мягкие, немного припухшие от предыдущих поцелуев, и он отвечает на поцелуй с удивительной нежностью, а его руки ложатся на бока Наги. Поцелуй длится долго, неторопливо, их рты двигаются в медленном, осознанном ритме. Это отличается от того, что было раньше — нет спешки, нет срочности. Просто тихая близость, которая кажется почти новой, как будто они открывают друг друга заново. Когда они наконец отстраняются, оба дышат чуть тяжелее, Наги прижимается лбом к лбу Рин, его глаза полуприкрыты, на губах играет маленькая довольная улыбка. — Знаешь, ты такой горячий, когда стонешь, — мягко говорит он, поддразнивая. Рин фыркает, но в уголках его губ играет крошечная улыбка, а лицо все еще красное. — Ты такой идиот. Наги хмыкает, явно ничем не обеспокоенный. Его пальцы вычерчивают узоры на коже Рина, ощущая тепло под его прикосновениями. Он опускается ниже и проводит губами по свежим следам, оставленным на шее, груди, бедре Рина. Каждый из них — напоминание о том, что Рин принадлежит ему, что они здесь, вместе, в этот момент. Тело Рин все еще чувствительно, и он слегка вздрагивает от каждого поцелуя, а когда язык Наги проводит по особенно нежному месту, с губ срывается тихий вздох. — Наги, — он выдыхает, его голос теперь тише, почти нерешительный. — Да? — Наги шепчет, губы нависают над кожей Рина, глаза встречаются с глазами Рина. Рин секунду колеблется, прикусив зубами нижнюю губу. Его щеки все еще красные, дыхание все еще неровное. — Не… переставай меня трогать, — признается он, слова выходят мягче, чем он намеревался. На лице Наги медленно появляется искренняя улыбка. — Я не собирался, — он говорит, в его голосе звучит тепло, от которого у Рина болит в груди. Рука Наги поднимается вверх, проходя по ребрам Рина, большой палец проводит по коже медленным, ленивым движением. После следуют его губы, оставляя мягкие поцелуи на пути руки, его дыхание согревает разгоряченную плоть Рина. Он не торопится. Он хочет насладиться каждой секундой, каждой реакцией. Он чувствует, как тело Рина расслабляется под ним, с его губ срывается тихий вздох. Есть что-то почти уязвимое в том, как Рин впускает его, позволяя ему увидеть ту сторону себя, которую не видит никто другой. Это доверие, чистое и простое, и Наги не принимает его как должное. Его поцелуи перемещаются вверх, к шее Рина, затем к его челюсти, пока их губы снова не встречаются. Поцелуй мягкий, глубокий, наполненный невысказанными словами, которые никто из них пока не знает, как выразить. Пальцы Наги путаются в волосах Рина, прижимая его к себе и не отпуская, словно он может сохранить этот момент навсегда. Они отстраняются, совсем немного, но их губы все еще соприкасаются, а дыхание смешивается. — Рин, — шепчет Наги, его голос ровный, но мягкий, — я хочу слышать больше тех красивых звуков, которые ты издаешь. Глаза Рина темнеют, дыхание сбивается, но он не отводит взгляд. Он удерживает взгляд Наги, его губы изгибаются в маленькой, почти смущенной улыбке. — Тогда не останавливайся, — отвечает он, его голос тверд, уверен. Наги не нуждается в дополнительном поощрении. Его рука скользит ниже, между ног Рина, пальцы перебирают слизь. Он чувствует, как тело Рина под ним вздрагивает, с губ срывается тихий вздох, и Наги ухмыляется. Вот чего он хочет — этой близости, этой связи. Он сделает все, чтобы Рин понял, как сильно он хочет, как сильно жаждет. И он будет делать это медленно, смакуя каждую секунду.

***

Рука Наги всё ещё в волосах Рина, его пальцы проводят по тёмным прядям, пока дыхание Рина выходит в медленных, размеренных вдохах на кожу Наги. Наги думает о словах на запястье и сейчас он знает, что они были началом. Они вели его к этому моменту, к Рину. Он слегка ерзает, пржимаясь мягким поцелуем к виску Рина, ощущая, как их тела кажется подходят друг другу, идеально синхронные, словно они всегда были предназначены быть такими. Рука Рина находит руку Наги, их пальцы переплетаются, словно отпустить вообще не вариант. Наги чувствует это — знание, что то, что у них есть, уникально. Они столкнулись друг с другом, подтолкнули друг друга, а сейчас они держатся друг за друга.

***

There are two Souls, whose equal flow

In gentle stream so calmly run,

That when they part—they part? —ah no!

They cannot part—those Souls are One.

Байрон.

Phlox /ˈflɒks/; дневнегреческий:

φλόξ «пламя»; Наши души едины.