Once Upon A Time There Was A Witch

— Сыадость или ыадость! — произнёс Джош, одёргивая полу длинного, чёрного как ночь, плаща. Из-за накладных вампирских клыков фраза получилась слегка неразборчивой, будто у Джоша был полный рот «сыадостей». Будто он запихал в рот целую гору беспомощных мармеладных мишек или шоколадных батончиков, выуженных из карманов попавших в их логово детишек, или сосательных леденцов с замороженной кровью. Тайлер едва заметно поморщился: над дикцией следовало ещё поработать, так, чтобы это звучало чуть больше похоже на акцент. — Добавь кровожадности, Дан, — вздохнул Тайлер, поправляя парик. — Нам нужно их напугать, а не заставить умереть со смеху. Джош оскалился, всем своим видом выражая намерение накинуться на Тайлера прямо сейчас. Ну вот, уже лучше, ещё пару раз довести его, и видок будет — что надо. Тайлер удовлетворённо кивнул, Джош в ответ клацнул челюстями. Пальцы Джоша сжались и мгновенно разжались: накладные когти были очень неудобны в быту, всё время норовили отвалиться, где-то застрять и куда-то впиться, а из-за заострённых кончиков, которые Тайлер наточил для пущего эффекта, ладони Джоша уже к полудню были расцарапаны. — В конце концов, — продолжал Тайлер всё с тем же невозмутимым выражением лица, наматывая на палец локон длинных искусственных волос. — Если бы нашей целью было заставить умереть их со смеху, дверь бы открывал я. Если идея нарядить Джоша графом Дракулой была простой, гениальной и мгновенной, то насчёт собственного образа Тайлеру пришлось поломать голову. Предложенные варианты Джоша тоже пришлось отмести: ни одна диснеевская принцесса не была ровней графу. В конечном итоге Джош предложил Тайлеру нарядиться Блэйдом, мол, так они будут почти родственниками. Это было неплохо, но хотелось бы избежать обвинений в расизме: фандом и так колбасило от каждого лишнего жеста, не хватало ещё переругаться из-за толстого слоя тональника слишком тёмного оттенка. Итоговое решение, впрочем, затмило все предыдущие идеи, вместе взятые. В парике было жарко, помаду всё время хотелось съесть, в платье Тайлер чувствовал себя чересчур неловко, но всё равно он ощущал себя кем-то вроде королевы, когда граф Дракула протягивал ладонь Мартише Аддамс и прикладывался к её руке — кожу чуть покалывало каждый раз от выступающих клыков. — Ты выхаадишь сехуахано, — проговорил Джош. Тайлер сморгнул. — Что? Джош сосредоточенно облизал губы, стараясь не задеть кончиком языка клыки, а затем произнёс максимально разборчиво, с чёткой артикуляцией: — Секси. Тайлер зарделся и игриво шлёпнул его ладонью по плечу, а затем, подхватив его под руку, потянул прочь из спальни, по коридору к лестнице на первый этаж и в кухню. Канун Дня Всех Святых: предстояло ещё много работы. Следовало закончить с декором дома: вырезать рожицы на всех заказанных и привезённых вчера тыквах. Последним они занялись вчера вечером, но не закончили и на треть, а ведь ещё следовало повесить пластмассовый скелет на дверь, подключить и развесить фонари в виде отрезанных голов, разлить во дворе бутафорскую кровь и вскопать пару могил на газоне: надгробия оставались ещё с прошлого года, в этом Тайлер только обновил надписи. «Здесь покоится мальчик, который жал на дверной звонок слишком долго». «А здесь — девочка, которая хотела больше сладостей». Конфетами и фруктами они закупились в промышленных масштабах, так, словно собрались ими торговать, и всё же Тайлер не сомневался, что их с Джошем дом будет самым популярным в округе, и они раздадут всё ещё до десяти часов. А потом займутся по-настоящему жуткими вещами: облачатся в пижамы, спустятся в подвал и, уютно развалившись на диване, будут смотреть старые фильмы ужасов, подкармливая друг друга попкорном с рук. Да, пожалуй, детей такая перспектива напугала бы больше, чем все остальные страшилки. — А свечей, чтобы запихать в тыквы, хватит? — поинтересовался Джош. Он уже вытащил свои фальшивые клыки, небрежно подкидывая их на ладони в свободной руке, и Тайлер подумал, что было бы неплохо