Три раза, когда Джеймс Барнс спасал Наташу Романофф / Three times James Barnes saved Natasha Romanoff

Это кажется правильным, и я позволяю этому случиться, и теперь я точно знаю, что делать. Наташа Романофф смыла с рук кровь и попыталась сосчитать до десяти. Слезы застилали ей глаза, из-за чего она все видела в красном цвете, куда бы ни взглянула. За всю свою жизнь она плакала всего трижды. Девушка помнила, какой слабой чувствовала себя в каждый из тех дней. Но это была другая жизнь, другая Наташа, которая сейчас казалась такой далекой, будто из другой жизни. Даже отдаленные зовы людей, которых она когда-то называла "друзьями", не могли заглушить вопли призраков в её голове. Эти руки за свою долгую жизнь повидали столько боли, потерь и страданий, причиной большинства которых была именно Вдова. Романова убивала сотнями, разрушила тысячи жизней, а теперь бегала вокруг, притворяясь, что каждая спасённая жизнь — это расплата за её прошлое. Наташа годами верила в свою выдуманную правду. Но так продолжаться больше не могло; бегство закончилось. Её размышления прервал тихий стук в дверь.  — Наталья? — прошептал мужской голос. Молодая женщина представила, как его обладатель прислоняется лбом к двери, а в его глазах плещется усталость. — Наталья, Любовь моя, позволь мне войти. Наташа приблизилась к разделяющей их двери, собираясь отпереть её, но в последний момент передумала. — Я не могу, Джеймс, — рыжая осела на пол прислонившись к двери со своей стороны. — Я не могу этого сделать. Она услышала, как Клинт резко втянул воздух сквозь зубы по ту сторону двери. Джеймс рявкнул, приказывая всем оставить их одних. Вдова слушала, как шаги огромного, как ей казалось, количества людей медленно удаляются. На неё вмиг обрушились воспоминания обо всех годах своей жизни.Она больше не могла этого выносить. У неё не получалось справиться с призраками, которые преследовали её, не отходили от неё ни на шаг. Романова знала, что если откроет дверь, Джеймс заключит её в объятия, и гул голосов утихнет на несколько часов. Но эту пытку жизнью не назвать. — Наталья, любовь моя, позволь мне помочь тебе, — промурлыкал мужчина, едва скрывая своё отчаяние. — Нет, — ответила она ему по-английски. Родной язык причинял слишком много боли. — Ты не можешь спасти всех и каждого, Джеймс. Ты знаешь это лучше, чем кто-либо ещё. — Наталия, — умоляюще произнёс Джеймс. — Наталия, ты помнишь себя маленькой? Когда ты была лишь девочкой? Когда мы впервые встретились. Помнишь? Наташа покачала головой. У неё не было желания возвращаться в то время. — Я спас тебя тогда. Когда я становлюсь чёрным, как смоль, а ты излучаешь свой свет, я живу, чтобы позволить тебе сиять. Юная девочка плакала над телом своей матери. Женщина умерла всего несколько часов назад, от переохлаждения или чахотки, Солдат не стал вдаваться в подробности. Ему вообще не следовало задерживаться.  Детский плач не был для него чем-то новым. Но что-то в этом ребенке пробудило в нем потребность защищать. — Что ты делаешь, ребёнок? — поинтересовался мужчина. Девочка подняла на него свои невероятные зелёные глаза, но ничего не ответила. Брюнет огляделся, убедился, что вокруг никого нет, и опустился перед ней на колени. Он перевёл взгляд на тело её матери. Во времена своей молодости, женщина должно быть, выглядела великолепно, но сейчас её тело распухло, а кожа посинела от холода. Зимний Солдат нахмурился. Ему следовало продолжить выполнение своей миссии, а не отвлекаться на этого несущественного ребенка. Но, в чём бы мужчина себя ни убеждал, он не мог оставить эту девочку умирать одну рядом с телом её матери. Если холод не убьет её, то это сделает тёмная сущность человека. Он встал и протянул малышке руку. — Пойдем со мной, — тихо произнёс Солдат. — Она уже мертва, ты ничем не можешь ей помочь, — девочка кивнула, рыжие кудряшки выбились из-под капюшона. Зимний Солдат был поражен их красотой. Ни у кого