Сыграем?

      В просторном зале было тепло и по-странному уютно. К резкому запаху искусственной кожи, стали и пота, примешивался едва уловимый аромат свежей древесины, который ещё не успел выветриться. Новые деревянные пластины с выжжеными силуэтами людей в полный рост привезли совсем недавно, потому что прошлые уже стали осыпаться щепками. По большей части из-за Лайса, который, казалось, поселился в этом зале аккурат после проведённого над ней ритуала. Мерцелла не знала, была ли здесь какая-то связь, но очевидные параллели напрашивались. Или она просто хотела видеть то, что нафантазировал её измученный мозг.       Мерцелла стояла с прикрытыми глазами, прижавшись спиной к прохладной стене. Вслушивалась в звуки, настраиваясь на предстоящую работу. Пыталась очистить разум, следуя совету Бранниса, который он дал ей однажды во время первых посещений тренировочного зала: оставляй всё за порогом, слушай своё тело и сосредоточься на снаряде перед глазами; всё остальное — неважно.       Частые удары в висевшую недалеко грушу прокрадывались в сознание, вперемежку с резкими вздохами, что раздавались справа от неё. Это был Браннис: его свистящий выдох и следующий за ним мясистый шлепок кулака, затянутого в перчатку с открытыми пальцами. Он колотил грушу уже с десяток минут, но его дыхание почти не изменилось — он даже не запыхался. Сильный, жёсткий человек, которого Мерцелла временами откровенно побаивалась. Сейчас он монотонно стучал по груше, но делал это с таким остервенением, будто вытрясал душу из своего заклятого врага. Как она ещё не слетела с крепления и не рассыпалась песком по паркету — для Мерцеллы оставалось загадкой. Он был здесь почти каждый раз, когда она приходила тренироваться.       Как и Лайс, который всерьёз обосновался в этом зале. Он покидал его только чтобы закинуться едой (нормальным приёмом пищи нельзя было назвать то, что от вытворял за столом в последнее время) и урвать у бешеного ритма жизни пару часов сна. Он стал более резким, ещё более нетерпимым, и каждый раз смотрел на неё так, будто это она виновата во всём, что с ней случилось. Возможно, как и прежде, он был по-своему прав. Но ничего уже нельзя было изменить, и прошлое стоило оставить в прошлом — во всяком случае Мерцелла надеялась сделать именно это. А на что надеялся Лайс она не знала, поскольку они почти перестали нормально разговаривать. Но чувствовала: что-то происходит, — потому что Лайс выглядел так, будто готовился к чему-то важному, ожидал этого, и не хотел, чтобы оно застало его врасплох.       Благодаря его странному поведению изменилась и сама Мерцелла: она замечала за собой, что стала вздрагивать от внезапных звуков гораздо чаще; чаще смотрела по сторонам, словно прямо из-за спины мог выпрыгнуть кто-то и причинить ей боль. Она тоже стала нервной и начала хуже спать, чаще заставляла себя есть потому что надо, а не из-за того, что действительно проголодалась. Нервозность Мерцеллы готовилась достичь апогея и вылиться во что-то совершенно неприятное, если бы её не спас Браннис, а если говорить совсем уж точно — его жена.       В один из совместных приёмов пищи Браннис прямо за столом передал маленький нож, легко уместившийся в её ладони, с отверстием для указательного пальца. В складном состоянии его запросто можно было спрятать в кулаке. Из светлого металла с матовой рукояткой, он был достаточно лёгким, прочным, невероятно острым и смертоносным. Всё, что Мерцелле оставалось сделать — лишь научиться им сносно владеть.       — Это подарок от жены, — сказал Браннис тогда. — Что-то вроде извинения, насколько я понял, потому что у неё не получилось познакомиться с тобой сейчас. Она просила сказать, что знает, как одинокой девушке в незнакомом месте может быть тяжело первое время. А так ты сможешь хотя бы защитить себя.       Мерцелла помнила, как чуть не расплакалась, принимая нож из его рук. Как её затопила бесконечная признательность и уважение к женщине, которую она не знала лично, но та ей уже нравилась. Как слегка пожала пальцы Бранниса, без слов благодаря. Как Лайс буквально вылетел из-за стола, бросая такие грозные взгляды на старшего брата, что Мерцелла всерьёз испугалась. Но внезапная буря сошла на нет, так и не начавшись, когда он спустился по лестнице, покидая гостиную, а Браннис проводил его взглядом, усмехнувшись уголком губ. И Мерцелла осталась с уверенностью внутри, что с этого момента сможет хотя бы что-то контролировать в своей жизни. И больше никому не позволит причинить себе вред.       