нарисовать на них немного крови. На клыках, и ещё — на подбородке, и, конечно, стоило нарисовать на собственной коже след от укуса: две дырочки с вытекающими каплями. Тайлер не собирался показываться детям на глаза, — не в этот раз, — и всё же образ должен соответствовать. — Хватит, — Тайлер кивнул. — Там ещё три упаковки. С таким размахом они не готовились даже к Рождеству: его обычно справляли у родителей, сначала у семьи Джоша, а затем — у семьи Тайлера, а в следующий год наоборот. Скромнее проходили и дни рождения: их Тайлер ненавидел и отрицал, делая исключения лишь ради Джоша, да и то, изредка. День Благодарения, Четвертое Июля, День Труда и все эти прочие даты тоже не вызывали у Тайлера воодушевления. Единственный день в году, когда Тайлер давал добро, чтобы отпраздновать по-настоящему — и Джош шёл в отрыв — был сегодняшний день. Самайн. День Всех Святых. Ужасы, сладости и леденящие душу истории, которые они выдумывали друг для друга и друг с другом на ходу весь день во время приготовления. Тайлер вцепился в руку Джоша покрепче: мало дурацкого платья и парика, в котором было слишком уж жарко, так ещё эти каблуки, в которых ходить совершенно невозможно! Джоша, впрочем, казалось, только радовала перспектива повсюду сопровождать Тайлера и подставлять ему плечо, даже если речь шла всего лишь о том, чтобы дойти до уборной, чтобы отлить. Тайлер подозревал, что уже к середине дня он сам проклянёт и парик, и каблуки, и неудобное платье, но если устраивать праздник с самого утра, то всё должно быть, как полагается. А значит... — Надень клыки обратно, — потребовал Тайлер. — Пока я не решил, что ты передумал меня есть. — Пить, — поправил его Джош ещё до того, как пристроить бутафорские вампирские клыки обратно, но пояснил уже с ними. — Вампиы пьют своих жеытв. Ещё чуть-чуть потренироваться, недельку-другую, и будет приемлемо. Тайлер вздохнул. В следующем году стоит начать подготовку к Хэллоуину пораньше. Сразу после Дня Независимости. Или — после дня рождения Джоша. И думать над образами надо начинать после Дня Всех Влюбленных. — В следующем году будешь в костюме зануды, — пробормотал Тайлер, хватаясь за руку Джоша крепче: спуск по лестнице на каблуках был делом всё-таки нешуточным. Впрочем, спускаться на каблуках Тайлеру не пришлось: Джош подхватил его на руки так, словно Мартиша Аддамс со своей тонкой талией и ворохом нижних юбок ничего не весила. Тайлер только охнул — лишь частично наигранно. — Дээпуы и Ысомаха, — прожевал Джош на третьей ступеньке. — Детям поныавится, а нам надо быть в тыенде. Кажется, это был намёк на то, что они старые. Тайлер покосился на собственную руку: маникюр в домашних условиях и ногти, накрашенные чёрным лаком. Этими самыми руками Джоша хотелось сейчас придушить. — В следующем году они уже устареют, — проворчал Тайлер. — Нужно что-то из бессменной классики. Тайлер никак не мог решить насчёт цветных линз для Джоша: чёрные или красные. Джош предлагал остаться в очках: по его мнению, они придавали образу Дракулы вид интеллигентного ботаника. — Выемя покажет, — глубокомысленно изрёк Джош, опуская Тайлера на пол. Он слегка отряхнул его: преимущественно нижнюю часть тела. Расправил юбки, облапал задницу. Тайлер игриво шлёпнул Дракулу Дана по ладони и вновь взял его под локоть. — У тебя получается уже лучше, — подбодрил его Тайлер. — Видимо, просто нужно больше пафоса. Джош сосредоточенно кивнул, тут же нагнав на себя как можно более важный вид. Тайлер не удержался от смешка — с серьёзным выражением лица и его сдерживанием у него всегда было хуже, и это была ещё одна причина, чтобы отправить открывать дверь детишкам именно Джоша. — Вот с таким видом ты и будешь кромсать тыкву, — кивнул Тайлер. Джош медленно, как и подобает графу, который пьёт кровь своих подданных, повернул к нему голову. Лицо Джоша выражало презрение ко всему сущему — но на Тайлера-Мартишу он смотрел по-прежнему. С вожделением. Сосать не только кровь — вот какой девиз был у Дракулы Джоша Дана. — А ты, Моытиша, юбовь