Что такое "Солнце"?

На глубине, куда никогда не проникает солнечный свет, лежит холодное, мрачное дно океана. Здесь царит тишина, прерываемая лишь редкими звуками, словно эхо далёких шёпотов. Песок покрывает дно мягким слоем, изредка возвышаются остовы затонувших кораблей и острые гряды подводных скал. Кругом — мрак и пустота, редкие следы жизни уносятся течениями, а ледяная вода впивается в глубину, делая её ещё более отрешённой и заброшенной. Тонкий слой ила покрывает всё вокруг, будто одеяло, скрывающее забытые тайны. На первый взгляд, кажется, что это всего лишь тёмное пустынное дно, покрытое песком и остатками морской флоры. Но стоит продвинуться немного дальше, и перед вами предстанет зловещий и в то же время завораживающий вид — погружённая в безмолвие исследовательская станция центра Урбаншейн. Её облик таит что-то зловещее, скрытое от посторонних глаз. О ней практически никто не знает, и её местоположение хранится в тайне, словно это был не просто комплекс, а настоящая подводная крепость. Оно и неудивительно: подобное сооружение, где проводились странные и жестокие эксперименты, вряд ли должно находиться в открытом доступе. Станция растянулась вдоль морского дна и уходит вверх, к самой поверхности воды, словно гигантское металлическое дерево, оплетённое стальными балками. Эти балки прочно скрепляют комплекс с морским дном, преграждая путь стихии, готовой разорвать его на части. Бетонные люки, расположенные с трёх сторон здания, когда-то давали возможность сотрудникам выходить в мрачную пустоту океанского пространства, где царит вечная ночь и почти полное отсутствие жизни. Но сейчас наш взгляд устремлен на западную сторону этого комплекса, некогда бурлившего жизнью. Там находится массивная клетка, будто бы специально созданная для заточения существ, которым никогда не суждено увидеть свет. Эта клетка, прочно зафиксированная в морском дне, сделана из железных прутьев, обвитых сеткой, настолько крепкой и густой, что ни одно крупное создание не способно вырваться из этих железных оков. Только планктон — крохотные существа, невидимые невооружённому глазу, — может проникнуть сквозь узкие щели, случайно затерявшись среди этих тёмных железных прутьев. Зловещая тишина, окружающая комплекс, кажется, наполняется звуками далёких шорохов и шепота — отголосками жизни, когда-то наполнявшей этот мрачный подводный мир. Здесь, в царстве вечной тьмы и безмолвия, где лишь тусклые отблески редких глубоководных существ изредка прорезают черноту, в металлической клетке прозябали необычные обитатели. Эта гигантская клетка была словно вырезана из самой темноты: мощные стальные прутья плотно сплетались друг с другом, образуя прочную решетку с миниатюрными отверстиями, через которые с трудом пробирались самые мелкие частицы морского планктона. Внутри этого внушительного сооружения, запертая глубоко под водой, лежала массивная, зловещая фигура. На песчаном морском дне раскинулось существо поистине устрашающих размеров, которое, казалось, владело самим простором этой подводной тюрьмы. Его мощные щупальца, густо покрытые бледно-бежевыми присосками, неподвижно лежали на дне, обвивая окружающее пространство так, словно оно давно принадлежало только ему. Алые щупальца гиганта местами терялись в тёмных клубах песка, поднятых слабым течением, создавая иллюзию слияния с этим глухим, беспросветным миром. И вот, среди этих неподвижных, внушающих ужас щупалец покоился совсем маленький обитатель. Мальчик. Небольшие серо-красные щупальца юного существа были тесно прижаты друг к другу, мягко покачиваясь в ритме подводных течений, и казалось, что даже мрак океана вокруг смягчался, не решаясь нарушить его сон. На уровне бедер его кожа светлела до серого, постепенно переходя в светлые оттенки, в которых угадывалось отголосок человеческого. Поднимаясь взглядом по его телу, можно было увидеть хрупкую, изящную фигуру — тело, худое и чуть истощённое, с впалыми боками и отчётливо выделяющимися рёбрами, которые, казалось, вот-вот прорвут тонкую кожу. Эта хрупкость, подчёркиваемая преломлённым светом воды, придавала мальчику облик беспомощности, и в то же время странной гармонии с окружающим миром. Мягкие черты лица и плавные линии фигуры подчёркивали его юный возраст, на его коже выступали яркие пятна алого пигмента, словно осколки древней тайны, будто капли кровавого дождя, разлетевшиеся по лицу и телу. Глядя на него, трудно было поверить, что ему не более четырнадцати или пятнадцати лет, ведь длинные серебристые волосы, медленно плывущие в воде, словно развевались под тяжестью