Реальность словно сон

Соен находит «свой» кошелек и сумочку, перед этим она быстро пишет записку Джисону: «мне надо все вспомнить, не ищи меня». Девушка оставляет бумагу рядом с пистолетом, под подушкой. Она спешно выскальзывает наружу и осознает, что все это время находилась в огромном двухэтажном особняке в стиле модерн. Во дворе бассейн с шезлонгами, а еще садовые качели в тени деревьев. С виду это место не вызывает опасений, вполне распространенный тип домов среди других состоятельных соседей. Соен еще не знает о заднем дворе с подземным паркингом, складе с нелегальным оружием и препаратами. В самом особняке несколько тайников, Джисон не считает нужным рассказывать об этом жене, поскольку придерживается тактики итальянской мафии. Он работает на благо семьи и бизнеса, а она ждет его с радостью после рабочего дня без всяких вопросов. Прошлая Соен принимала свою роль, ей нравилось поддерживать мужа, несмотря на свои ограничения. Девушка из прошлого еще не отошла от своей прежней жизни, точнее сказать…от старого образа Джисона. Ее драгоценного биаса, лучика счастья, момента предания томительному и сладкому эскапизму. Хан для Соен — это маленькая возможность расслабиться, например, пообсуждать с подругами его расписание, стиль одежды или как Джисон заливисто смеется. Девушка любила ревновать его к Минхо, несмотря на бессмысленность этих чувств, а потом лайкать видео, где Хан больше взаимодействует с другими участниками группы. Невероятная глупость, избегание суровой реальности, и все же Соен продолжала, пока не очутилась здесь. «Это совершенно другая личность, да как же Джисон смог стать таким человеком?! Он даже к толпе на концерте никогда не спускался, как делал Хенджин, и не продвигал себя должным образом. К тому же Джисон всегда любил писать музыку. Почему же он теперь…преступник?» — у мужчины не было ни одной предпосылки для направления себя в новую деятельность. Ни склад ума, ни характер не могли послужить тому причиной. Соен садится в машину совершенно потерянная, ее мозг кипит от происходящего, она вовсе не обращает внимания на окружающую ее роскошь. Телохранитель молчит и ведет автомобиль довольно спокойно, не разгоняя скорость. Девушка решает понаблюдать за видом из окна, чтобы понять многое ли изменилось. Впрочем архитектура остается прежней, каких-то глобальных событий, похоже не произошло. Разве что на огромных рекламных постерах новые знаменитости, а прежние лица слегка постарели, но это незаметно за счет обработки кадров. Люди одеты в стиле 2010-х годов, девушки носят облегающие брюки, а парни широкие массивные кроссовки. Общее настроение словно позитивнее, чем в прошлом. Неужели новое десятилетие усмирило все трагедии прошлых лет? «Да уж, я бы не пережила новую пандемию или зомби апокалипсис», — с усмешкой думает девушка. Телохранитель тормозит на платной парковке, его движения осторожны и обходительны. Он открывает дверь девушке, а затем следует за ее спиной, что довольно непривычно. — Может Вы рядом пойдете? Мне не особо комфортно, — со смущением предлагает Соен, когда доходит до входа торгового центра. Чонсок вскидывает брови от удивления и даже страха. — Не имею право, не обращайте на меня внимания, — тихо отвечает телохранитель. Соен остается только слабо кивнуть, она проходит дальше и оказывается в месте, где даже запах стоит дорого. Чонсок подсказывает как добраться до бутика gucci, вдвоем они поднимаются на второй этаж. Девушке дико неуютно, она никогда не имела даже шанса окунуться в мир «верхушек», тех, о ком знают многие. Здесь глаза вынуждают себя привыкнуть, ведь все сверкает, мерцает и даже слепит. — Госпожа Хан! Здравствуйте, нам как раз есть что предложить, — Соен тут же ловит консультант в свои цепкие руки и обольщает вниманием. Девушка не успевает даже опомниться, как на нее навешивают сумочку цвета бургунди и салатовый шелковый шарф. Честно сказать, Соен не получает удовольствия, она скорее ощущает себя в тесной клетке из новых сумочек. Ей предлагают кофе, хвалят, что-то подсказывают, но девушка только скромно выдавливает из себя благодарности. — Я возьму это и то, остальное в следующий раз, — приходится взять себя в руки и нормально произнести слова. Соен слишком нервничает, ее план до ужаса смешной и глупый. Она украдкой бросает взгляды на своего телохранителя, пока тот сверлит глазами остальных женщин. В конце концов у Чонсока в руках оказываются два пакета. — Я хочу купить воды, тут есть продуктовый? — Соен оборачивается, тушуется от собственного голоса. Чонсок который раз округляет глаза, но таки отвечает на все странности. — Мы можем поехать в ресторан, где Вы предпочитаете обедать, — голос телохранителя спокоен, когда взгляд выдает его эмоции с головой. — Я очень хочу пить, поэтому мне нужно сейчас, так есть или нет? — Чонсок тяжело выдыхает, наверное, раздражается от того, что Соен стала более проблемной. — Хорошо, — кратко отвечает телохранитель. Они спускаются на первый этаж, пересекают несколько поворотов, пока не упираются в кассы и зону самообслуживания. — Подождите здесь, я скоро буду, — Соен хочет оставить его одного, но мужчина лишь вскидывает брови и категорически отказывается. — Я должен сопровождать Вас везде, так распорядился господин Хан, — Соен расстроенно прикусывает нижнюю губу, ей, что, бежать?! — Давайте так. Вы мне дадите возможность купить воды самостоятельно, а я не расскажу господину Хану о том, что Вы меня домогались, идет? — совершенно дикая импровизация сама вылетает с языка. Она обрушивается на телохранителя как холодный душ, он сжимает челюсти от злости. — Я буду ждать здесь, — почти шипит мужчина. Соен не теряет возможность и быстрым шагом исчезает среди стеллажей. Она действительно берет с полки негазированную бутылку воды, а потом уходит на кассу, где как всегда толпятся люди. Девушка оплачивает покупку, проверяет боковым зрением ожидающего телохранителя. К счастью, тот смотрел в содержимое пакетов. Соен подходит к ячейкам, открывает одну и кладет в нее выключенный телефон. Она не совсем осознает стоит ли так рисковать, но страх быть отслеженной все же выигрывает. Так будет проще обмануть Джисона или позже забрать, без опасений быть найденной в месте следующего проживания. Соен закрывает ячейку и прячет ключик в карман джинс. Девушка выходит к Чонсоку с невинной улыбкой, демонстративно открывает бутылку и глубокими глотками пьет воду. — Мне нужно в туалет, где он? — Чонсок поджимает губы, но все еще продолжает отвечать. — За правым поворотом, я подожду снаружи, — как бы подчеркивает очевидное телохранитель, на что уже Соен раздраженно вздыхает. — Отлично, — она тут же направляется по коридору в женский туалет, оставляя Чонсока одного. «Он меня матом кроет, да? Простите», — ей неловко и стыдно за свои слова, однако иного выхода как будто и не было. Соен начинает ощущать адреналин, бешеный всплеск эмоций, отчего конечности предательски дрожат. Она доходит до туалета, сразу же ищет глазами окна. К счастью, одно даже удачно «включено» в последнюю кабинку. Соен прикусывает нижнюю губу, целенаправленно идет туда, а сама перебирает варианты развития событий. «Я еще могу передумать…» — сомневается девушка, однако она все равно проникает внутрь, встает одной ногой на ободок унитаза. Ладонь хватается за ручку, привычно дергает направо. Окно отворяется, а дыхание сбивается к черту. Соен выглядывает наружу: пару припаркованных машин и зеваки на расстоянии десяти метров, что ж, пора рискнуть. Она прислушивается к шумам в помещении: здесь тихо, только копошение в одной из кабинок. «Я будто в кино», — со смешком думает о себе Соен, и таки пытается двумя руками ухватиться за подоконник. Ситуация странная: ей хватает сил, чтобы подняться и выглянуть на улицу. Девушка сгибает колено, боком двигается наружу, дальше легче, Соен спокойно прыгает на асфальт. В пятки отдает болью, но это мелочи, она все же на улице. «По ощущениям будто в зал больше года ходила…круто», — поражается себе Соен, пока идет в сторону дороги. Она периодически оглядывается по сторонам, а вдруг Чонсок уже что-то понял? Соен быстро ловит себе такси, что тоже довольно удачное стечение обстоятельств. Ее сумасшедшая идея действительно получилась! Практически… Без мобильного телефона и какой-то другой связи, девушка надеется на память, которая сегодня может быть не актуальной.