Вот и сейчас, стоя в тренировочном зале со складным ножом, висевшим на отстёгивающейся шлёвке пояса штанов, она чувствовала себя в безопасности сильнее, чем когда-либо прежде. Этому способствовал мерный стук металла, врезающегося в дерево, чуть слева и впереди от неё. Лайс делал паузы, запуская ножи в полёт ровно каждые пять секунд — Мерцелла считала. Его вдох, медленный выдох — и тут же нож летел со свистом, рассекая воздух. Мерцелла настроилась на его дыхание, вторя ему, ощущая как между ними протягивается невидимая нить, привязывая к Лайсу ещё сильнее и крепче, чем было до этого. Потому что это чувствовалось так интимно — считать его вздохи.       Мерцелла открыла веки, вглядываясь в него, пожирая глазами всё, что только могла: его стойку, резкое движение руки, отправляющей оружие в полёт, небольшой наклон головы, когда он примеривался к тому месту, куда будет бить в следующий раз. Захотелось оказаться рядом.       Мерцелла отлепилась от стены и сделала несколько шагов в его сторону, подходя к Лайсу с боку, а не со спины — ведь он до этого предупреждал, чтобы она даже не вздумала так делать — подкрадываться из слепой зоны. Ибо в таком случае он мог её случайно убить, а потом бы очень переживал. Он бы точно переживал, Мерцелла была готова поклясться в этом.       Она любовалась им открыто и Лайс, кажется, это чувствовал, потому что вдруг хитро улыбнулся, когда она подошла к нему. Нож воткнулся чётко между глаз, если представить там настоящего человека, а не выжженый на дереве контур. Лайс красовался, как и всегда. Мерцелла улыбнулась про себя.       — Решила присоединиться? — спросил, подкидывая в ладони очередной нож. А затем прицелился и отправил его точно в сердце силуэта.       — Пожалуй.       Мерцелла подошла к столу рядом: прохладный металл оружия ощущался в руке приятно и стал уже привычным. Ей нравился его баланс, вес и чёткие контуры. Она встала в стойку напротив деревянного полотна, замахнулась, и на выдохе выпустила нож из ладони. Он воткнулся в мишень, но не туда, куда она планировала.       Сбоку раздался тяжёлый вздох. Лайс смотрел на неё скептически, не слишком стараясь скрыть ухмылку, что всё равно появилась на губах.       — Если будешь продолжать и дальше метать ножи именно таким способом, то никогда не попадёшь в цель.       Мерцелла нахмурилась, беря следующий нож.       — Что я делаю не так?       — Да буквально всё.       Она снова встала в стойку, метнула нож и тот отскочил от дерева, ударившись в него рукоятью.       — Покажи мне.       Он закатил глаза, но всё же подошёл к ней, вставая прямо за спиной. Мерцелла почувствовала его выдох своим затылком. Лайс немного скорректировал стойку, пиная носком ботинка левую ногу, чтобы она сдвинула её вперёд. Взял за талию, сжимая двумя руками и поворачивая корпус чуть в сторону. Никаких ненужных движений, чтобы она не заостряла своё внимание на самих прикосновениях, а лишь сосредоточилась на том, что он исправлял. Потому что Лайс знал: стоит ему чуть задержать руку на её теле, или нежно провести по коже — Мерцелла выпадет из этой реальности и всё, чему он пытался научить, выветрится из головы тут же. Такая её реакция тешила его самолюбие, но сейчас было не место и не время для этого.       — Теперь рука, — он чуть ударил её по локтю, приподнимая его выше. — И не забывай про кисть: не двигай ей во время броска. Мозг будет пытаться тебя обхитрить, и тебе захочется опустить кисть вниз, но не слушай его. Ты же умная девочка. Давай, бросай.       Мерцелла медленно вдохнула, стараясь не придавать значения тому, как он назвал её сейчас. Перенесла вес на левую ногу, придавая устойчивости позе, и на выдохе выпустила нож из пальцев. Он провернулся в воздухе, вонзаясь в дерево почти в том месте, куда она целилась. Могло быть и лучше, но теперь нож хотя бы находился внутри силуэта мишени.       — Шея — не голова, — сказал Лайс совершенно точно определяя то, куда она изначально хотела попасть. Захотелось развернуться и посмотреть ему в глаза, но Мерцелла не стала делать этого. — Целься по ногтю большого пальца. Давай ещё раз.       