Небо в алмазах

Полтора часа Тело словно живёт своей жизнью, отсекая ненужное. Танкхун сказал бы - куколка, да у тебя ПТСР. Но Танкхуна рядом нет, а тело радуется, чувствуя знакомую тяжесть, равномерно по нему распределенную. Патроны, микроаптечка, ножи, гаротта, кольт. Знакомый приклад винтовки - до последнего изгиба знакомый, привычный. Родной, как дыхание. Он даже не пытается заставить себя думать иначе - тело само знает. Оно знает все за него, а потому - бежит он, перепрыгивая ступеньки, так бездумно, что не успевает понять, как оказывается на крыше многоэтажки. Садясь в вертолет, заготовленный для него Вегасом по приказу Кинна, он думает - слишком быстро я обратно влез в эту кожу. В этого человека. Он же мне не нравился никогда. Своим холодом - а я люблю тепло. Своей узкой сосредоточенностью, практически туннельным зрением на задачи. Своей бескомпромиссностью. И так странно - быстро вернуться в это состояние, словно не было этой паузы в несколько лет. Снова - приказ, цель, ограниченное время - и нет права на ошибку. О, он прекрасно понимал, чувствовал - это не дружеская просьба, не зов о помощи. Это приказ. Сквозь свою дружбу и многолетнюю платоническую любовь с Кинном, он понимает - тот не просто попросил, а приказал, дав ему видимость выбора. Час десять Тот, другой, выпестованный Дуком, вбившим в его голову все основы, гонявшим его до холодного пота, поднимавшим его ночью после пары часов сна - перебрать автомат, проплыть три, пять, десять километров в бассейне, в реке, отстрелять несколько обойм в тире - и чтоб в яблочко... Тот, другой, прежний - он же заложник своего положения, вдруг выстреливает мысль у него в голове. И ему не будет покоя, пока старый Паук, стянувший паутиной свою семью, своих родных сыновей - и его самого, не упокоится с пулей промеж глаз. Он стискивает приклад винтовки. Да, это был приказ. Но приказ - освобождение. Пятьдесят минут "Прибываем на точку", - жестикулирует ему пилот, и он кивает - понял. В телефоне, где поверх всех окон идёт обратный отсчёт, светится карта, на которой красным горит точка - его цель. Некогда рассуждать. Цель движется - по оживленной трассе, в городе пробки, как всегда в это время суток. Очень важно нажать на курок не раньше и не позже указанного времени - все должно совпасть идеально. Он не думает. Он считает. Пятьдесят Это тот самый район, где предположительно находятся Ким и Порче. Он запомнил эту карту и сейчас смотрит на подходы среди разрозненных старых построек. Трущобы, где можно спрятать взвод - и никто ничего не заметит. Сорок Он только надеется, что Пауку не придет в голову никого убивать сейчас, - ни своих сопровождающих, ни Кима. Тридцать Зелёные точки на карте - он знает, как они движутся, впереди Вегас и Кинн, словно на амбразуру всегда нужно кидать самое важное и самое ценное, что есть у клана. За ними наверняка Порш и Пит, потому что никто из них не отпустит второго одного. Где-то там Макао - он не сомневается, что младший выбил себе место рядом с братом. Телохранители - непременно окружают каждого, но здесь и сейчас только самые доверенные люди, преданные каждому душой и телом. Где-то там серьезный и немногословный Ноп. Он непременно прикроет своего подопечного, как всегда прикрывал - от недоброжелателей или от гнева Вегаса. Двадцать Он больше не думает о Макао. Эта мысль была мимолётна и коротка, словно рябь от лёгкого ветра над глубоким водоемом. Десять Никаких посторонних чувств. Девять Он уже совсем близко - скрытый старыми зданиями с обрушенными потолками, с огрызками стен, опасно нависающими над узкими улочками. Восемь Ждёт. Семь Ждёт. Шесть Дыхание успокаивается. Пять Точка на карте останавливается. Четыре Они все где-то рядом, но он не видит и не слышит никого. Три Он считает секунды. Два Щелкает поворотный затвор - винтовка на боевом взводе. Когда цифры электронного циферблата складываются в ряд ровных нулей, он нажимает курок где-то в промежутке между ударами сердца. Он промахивается.