***

Джисон редко бывает настолько злым. Да, в его бизнесе постоянно происходят какие-то неурядицы, конфликты и прочее, но Хан держится. Все решаемо. «И это пройдет», — говорит себе мужчина со времен прошлой карьеры айдола. Он во многом стал крепче: физически и морально, а еще материально. Джисон все еще шлет средства родителям, но теперь эти деньги сущие мелочи, по сравнению с тем, сколько он хранит и тратит на себя, включая жену. Его маска мягкотелого рэпера разбилась на куски. Джисон ни с кем толком не поддерживает связь, и нет как такого желания. Мужчине просто напросто надоело плясать под дудку агентства и фанатов. Истинная скрытая ранее натура сейчас с огромным удовольствием делает все, что только пожелает. Теперь Хан сам себе хозяин и даже больше, ведь он хозяин и для других людей. Мужчина полностью доволен новой ролью в обществе, у него есть семья и быт. Все идеально складывается, прямо как пазл, если бы не… — Конченый сукин сын, где моя жена я тебя спрашиваю! — Чонсок лежит на ковре, пропитанном его кровью. Он ничего не видит и почти не слышит, едва держится в сознании. — Я найду ее, господин Хан, простите меня, — еле шепчет телохранитель. Джисон в очередной раз пинает его в живот. — Ищите по камерам видеонаблюдения, отследите телефон. Вставай блять! — свирепый вид Хана заставляет Чонсока подняться на ноги. «Я тебя не отпущу», — без всяких сомнений думает Хан.