моя? — старательно медленно, стараясь выговаривать слова как можно более разборчиво, произнёс Джош. Тайлер едва удержался от нового смешка. — Я тоже буду, — Тайлер растянул губы, намазанные чёрной помадой, в улыбке. — Ты видел, сколько там тыкв осталось? Не успеешь — и станешь графом, принявшим вегетарианство, и пить будешь кровь юных тыкв. Джош снова оскалился, Тайлер захихикал и чмокнул его в скулу. Из-за каблуков Тайлера теперь у них была разница в росте: Тайлер оказался выше, и чтобы целоваться, приходилось немного наклонять голову. Джоша это ничуть не смущало: судя по всему, хватать Тайлера за задницу так было удобнее. В этом был весь Джош: он в любой ситуации находил положительные стороны. В этом был весь Джош: в любой ситуации он всё время думал о том, как бы уложить Тайлера. Иногда это бесило до невозможности, но чаще это льстило и заводило, так же, как сейчас. — Прокляну, — с ухмылкой Тайлер шлёпнул по загребущей руке графа Дракулы снова. — Если будешь распускать лапы. — Ты не ведьма, — справедливо заметил Джош, слегка теряя изрядную долю своего пафоса. — Всё равно прокляну, — фыркнул Тайлер. Там, на кухне, он протянул Джошу один из ножей — огромных, с большой чёрной рукояткой. Всё-таки этот огромный нож в руке Джоша выглядел сексуально. Уж точно, куда более сексуально, чем Тайлер в платье и на каблуках. Язык Джоша скользнул по лезвию ножа, слизывая невидимую кровь юных тыкв. — Нам нужна истоыя пыо Ведьму, — Джош легонько подточил правый вампирский клык лезвием ножа. Тайлер расплылся в широчайшей улыбке. — О, нет, — Элайджа мотает головой, пытаясь сосредоточиться на информации на экране монитора; ещё слишком много нужно проверить, ещё слишком много работы, у маньяков нет выходных в Хэллоуин. — Нет, пожалуйста, только не это, не сейчас. Однажды, давным-давно, жила-была Ведьма. В этом вся прелесть Хэллоуина: самое время для страшных, жутких историй, призванных щекотать нервишки. Например, про жуткую Ведьму, очень, очень сильную, очень коварную, восхитительно красивую и с самым паршивым характером, который когда-либо видел свет. Элайджа смаргивает, едва слышно, почти незаметно прищёлкивает пальцами. Бубнёж надоедливого Стива — детектива Стива Стовера, который с самого утра действует Элайдже на нервы — не становится тише. Зато каждый раз, когда детектив Стовер открывает рот, он обдаёт окружающих — даже на противоположном конце общей комнаты — острым запахом чеснока. Стив не ел ничего такого: ни заправки с чесночным маслом, ни сухариков с чесноком, Стив в канун Хэллоуина не пытался обезопасить себя от вампирского нашествия. Просто немного колдовства, чтобы редкие собеседники отшатывались от него пуще прежнего. Стив Стовер: лысина на его макушке становится всё больше с каждым глотком вонючего кофе, в который Элайджа добавил приготовленную настойку ещё утром — достаточно нескольких капель для облысения. — Потрясающе вредный и злобный, — кивнул Тайлер, деловито орудуя ножом, вырезая тыквенные внутренности. — Мне нравится. Забияка-Элайджа. А почему у нас Ведьма — мужик? — Тайлер вздохнул, повёл ножом в воздухе, а затем вонзил кончик лезвия в то место, которое, по прикидкам, вполне подходило под правую глазницу. — Нет, я не против, так даже интереснее, но просто: почему? Джош пожал плечами. Почему правый глаз у этой тыквы Тайлера был на несколько дюймов выше, чем левый? Захотелось. Джошу понравилось имя Элайджа, он назвал бы так собаку — ещё одну собаку, но Тайлер наотрез отказался заводить кого-то ещё, кроме Джима, да и того взял лишь потому что пёс уже шёл с Джошем в комплекте. Джош сказал бы, что Элайджа просто был: вредный, наглый, бесцеремонный, напоминающий Тайлера в его юные годы, только в тысячи раз ехиднее и пакостливее. Мелкие шалости перерастали в крупные: просто Тайлеру повезло с воспитанием — он родился в христианской семье. Теперь вот, пожалуйста: приличный христианин, американец, вырезает декорации для детишек на Хэллоуин в костюме Мартиши Аддамс. Джош глянул на Тайлера и предсказуемо завис — просто