Реальность словно сон

После того инцидента Хан игнорирует свою жену, будто боится навредить. Он рано уходит на работу, а ночью Соен предпочитает кресло или диван, но не супружеское ложе. Девушка не выходит в город, только иногда гуляет в пределах собственного двора. Назначенные препараты не помогают вернуть память, наоборот, от них становится хуже. Боль неприятно давит на виски, а из носа по утрам течет кровь. Соен измотана, она прячется от горничной и мелькающего между коридорами Чонсока. Аппетита тоже нет, как и настроения. Девушка засиживается допоздна в студии, пробует читать ту самую книгу про магию. Текст вызывает недоумение и смех: привороты, порчи и заклинания на успех. «Когда жизненные испытания доводят до потери желания…» — от строчки отвлекает новое звуковое уведомление. Соен с шумным выдохом хватает телефон, увиденное сообщение вызывает тошнотворное чувство страха. Завтрашний кофе: «Дорогая, ты почему не пишешь? Я соскучился, может встретимся? Нам нужно обсудить кое-что важное» — две галочки, прочитано. Печатает… Соен на эмоциях мгновенно нажимает кнопку блокировки, а после выключает уведомления и экран телефона. Сейчас абсолютно нет никакой энергии на все эти склоки и расследования. Веки тяжелым грузом давят, отчего взор становится черной мглой. Когда Соен вновь видит хоть что-нибудь, перед ней предстает странная обстановка: множество хорошо одетых людей с бокалами шампанского в руках. На девушках длинные вечерние платья, а мужчины в чуть расслабленных костюмах. Играет классическая музыка, публика оживленно ведет беседы друг с другом. Сама Соен сидит за столиком в бордовом наряде с глубоким вырезом и множеством золотых украшений на шее и запястьях. Она скучающе проводит ладонью по колену и отпивает шипучий напиток. Джисон статно ведет переговоры с несколькими грузными мужчинами среднего возраста. Он с удовольствием объясняется по тому или иному поводу, остроумно отвечает на чужие выпады и маневрирует среди грязных уловок бизнесменов. Девушке ужасно скучно, ее раздражает брошенность, а самой заводить разговоры нет ни сил, ни желания. Соен прикусывает нижнюю губу, когда замечает чей-то сальный взгляд на своей груди. Мерзко, зато хоть какое-то развлечение. Девушка поднимает голову на незнакомца и затем застревает в омутах темных глаз. Джисон все еще не обращает на жену никакого внимания, даже когда Соен встает с насиженного стула и выскальзывает на один из балконов. Холодный воздух бодрит, а вместе с тем забирает уныние. Тяжелые шаги за спиной дарят приятное покалывание в животе, пока сознание кричит о стыде и позоре. — Добрый вечер, госпожа Хан. Меня зовут… — имя словно исчезает в мимолетности момента, но вместо этого девушка хорошо ощущает большие, теплые ладони на своих плечах. Флирт чертовски расслабляет, он происходит сам собой, без всяких усилий. Соен хихикает над шутками, поддразнивает и мимолетно касается кончиками пальцев. Им вдвоем комфортно настолько, что девушка невольно все чаще смотрит в глаза собеседнику. Сказку рвет на части голос мужа, который становится все ближе и ближе. Мужчина выходит первым и поворачивает в противоположную сторону от Хана. Соен с волнением поправляет лямку платья, приглаживает волосы и с адреналином встречает Джисона в дверях балкона. Подвыпивший Хан с усмешкой надвигается на жену и смело прижимает ее бедра к перилам. Ледяной металл впивается в поясницу, как и твердое тело спереди. Муж не вызывает того трепета, как новый знакомый. Хан надоедает, его лицо и тело больше не вызывают желания, он в целом не тот, кем когда-то был. — Милая, ты же помнишь, что ты только моя? — Джисон до ужаса смешон и противен, Соен закатывает глаза, но держится за талию мужа. Дыхание Джисона согревает шею, а горячие мягкие губы щекочут кожу. — Да-да, успокойся и отойди, перила холодные, — ворчит девушка, на что Хан только сильнее вжимает бедра в чужие. Девушка чувствует твердую плоть, как она трется об ее ногу. — Я не знаю на что буду готов, если узнаю об измене. Наверное, я убью его и тебя? Или мне пожалеть мою