во всей России не было таких рыжих кудряшек. Мужчина знал, что, когда она вырастет, то будет обладать могущественной силой, с которой придётся считаться. Девочка поднялась на ноги и взялась за протянутую мужскую ладонь, почти доставая ему до плеча, она была высокой для своего возраста. Сам мужчина был не в состоянии спасти её, но он мог бы отвести её к тому, кто спас бы. Возможно. И вот в этом мире, каким я его вижу сейчас, оказывается, справедливости никогда и не было. — Помнишь, я отвёл тебя к Ивану в ту ночь? — продолжил тихий диалог Джеймс. Наташа кивнула и тут вспомнила, что он её не видит. — Помню, — прошептала она в ответ. Иван отвел её в Красную комнату, где они пытали её, мяли и растягивали её словно пластилин, пока она не стала идеальным оружием, пока не превратилась в Чёрную Вдову. — Наталья, в ту ночь ты и меня спасла. Ты и твои слезы заставили меня вспомнить о своей человечности, — мужчина вздохнул, Романова слышала, как он спиной заскользил по двери, опускаясь на пол; она практически представила, как Барнс заключает её в свои объятия. — Без тебя, Наталья, я бы не говорил с тобой сегодня. Ты спасла неисчислимое количество людей, гораздо больше, чем можешь себе представить. — Девятьсот шесть, — неожиданно сорвалось с её губ. — Что? — Я убила девятьсот шесть человек, — её голос звучал тихо и напряжённо. — И это всего лишь те люди, которых я убила своими руками. — Ты считала, — фраза прозвучала как утверждение, сопровождаемое улыбкой. — Ну, разумеется, считала. Ты слишком хороший человек, чтобы этого не делать. Наташа помотала головой.  — Не настолько уж и хороший, раз не оставила их в живых. — Тебе промыли мозги, твоей вины в этом точно нет, — возразил Джеймс. — Я осознавала достаточно, для того чтобы понимать, что творю, — Наташа печально улыбнулась. — Я всегда отдавала себе отчет в том, что делаю. Я могла остановиться в любой момент. — И ты это сделала. — Только слишком поздно, Джеймс. Девятьсот шесть человек должны были погибнуть, чтобы я наконец нашла в себе силы остановиться. — Наталья, ты помнишь Красную комнату? — Конечно помню. — А ты помнишь наш с тобой первый бой? Она помолчала с минуту.  — Помню. — Тогда я должен был тебя убить. Я привык/ла к злодеям, которые живут в моей голове. Миссия Зимнего Солдата привела его на далекий и заброшенный объект, на котором даже по чистой случайности никто не мог найти или наткнуться на мужчину. Когда кому-то это все же удавалось, то от этого несчастного быстро и тихо избавлялись. Ему это нравилось. Солдату было поручено стать живой боксерской грушей для двадцати восьми молодых девушек, одна из которых однажды будет носить титул "Чёрная Вдова". Некоторые из них не пережили становление, так что мужчине было поручено их убить. С первой было легко, она не слишком выделялась среди шума в его голове. Солдат слышал, как другие девушки, наблюдавшие за ним, шептали его имя друг другу. Но одна из девушек не участвовала в разговорах, а молча стояла в стороне, опустив голову. Мужчина сделал вывод, что она слабая. Инструктор назвал её номер, и Зимний Солдат понял, что она точно из тех, кто не выживет. Он был рад, ведь этой стране не нужна слабость. Девушка шла грациозно, мужчина старался не смотреть на неё, но обнаружил, что каждое её движение приковывает к себе его взгляд. Каждый её шаг был тщательно продуман и сделан с определенной целью; было видно, что все её движения спланированы. Девушка подняла голову, и их взгляды встретились, Солдат был поражён, насколько знакомыми казались ему её зелёные глаза. Мужское лицо оставалось бесстрастным, но в голове роились вопросы об этой зеленоглазой девушке. Он не мог вспомнить где видел её раньше, но точно знал, что они когда-то уже встречались.