залюбовался. — Геыская стыашная ыстоия, — Джош постарался сказать это как можно более артистично, но получилось, конечно, вполне комично. Тайлер прыснул со смеху. — Прокляну, — шёпотом обещает Элайджа, невидяще уставившись в экран монитора с прыгающим курсором и недописанным отчётом. — Прокляну обоих. — Чего говоришь? — переспрашивает Васкес. Мелинда Васкес, офицер Васкес, сдавшая экзамен на детектива буквально вчера, теперь она гордо сидит за столом напротив Элайджи — детектива и Ведьмы по совместительству — и тщательно ловит каждое его слово. Учится мудрости. Ещё немного, и Элайджа Джеймсон (настоящая его фамилия — Круз, но об этом пока знает только Джош, потому что он его придумал) начнёт учить её мелким пакостям. Не ведьминским штучкам, конечно — к сожалению, магического дара у офицера Васкес (детектива Васкес, да, конечно, но для Элайджи она станет детективом по-настоящему только лет через десять, и то, если ей повезёт) нет, ноль способностей к заклинаниям и ноль целых, хер десятых навыка в составлении зелий. Мелинда, по её словам, даже готовить не любит. Какие ей зелья? Ещё отравит кого-нибудь. Элайджа предпочитает не думать о том, что большая часть зелий именно для этого и предназначена — отравить. В той или иной степени. — Проклятье, говорю, — лениво отзывается Элайджа. — Оба убийства связаны, а полицейские это проморгали. — А что за убийства? — Мелинда Васкес, готовая внимать и работать с удвоенной силой, подаётся вперёд. — Это которое дело? Элайджа окидывает её мрачным взглядом: мало ему Стовера, который так и не затыкается, бубнит теперь себе под нос сам для себя, мало ему этих двух идиотов, которые решили в канун Хэллоуина сочинить историю про него, так ещё и эта мадам пристала, как неубранное дерьмо в городском парке. — Которое собачье, — отмахивается Элайджа; собачьим делом прозвали неопознанное тело, которое в семь утра нашёл мужик, выгуливающий пса (только на это эти псы и способны — искать и вынюхивать, и ещё выть, слюнявить и оглушительно лаять, и ещё — шерсть, говно и слюни). — То есть, не твоё. Тайлер захихикал, втыкая нож глубже в тыкву: теперь правый глаз у его тыквы был не только выше, но и больше. Как будто она подмигивала. Или просто была по-хэллоуински уродлива. Но Джошу всё равно нравилось — как нравилось всё, что делал Тайлер, как нравилось всё, что они делали вдвоём. Любовь — тоже страшная штука, вот что сказал бы Джош, если бы его спросили. Точнее, он бы сейчас сказал: «Стыашная». Элайджа утыкается обратно в монитор, пытаясь сосредоточиться, выкинув из головы весь этот мир и весь этот сюр. У него вообще-то убийство. Если быть точнее, два убийства: одно в городском парке, второе — расчленёнка на городской свалке. Он сказал, что они связаны — и они действительно связаны, а полицейские проморгали это, потому что они никогда не принимают во внимание то, что по-настоящему важно. — Значит, у нас есть Ведьма, которая совмещает колдовскую практику с работой детективом и расследует убийства? — уточнил Тайлер, покончив с глазами и переходя к маленькому треугольному тыквенному носу: его он тоже собирался вырезать. Джош кивнул — улыбка его тыквы получилась поистине джокерской — он засмотрелся на Тайлера и вырезал слишком много. Тыква Джоша заходилась в истошном воображаемом крике — ну, или таком же воображаемом хохоте. Детишкам всё равно понравится. Джош надеялся, что они не будут вглядываться очень уж пристально. — Полноуние, — Джош потряс насаженной на нож тыквой. — Он убиал их в полноуние! Тайлер невольно улыбнулся — очень уж Джош был сексуален в этом агрессивном пафосе. Ещё бы чуточку потренироваться, и будет совсем хорошо. Ещё бы чуточку потренироваться, и проклятье до них долетит — вот о чём думает Элайджа. — Маньяк? — уточнил Тайлер. — Каннибал? Хотя нет, он сожрал бы трупы... Оборотень? Нет, было бы подозрение на дикое животное... Некромант? Нет, тот проводит распаковку на кладбище, и, скорее, оживляет мёртвое... Кто у нас там ещё? Помогай. Элайджа невольно тоже кивает: он понятия не