От его присутствия позади по телу пробежала тёплая волна, и она поёжилась. Лайс скосил глаза на её открытую шею, замечая как на нежной коже проступают мурашки. Совсем рядом с отметинами, которые остались после ритуала, превратившись в некрасивые зарубцевавшиеся шрамы. Он сжал зубы.       — Я не могу сосредоточиться, когда ты стоишь вот так за спиной.       Лайс хмыкнул, отвлекаясь на её слова, но не сдвинулся и на миллиметр.       — Привыкай сражаться в стрессовых условиях. Бросай.       И Мерцелла метнула нож, который в этот раз вонзился в голову. Пусть с краю, касаясь гипотетического уха, но у неё получилось.       — Неплохо, — прокомментировал он. — Осталось только закрепить, и попасть в центр.       Он наконец-то отошёл и Мерцелла смогла вздохнуть свободнее. Следующие два удара попали в силуэт, но мимо головы. В мозгу проскользнула мысль, что рядом с ним, всё же, получалось намного лучше. Лайс не мешал ей, ничего не говорил, а просто сканировал её критическим взглядом, замечая каждую ошибку и неточность. У Мерцеллы был потенциал, но не доставало хорошей мотивации. Он знал, как эту мотивацию придать, поэтому ухмыльнулся, готовясь к словесным выпадам. Это было забавно: она так легко велась на все его провокации, ему даже не приходилось прилагать особенных усилий.       — Ты безнадёжна, — сказал, замечая, как она дёрнулась, чуть не выпуская нож из руки раньше времени. Слова сработали: она не попала в цель. — Так и будешь лупить мимо головы.       Мерцелла зарычала, разворачиваясь к нему. В её глазах горел огонь, а щёки налились румянцем негодования. Прелестное зрелище.       — Спорим, что я всё же попаду в голову?       Лайс хохотнул.       — Серьёзно, собралась спорить со мной?       Она кивнула.       — Хорошо, если хотя бы пять раз из десяти засветишь ему прямо в лоб — победа твоя.       Мерцелла протянула руку и Лайс сделал к ней шаг, пожимая ладонь. Браннис, который так и не ушёл из зала, был сейчас очень кстати, хоть они и забыли про него на некоторое время. Лайс обернулся через плечо, не выпуская из своей ладони руку Мерцеллы, подзывая брата. Тот как раз закончил выбивать дух из груши и вытирал лицо полотенцем. Он подошёл, неодобрительно взглянул на них двоих, но всё же поставил ребро ладони поверх их рук.       — На что спорите?       Лайс кивнул Мерцелле, предоставляя ей возможность выбрать предмет спора. Уголки её губ приподнялись: она знала, что он так сделает и уже давно представляла, что загадает после своей победы.       — На желание.       Браннис разбил их ладони, а потом остановил Лайса, сжав его запястье.       — Отойдём на пару слов, — сказал строго, кивая головой в сторону.       Мерцелла тоже замешкалась: его тон ей совершенно не понравился, но Браннис лишь посоветовал ей разогреться у мишеней, пресекая все дальнейшие расспросы. Со вздохом пришлось подчиниться.       — Что за игру ты затеял? — произнёс Браннис сквозь зубы, стоило им отойти на десяток шагов в сторону. Мерцелла не могла их слышать отсюда, поэтому он решил говорить открыто и предельно ясно. — То, как ты ведёшь себя с ней — ненормально. Либо прекращай, либо делай что-то с этим.       — Не понимаю о чём ты, — Лайс приподнял брови, скрещивая руки на груди.       Всё он понимал, хоть и разыгрывал невинность, пытаясь запудрить ему голову.       — Не придуривайся, я знаю тебя, как облупленного. Что ты хочешь от неё?       — Да ничего я не хочу, — Лайс усмехнулся. — И вообще, с каких пор тебя это заботит?       Браннис не сдержал раздражённый вздох. Ему снова захотелось отвесить Лайсу подзатыльник, как не раз делал это, когда они были младше.       — Заботит с тех пор, как вы стали пялиться друг на друга, думая, что никто этого не замечает. Открою секрет: все в курсе. Ведёте себя как два идиота, ей богу, аж смотреть тошно.       — А ты завидуешь, братец? — Лайс неприятно осклабился. Браннис открыл все шлюзы своими словами и ему тоже было что сказать. Пусть слушает, пусть внимательно слушает, потому что Лайс тоже не был слепым и всё прекрасно понимал. — Она понравилась тебе так же, как и всей остальной семье, признай это. Есть в девчонке что-то такое, что не может оставить равнодушным, правда? Ещё этот нож, с которым она таскается теперь везде. Твоя идея? Ни за что не поверю, что твоя жена передала его просто так, без твоей наводки.       