Чем старательней Солдат пытался вспомнить подробности их первой встречи, тем сильнее давала о себе знать препятствующая воспоминаниям стена забвения. Единственное, что мужчина знал наверняка, — то, что он не сможет убить эту девушку, пока не получит ответы на свои вопросы. Инструктор отдал команду, и зеленоглазка заняла начальную позицию. В голове Зимнего Солдата всё ещё крутились тысячи вопросов. Брюнет прекрасно знал, как победить девчонку, но если бы она проиграла, она бы погибла от его руки. Отказаться от борьбы было трудно, но это было единственной возможностью узнать правду. Мужчина позволил ей победить, притворившись впечатлённым и удивленным, когда она это сделала. Инструктор что-то записал, и Зимний Солдат понял, что он помог ей перейти на следующий тренировочный уровень. Он повернулся, чтобы взглянуть на неё, и на секунду замер. Из её туго стянутого хвостика выбился рыжий локон. Его переполняло желание протянуть руку и убрать локон с её глаз. Но прежде, чем он успел ее коснуться, она ушла, а её место заняла другая девушка, и Солдату снова пришлось вспомнить, какую работу он должен был выполнять. После того, как было покончено с последней из девушек, мужчина прошёлся по зданию. У него был самый высокий уровень допуска, поэтому он мог пройти в любое помещение. В первой комнате он обнаружил её, сидящую в одиночестве и расчесывающую пальцами свои кудри. Брюнет завороженно наблюдал за контрастом между её бледной, кремовой кожей и огненно-рыжими волосами. До сегодняшнего времени Солдату не доводилось встретить девушку, которая полностью завладела бы его вниманием. — Кто ты? —спросил мужчина, не осознавая, что задал вопрос вслух. Юная девушка вскочила на ноги, автоматически выпрямляя спину. — Номер двадцать пять, сэр, — быстро и как будто роботизированно ответила будущая Вдова. Зимний Солдат кивнул, он и так это знал.  — Какое у тебя имя, дитя? На последнем слове, что-то эмоциональное полыхнуло в зелёных глазах. Но рыжая быстро взяла себя в руки. — Наталья, сэр. Мужчина приблизился. Наталья…Это имя ей шло. — Ты позволил мне победить сегодня, — это был не вопрос. Девчонка оказалась сообразительнее, чем он думал. Его губы растянулись в улыбке.  — Ты не заслуживала смерти. — Но другие девушки заслужили? — поинтересовалась Наташа, внимательно посмотрев Солдату в глаза. Он увидел непокорность и упрямство, но над всем этим преобладало сострадание, черта, из-за которой её могли убить. Мужчина усомнился в своем решении оставить её в живых. — Они все были слабыми, они бы всё равно умерли, — пожал плечами брюнет. На тот момент смерть кого-либо не имела большого для него значения. — Ты должна научиться не заботиться о других, только о себе. Так жить намного проще. Девушка кивнула, эту истину она уже успела усвоить. Наталья расслабила напряженное тело, и волосы упали ей на лицо. Мужчина протянул руку и заправил выбившуюся прядь ей за ухо. Рыжая дернулась от неожиданного прикосновения, и мужчина убрал руку, позволив волосам упасть обратно. Девушка, вероятно, привыкла к тому, что инструкторы используют её тело. Ему следовало бы знать… Ты можешь оставить меня, если хочешь, любовь моя, но я никуда не уйду. Наташа почувствовала, как из её глаз потекли слезы, но она даже не попыталась их утереть. У девушки всегда было предчувствие, что она не должна была выжить в Красной комнате. Её инструкторы ненавидели её, худенькую, маленькую, рыжеволосую девочку без семьи и прошлого. Тот бой стал для Романовой одним из поворотных моментов. Она была полна решимости доказать, что окружающие ошибались на её счёт. — Наталья? — тихо позвал Джеймс, его низкий голос пробил окружающую её тишину. — Я всё ещё здесь, — едва ли. Она услышала, как он вздохнул, проводя рукой по гладкой поверхности двери. Наташа услышала неразборчивый шепот Тони, и Джеймс отошел на секунду. — Нат, — голос Стива сменил голос Джеймса, и Вдова обрадовалась этому. Она больше не могла погружаться в воспоминания. — Стив, — её голос сорвался. Больше всего на свете ей хотелось открыть дверь и позволить своему лучшему другу обнять её и сказать, что всё будет