дорогую жену? — Соен начинает тошнить, Хан переходит все границы подобными угрозами. Разве он способен на убийство близкого человека? — О чем ты болтаешь? У меня есть только муж, — невозмутимо отвечает девушка, и наконец пытается оттолкнуть их подальше от риска быть искалеченными. Хан смеется, ответ приходится ему по душе. Мужчина властно гладит ладонью ягодицу жены, а потом чуть сжимает. Настойчивые поцелуи в шею, грубое пощипывание и трение заставляют Соен поддаться влиянию, девушка сама обнимает мужа за шею и утягивает в долгий поцелуй. Она готова исполнять свою роль, если таковая доводит тело до сладостной истомы, до ощущения мандража и повышения собственной важности. — Соен, очнись! Давай же, прийди в себя, — взволнованный голос прерывает сцену поцелуя. Голова невыносимо раскалывается на части, а в горле ком. Девушка хмурится, веки вновь потяжелели и не хотят открываться. Тело ноет, мышцы не слушаются, Соен со всех сил пытается справиться со слабостью. — Я здесь, — едва слышно отвечает девушка, хоть и не понимает кому говорит. Чьи-то губы касаются ее лба, а пальцы зачесывают непослушные волосы назад. — Хорошо, я рад, скоро тебя осмотрят, — Соен удается открыть глаза. Над ней нависает муж, он сам выглядит не лучше, весь нервный и растерянный. Сейчас мужчина похож на Хан Джисона из группы Stray kids. На лице нет ни капли той самой надменности, холодности или властности. — Ты красивый, — комплимент вырывается сам собой, без предупреждения. Соен действительно любуется мужем, таким нежным и заботливым. Джисон криво улыбается в ответ и прячет взгляд, словно не знает как реагировать. — Спасибо, милая. Я соскучился по тебе, поэтому больше не падай в обмороки, — как бы в шутку говорит Хан, но Соен всё равно приятно слышать слово «соскучился». — Так вот, что это было, — задумчиво произносит девушка, пока Хан поправляет ее одеяло. Почему-то именно в этот момент Соен чувствует единение с Джисоном, словно это их первое настоящее сближение, а не навязанная близость из-за обстоятельств. — Джисон, — вдруг зовет мужа девушка. — Что? — он смотрит на нее спокойнее, чем минутами ранее. — Обними меня, пожалуйста, — глупое желание физического контакта, почти такое же, как фантазия перед сном, но куда реальнее. Хан по началу удивляется, не двигается и хочет прочесть по глазам: «да, я не ошиблась». — Ладно, если ты не хочешь… — Соен расстраивает бездействие, из-за чего дает заднюю. Муж обрывает ее тяжелым телом, тепло окутывает настолько сильно, что девушка растворяется в Джисоне. Все тревоги улетучиваются куда-то далеко, весь мир сужается до волшебных объятий. — Соен, не отталкивай меня больше, я весь чертов мир переверну ради тебя и наших отношений, — его слова звучат как отчаяние, как просьба быть рядом, как надежда на будущее. В них есть истина, есть что-то важное, однако для девушки это возвращение в реальность, где Джисон говорит не с ней, а с ее копией, той вариацией из две тысячи тридцатого года. Переживания вновь находят свои места в душе, спасительные объятия оказываются миражом и секундной передышкой. Девушка тяжело вздыхает в чужое плечо, крепче хватается за спину мужа. — Я не хочу разрушать построенное прежде, но я ничего не помню, Джисон, прости, — тихо, почти со всхлипами от накатывающих слез отвечает Соен. Хан порывисто вырывается, расправляет спину и со злобой смотрит прямо в глаза. — Это ничего не меняет между нами. Ты все еще Хан Соен. Если нам нужно начать сначала, то мы так и сделаем, — голос мужа тверд и безоговорочен. Соен делает усилие над собой и садится напротив, тело потихоньку приходит в себя. — А вдруг я разочарую тебя? Во мне нет ничего особенного, — с самоунижением отвечает девушка. Хан хмурит брови и со снисхождением улыбается. — Какая ты у меня глупая, Соен. Иди сюда, — он тянет ее обратно в свои горячие объятия, на что девушка блаженно поддается моменту близости. Соен перебирает в памяти обрывки воспоминаний только перед сном, когда муж настойчиво приглашает лечь в родную постель. Тогда девушка понимает, что расслабляться еще рано.