имеет, что за магическое (конечно, магическое, это же, чёрт возьми, сказка на Хэллоуин) создание будет убивать в полнолуние такими разными способами. В его фамильной библиотеке полно книг о всяких тварях; но всякие твари обычно предпочитают один способ для того, чтобы расправляться с жертвой. Люди, впрочем, тоже. Два дела. А маньяк — один. Или всё-таки два? Элайджа трёт сонные, покрасневшие глаза: давай, Джош, это же твоя история. Самое время немного помочь, пусть даже объяснение будет притянуто за уши. — Помыщь! — Джош отправил кусочек тыквенного сердца в рот. — Веыма, хоть и очыень умная, тоже нуается в помыщи. Маленькая декоративная пластмассовая тыковка на столе Мелинды Васкес загорается под пристальным взглядом Элайджи. О, детективу Джеймсону не нужна была бы никакая помощь, если бы те двое великих выдумщиков играли по правилам. Но нет же: канун Хэллоуина, новое полнолуние, а они выгуливают свою фантазию. Из-за пластиковых клыков речь Джоша всё ещё звучала скомкано, но достаточно разборчиво, чтобы Тайлер её разобрал. Тайлер Джозеф в образе Мартиши Аддамс давился смехом и любопытством одновременно. Мелинда кричит и вскакивает от неожиданности со своего офисного кресла, она визжит так пронзительно, словно вместо горящей тыквы на её столе — горящая крыса. Элайджа думает, что это неплохая идея. Джош отметил, что фамильяром для Элайджи должен быть кто-то особенный. — О, нет, — Элайджа мотает головой, уставившись на то, как офицер Гэвин Грэй расправляется с самовоспламенившейся (Элайджа тут вовсе ни при чём!) пластмассовой декоративной тыквой при помощи огнетушителя. — Нет, нет, нет и ещё раз — нет! — Да ладно, — Стовер кричит с противоположного конца комнаты — он и не собирается подходить ближе, вдруг ещё что-то загорится. — Здесь всё время какая-то хрень происходит, пора бы и привыкнуть. Всё время — какая-то хрень, мелкие пакости, бытовые мелочи, крупные неприятности. Всё время — пропадают вещи, неожиданно находятся вещи, трупы исчезают из морга, трупы материализуются в городском парке, техника умирает в самый неподходящий момент, а у Стива Стовера изо рта воняет чесноком, хотя всё, что у него было с утра во рту — кофе и ментоловая жвачка. — Кто-кто? — переспросил Тайлер, откидывая прядь волос с лица. На лице Тайлера блуждала улыбка. Губы, намазанные чёрной помадой; судя по взгляду Джоша, он как раз думал о том, размажется ли она, если Джош поцелует Тайлера прямо сейчас, или нет. — Размажется, — мстительно шипит себе под нос Элайджа. — Фамыагх, — Джош постарался произнести это как можно разборчивее, но получилось, как и всегда получается с накладными клыками: полная каша. — Маычешкое ывотное, помоающее веыме! Элайджа Джеймсон, чья настоящая фамилия — Круз, твёрдо уверен в том, что он справится и без чьей-либо помощи, особенно если эти двое выдумщиков перестанут портить ему жизнь своими гениальными (нет!) идеями. И уж точно — помощь какого-то магического зверя ему не нужна. Он взрослая, самодостаточная Ведьма, вобравшая в себя всю силу своего Ковена, и ему не нужно никакое магическое... — Жаба или крыса? — поинтересовался Тайлер, вырезая тыкве один из клыков. — Такой Ведьме нужен кто-то особенный. Элайджа представляет: запах палёной шерсти. Элайджа представляет: крик Мелинды Васкес, когда заклятие иллюзии, наложенное на жабу, истончится. Элайджа представляет, как проклятие накрывает Джоша и Тайлера, двух идиотских фантазёров, с головой. — Прокляну, — вздыхает Элайджа, поднимаясь на ноги. — В общем, съезжу ещё раз на место преступления. Надо кое-что проверить. — Пыоклянёт, — качнул головой Джош. — Нуен кто-то мощнее. Кто-то по-настоащему ыайн ынспайд. Тайлер вытаращил глаза, пытаясь перевести последнее словосочетание на обычный, бесфальшивоклыкастый, язык. — В парк? — Мелинда оживляется. — Могу составить тебе компанию, а офицер Грэй... Ну, то есть, Гэвин... Наведёт порядок там, где насвинячил. Офицер Грэй таращит глаза, Стовер сдавленно хрюкает у себя в углу. Глаза Элайджи сверкают совсем недобрым огнём — по-настоящему ведьминским. И нет, это не отголосок мужской солидарности. — На свалку, — почти мурлычет Элайджа. — Там горы мусора и отвратительно воняет. Лицо Мелинды Васкес кривится в отвращении. Тайлер произнёс одними губами: — Divine inspiration? Божественное вдохновение. Божественное вмешательство. Оно происходит прямо сейчас. Это же Хэллоуин: история о злобных демонах, вредных ведьмах и очень, очень древнем существе. Божественном существе. — Вот блядь, — вздыхает Элайджа за секунду до того, как он на него падает. Это же история; сказка, пока двое выдумщиков вырезают рожицы на тыквах в канун Дня Всех Святых. Просто история, так что в следующее мгновение Элайджа Джеймсон оказывается прямо посреди свалки. Почти как телепортация, но — история. Городская свалка: горы мусора, отвратительная вонь и найденный там после прошлого полнолуния труп. — Бог? — уточнил Тайлер, расплываясь в улыбке. — Ты собираешься дать Элайдже в пару Бога? — Я собыался дать ему в пау кота, — смех Джоша из-за клыков звучал ещё более комично, чем всё остальное. — Но так даые учше! Рой падает на Элайджу с истошным, практически матерным мявком; поскальзывается на одной из гор с мусором, и по счастливой случайности приземляется прямо на Элайджу. Случайность счастливая именно для Роя — пусть даже он и в облике огромного, пятнистого кота, которые, как известно, всегда приземляются на четыре лапы. Но это Хэллоуин: Рой в лучших традициях фильмов ужасов приземляется на Элайджу. Очень древнее Божество и очень вредная Ведьма; так они и встречаются — Рой на него падает и роняет его на землю, когти впиваются в плотную ткань плаща, продирая её насквозь. Элайджа матерится; каждое слово в заклинании, произнесённом на латыни, сопровождается словом «ебаный» и прочими его вариациями. Заклинание, начинённое ругательствами, заставляет кота — или Бога в облике огромного кота — сдавленно замурчать, так, словно он смеётся. Его зовут Рой, и он постоянно смеётся, даже когда он кот. Он смеётся, даже когда заклинание действует на него — и Рой, уже в облике человека (абсолютно голого, если не считать множества браслетов на запястьях и пары побрякушек на шее), цепляется пальцами за полы плаща Элайджи. Тайлер улыбнулся, поманив к себе Джоша; согласно Хэллоуинской традиции, он сделал это при помощи ножа. Целоваться, когда изо рта Джоша выпирали вампирские клыки, было неудобно, непривычно и неудобно, но Тайлера редко что-то смущало, когда дело касалось Джоша. — Кто ты, нахрен, такой? — шипит Элайджа, почему-то вцепившись в плечи Роя, и почему-то его не отпихивая от себя подальше. У Роя длинные дреды и смех даже в облике человека такой, словно он мурлыкает. — Знаешь, в одной из реальностей ты уже об этом спрашивал, — задумчиво тянет Рой. — А ещё в одной — я тебя трахнул. Кажется, дважды. На данный момент. Элайджа давится воздухом. Помада Тайлера всё-таки смазалась, но в тот момент пальцы Джоша потянули юбку платья вверх, и на состояние макияжа Тайлеру было уже наплевать. — Когда он откажется снимать накладные клыки, напомни ему, что сосать с ними — неудобно, — фыркает Элайджа. — И даже не спрашивай, откуда я об этом знаю. Ох уж эти переплетающиеся временные линии. Рой смеётся, утыкаясь носом ему в шею, туда, где длинный шарф немного сполз, туда, где у Элайджи самая чувствительная кожа. Рой урчит, даже когда не является котом — даже когда он здесь всеми лапами. Джош трахнул Тайлера в окружении недорезанных тыкв; один нож лежал справа от них, а второй — слева. Выглядело почти как колдовской ритуал, только не упоминайте об этом при Элайдже. Детишкам понравились украшения; впрочем, Тайлер с размазанной помадой и всклокоченным париком, в мятом платье, заинтересовал их гораздо больше тыкв: с вырезанными мордами и без вырезанных морд. А что до маньяка, который убивал своих жертв в полнолуние — Элайджа и Рой обязательно его поймают, но это будет уже совсем другая история. История о Покинутом. Или Отвергнутом? Или Забытом… Из-за этих фальшивых вампирских клыков ничего не разобрать.