хорошо. Но хорошо не будет уже никогда. — Нат, послушай, мы можем тебе помочь. Мы сможем всё исправить, — мягко произнес Роджерс. — Нет, не сможете. — Тони может, у него есть эта штука, этот аппарат... Романова застыла. Она знала, что собирается сказать Стив. Тони мог сделать так, что она всё забудет. Он мог заставить её забыть их лица и их рыдания. И их крики. Наташа опустила взгляд на свои руки. Они причинили огромное количество разрушений и боли. Неужели всё в заправду можно настолько просто решить? Оставят ли Наталью в покое призраки, живущие в её голове, если она просто обо всём забудет? Нет. Она не имела права забыть их. Она была единственной, кто мог их помнить. Она должна была помнить. Но это убивало её. — Стив, я не могу, — Наташа всхлипнула. — Мне просто нужно, чтобы всё закончилось. Но я не могу позволить Тони переболамудить всё у меня в голове. Больше не могу. Стив вздохнул. Романова услышала, как мужчина поднялся и отошёл. Она почти могла представить, какими взглядами обменялись они с Джеймсом, когда Баки на время отлучился от двери. Наташе было прекрасно известно, что именно пытался сделать Джеймс. Он пытался показать ей, что её друзья всё ещё заботятся о ней. Но как они могли по-настоящему заботиться о ней, если они не до конца знали её настоящую? — Наталья, — снова донесся из-за двери голос Джеймса. — Мы одни, — она могла поклясться, что услышала улыбку в этих словах. — Впусти меня, Наталья. Пожалуйста. Девушка хотела впустить его. Бог свидетель, как она того желала. Наташа хотела спрятаться в его объятиях и забыть обо всем. Но её руки пропитаны кровью, и её не отмыть уже никогда. Джеймс заслуживал кого-то милого и доброго, кто не был бы обременен таким грузом, как Романова… — Ты мог бы спеть для меня, Джеймс? — спросила девушка, чувствуя, как тяжелеют веки. По ту сторону двери раздался смешок.  — Ты же знаешь, я не умею петь. — Я бы все равно хотела послушать. — Нат, — прошептал мужчина. — Наталья. Драгоценная, милая Наталья. Ты помнишь нашу первую ночь? Наташа улыбнулась.  — Конечно, помню, —отозвалась рыжая. — Я никогда не видел никого красивее и не думаю, что смогу увидеть когда-либо ещё. — Ты говоришь это только для того, чтобы я смягчилась. — Ну, конечно, — даже не видя лица брюнета, Наталья знала, что он улыбается. — Я так устала, Джеймс. — Я знаю, малыш. Теперь её руки казались чугунными. И Наташа больше не чувствовала пальцев на ногах. Это приносило облегчение и притупление чувств. — Мне очень жаль, — невнятно пробормотала Романова. — Я люблю тебя. — Что? Наталья, это прозвучало как прощание. — Так оно и есть. По крайней мере на сегодня. Вдова слышала, как Джеймс вскочил на ноги, но мысленно уже находилась слишком далеко от комнаты, в которой заперлась. Боль прошла, и призраки были счастливы. Дверь за её спиной распахнулась. Её подняли чьи-то сильные руки. Её голова упала Барнсу на грудь, как будто там ей было самое место. Романова улыбнулась. Умереть у него на руках будет правильно. Тебе не нужно ничего обещать, любовь моя. — Как она? — Она будет в порядке. Мы просто не можем… Дальше слышался лишь невнятный шёпот. Наташа пошевелилась на неудобной больничной койке. И нахмурилась. Как она вообще оказалась в больнице? — Привет, соня, — послышался голос Стива откуда-то со стороны. — Пора просыпаться. Романова открыла глаза и взглянула на мужчину напротив, сидящего рядом с её койкой. Голова раскалывалась, а во рту было суше, чем в пустыне. — Что произошло? — прохрипела Вдова. — Ты сильно ударилась головой, — в его голубых глазах плескалась печаль, но Наташа решила это проигнорировать. — Мы думали, что ты не выкарабкаешься. — Ну, это объясняет головную боль, — буркнула рыжая в ответ, пытаясь сесть на кровати. — Э-ей, погоди, тебе прописан постельный режим, — с улыбкой сказал блондин. —Тони настоятельно рекомендовал проследить, чтобы ты его соблюдала. — Когда это я вообще соблюдала постельный режим? — Рыжая вздёрнула бровь,и села, игнорируя слова друга. — Кроме того, у меня такое чувство, что я слишком долго пролежала в этой постели. Как долго я былав отключке? — Около трех дней. — Хм, — девушка потерла затылок. — Определенно, слишком долго. Еще немного, и я стану той, кто валяется в лазарете дольше даже самого Клинта; а это просто неслыханно. Стив рассмеялся.  — Он ждет снаружи, все ждут. Наталья улыбнулась, и могло показаться, что эта улыбка была совершенно искренней, такой улыбки на лице Наташи не видели уже очень давно; девушка решила отмахнуться от этой мысли. Ждавшие снаружи близкие, всей гурьбой ввалились к Романовой в комнату, столпились у её кровати и, перекрикивая друг друга, пытались обратить её внимание на себя. Кое-кто решил молча отступить в угол комнаты, просто наблюдая, как Наташа улыбается и смеётся, окруженная необычной компанией друзей. Вся любовь, которую мы оставили позади, переплетается в воспоминаниях. Воспоминаниях, которые я никогда не найду. Наташа выздоровела и наконец-то могла покинуть больничное крыло. Как только у неё появилась возможность, она сразу же отправилась в спортзал, чтобы бездумно поколотить грушу. Её мозг зафиксировал, что в комнату вошел ещё один человек и встал позади неё. — Что такое? — поинтересовалась Наташа, ожидая, что ей ответит Ванда или кто-то вроде. — Это моя боксерская груша, — произнес низкий голос. Она остановилась и обернулась.  — Да? Я не вижу на ней твоего имени, — Романова встала в позу “руки в боки”и взглянула на мужчину снизу вверх. — Правда?— он ухмыльнулся. — Потому что я думал, что это очевидно. Он указал на именную нашивку на груше. — С каких это пор у людей появились собственные боксерские груши? — Наташа развернулась к собеседнику всем телом.  — С тех пор, как у них особые требования к боксерским грушам. Мужчина поднял другую руку, и металл блеснул в свете фонарей. Наташа почувствовала, как какие-то тревожные мысли поднимаются в подсознании, но проигнорировала это. — Я Джеймс, — улыбнулся он. — Но все зовут меня Баки. — О, я тебя помню, — после этих слов Наташи в его глазах промелькнула непонятная женщине эмоция. — Ты старый друг Стива, верно? — Да, — в его голосе всё же услышалось несколько грустных нот до того, как мужчина вернул себе самообладание. — Мы давно знакомы. Наташа улыбнулась.  — Ну, я думаю, Джеймс подходит тебе больше, чем Баки. — Спасибо, мне тоже всегда так казалось. — Обращайся. Некоторое время они простояли в молчании, лишь глядя друг другу в глаза. Наташе казалось, что она знает его, но в то же время этого не могло быть. Наверное, это из-за того, что Стив постоянно рассказывал о нём. — Я должна… — она сглотнула, нарушая молчание. — Мне, наверное, лучше уйти. — Ты не обязана, — торопливо обронил брюнет. — Ты можешь остаться. Она улыбнулась.  — Нет, всё нормально, к тому же я уже проголодалась. — Вообще-то, я тоже, — сказал Джеймс и подмигнул ей. — Я знаю одно замечательное японское местечко. Там делают отличные пельмени. Если ты, конечно, не возражаешь, что я составлю компанию. Нат помотала головой.  — Почему я должна возражать? — она искренне улыбнулась. — По-моему, это отличная идея. — Вот и славно, — таким счастливым она не видела его никогда. — А что, если мы переоденемся, и я зайду за тобой на твой этаж? — Так и сделаем. Романова подхватила свои сумки и направилась к выходу. Женщина замерла на секунду, а потом обернулась. — Это свидание? — поинтересовалась она. — Если ты того желаешь. — Что ж, скоро увидимся, Джеймс. — До встречи, Наташа. Она в очередной раз улыбнулась и кивнула. Ей потребовались все её самообладание, чтобы не броситься бежать в свою комнату. Она не знала, почему так счастлива, но в этом мужчине было что-то такое, чего она никак не могла понять. Так что я буду любить тебя, какой бы ты ни стала, и забуду все безрассудные поступки, которые мы совершали. Я думаю, наша жизнь только начинается.