вековой мудрости, как будто седина на них появилась от долгих лет пребывания в тени океанских глубин. Большие, мягкие уши, похожие на плавники осьминогов Дамбо, плавно колыхались в такт подводному течению. Мальчик спал на одной из массивных присосок своей матери — существа, внушающего ужас каждому, кто видел её силу и мощь. Но для него она была не чудовищем, а защитницей, утешением в этом безмолвном мире глубин. Подняв взгляд выше, можно было разглядеть очертания самой матери. Её тело представляло собой странную смесь ужаса и величия, её массивные щупальца, раскинутые по дну, были вкраплены пятнами пигмента, в которых угадывалась некая утерянная красота. Изогнутые линии её тазовых костей выдавали женственные формы, словно намекая на былую жизнь, возможно, среди других существ, более привычных глазу человека. Алое лицо существа, слегка склонённое к стальной решётке клетки, не выражало ничего, кроме пустоты. В её глазах погас свет, и казалось, что все тяготы этой тёмной бездны давно уже стерли любые проявления жизни с её черт. Густые, волнистые волосы существа, распущенные и свободно плавающие в воде, словно тяжёлые волны, скрывали её лицо. Длинные, мягкие, чуть закрученные уши, напоминавшие осьминогов Дамбо, плавно двигались вместе с её дыханием, выдавая, возможно, единственный признак жизни, сохранившийся в этой древней, могучей фигуре. Она, в отличие от своего сына, не спала. Её глаза были устремлены за решетку, но не видели ничего. Они давно утратили свою живость, казалось, что океанская тьма поглотила её сердце и душу. Но в глубине этих тёмных глаз теплился остаток древней воли, что-то древнее и неугасимое. Схваченный подводным течением, юноша медленно приоткрыл свои яркие красные глаза. В их глубине светилось что-то большее, чем просто жизнь — огонёк любопытства и скрытая тревога. Его взгляд сразу поднялся к лицу матери, как всегда устремлённому в одну и ту же точку, туда, где между стальными прутьями клетки простиралась вечная тьма морских глубин. Этот взгляд, не меняющийся ни день, ни ночь, становился для него символом неизменного присутствия её силы, что, казалось, охраняла его и одновременно хранила неразгаданную тайну. Медленно, словно не желая нарушить её молчаливый покой, юноша осторожно отделился от гигантской присоски, к которой так уютно прижимался во сне, и, преодолевая легкое сопротивление воды, подплыл ближе к лицу матери. Её глаза оставались открытыми, черты застыли в безмятежности, граничащей с равнодушием. Будучи намного меньше по сравнению с массивным телом матери, мальчик выглядел крошечным, не больше её пальца — словно настоящий "мальчик-с-пальчик" в мире безмолвного океана. Его фигурка казалась хрупкой на фоне могучего существа, способного раздавить его одним неосторожным движением, но в глубине её неподвижных черт он видел родную теплоту, которую никто бы не заметил. Юноша, по имени Инфес, осторожно подплыл к щеке матери и, как будто выполняя давний ритуал, нежно прикоснулся к ней. Он чмокнул её в холодную, алую кожу и легонько коснулся кончиком своего щупальца её подбородка, словно пытаясь пробудить её из этого безмолвного оцепенения. — Поспи, мама... тебе это нужно, — едва слышно прошептал он, надеясь, что её сердце услышит его слова, хотя её глаза так и не закрылись. Закончив свой утренний ритуал, Инфес медленно отступил, готовясь к очередной вылазке. Его цель лежала за пределами материнской клетки, в темных коридорах комплекса. Подтянув свои щупальца и медленно, словно проверяя устойчивость каждого движения, он проплыл возле массивных прутьев клетки и стеной комплекса, направляясь к едва заметному проходу, ведущему в грузовой отсек. Этот путь он знал уже наизусть, от первых изгибов коридоров до затопленных частей вентиляционной системы. Все же пару месяцев назад именно отсюда им поступала от учёных пища, а сейчас нужно добывать все ещё, не всегда планктоном же питаться. Однако сегодня в его голове зрела идея, дерзкая, почти вызывающая: что, если рискнуть и проникнуть на более высокие этажи? Эти секции комплекса давно пустовали, забытые и поглощённые тьмой. Он много раз слышал, как вода шумела в этих коридорах, но ни разу не решался зайти дальше привычного маршрута. Там могли быть тайны, застрявшие предметы и, возможно... кто-то ещё. Эта мысль манила его всё сильнее. Что, если он отыщет что-то важное, что придаст его существованию в этой мрачной тюрьме новый смысл? Может быть, за слоями бетона и железа скрывается что-то, что он ещё не понял, — или кто-то, кто так же жаждет найти выход в мир света и свободы?