Его глаза метали молнии, он сделал шаг вперёд, пытаясь нависнуть над страшим братом, но это движение не возымело эффекта, потому что они были одного роста. Браннис сощурил глаза: сейчас этот мелкий паршивец просто напрашивался.       — Следи за своим языком, братец, — он переиначил обращение Лайса, интонацией добавляя в него совершенно другой смысл. — А то не посмотрю, что мы родня, и вырву его к чёртовой матери. Не трогай Мерцеллу, она не тебе обещана. Поиграй с кем-нибудь другим, раз так сильно хочется. Я тебя знаю: тебе не нужен никто, кроме себя самого. Выбросишь девчонку, как только она перестанет быть тебе интересна.       Лайс терпел из последних сил, стискивая зубы так, что на скулах появились желваки. Браннис переходил сейчас все мыслимые и немыслимые границы.       — Ты не знаешь ничего о том, что я чувствую, — выплюнул сквозь зубы. Это уже порядком доставало — что старшие братья не воспринимали его всерьёз. А сейчас он был серьёзен, предельно серьёзен. Даже не ожидал, что Браннис зацепит что-то так глубоко внутри и потянет вверх, вырывая с мясом.       Браннис вгляделся в него внимательнее, выискивая в глазах что-то. Хмыкнул, меняясь в лице. Словно задумался на секунду, а потом посмотрел на него иначе, уже без прежней злости и надменности.       — Так у тебя к ней чувства?       Такой простой вопрос заземлил и Лайса, сдувая всплеск эмоций как воздушный шарик. Он пожал плечами, пряча взгляд от внимательных глаз старшего брата.       — Тогда будь мужиком и поговори с Айеном.       — Собирался это сделать на днях, — признался Лайс. — Просто пока не могу найти слов.       — Расскажи честно, Айен поймёт. Он всегда был самым спокойным, вдумчивым и уравновешенным среди нас.       — Да уж.       Браннис внезапно хлопнул Лайса по плечу, видимо пытаясь придать ему уверенности, потому что разговор в самом деле намечался непростым. Лайс расправил спину: и не с таким справлялся. Но всё же был благодарен, просто не сказал это вслух. Браннис понял и так — по одному взгляду.       — Так я могу вас оставить? И не бояться, что ты приколешь Мерцеллу ножами к мишени?       Лайс усмехнулся, тоже стукнул Бранниса по плечу.       — Не подавай мне идеи. Иди уже. Мне ещё у неё желание выигрывать.       Браннис махнул Мерцелле на прощание, потому что она смотрела, накинул полотенце на шею и двинулся к выходу.       Лайс вернулся к ней, замечая, как она подозрительно на него поглядывает. Заинтересованный вопрос не заставил себя долго ждать.       — Что хотел твой брат?       Лайс повёл плечом.       — Провести воспитательную беседу. Приступим? — он махнул рукой в сторону мишени.       — Пять из десяти? Ты слишком щедрый.       — Да ты и три не сделаешь.       Мерцелла фыркнула.       — Говори за себя.       Она развернулась к мишени, переступила с носка на пятку, пытаясь найти устойчивую точку равновесия, а потом протянула к нему руку.       — Подай нож, пожалуйста.       — А ты не слишком-то раскомандовалась? Сама возьми.       Мерцелла посмотрела на него: поза, взгляд и эти скрещенные на груди руки. Лайс не собирался ей помогать. Отлично, в таком случае она справится и без него. Подошла к столу, выбирая два первых ножа. Вернулась на позицию и отправила их друг за другом в полёт. Оба вонзились в голову, но не в лоб, как было условлено. Мерцелла недовольно вздохнула, сетуя на свою несобранность. Она сможет — до этого ведь получалось, пока эти двое там в стороне чуть ли не набрасывались друг на друга. Тряхнула головой — так не пойдёт. Что там советовал Браннис: только тело и снаряд впереди? Никакого Лайса, его внимательного взгляда, и их странного разговора с братом. Рука, нож, доска впереди — проще простого.       Следующих два ножа вошли аккурат по краям лба с обеих сторон. Неплохо.       Лайс присвистнул.       — Два-два.       Она улыбнулась, приподнимая брови, но ничего не сказала. Следующие два броска ушли в молоко, погонами топорщась над плечами силуэта. Осталось всего четыре попытки, тремя из которых она может выиграть спор.       Лайс благоразумно молчал — говорить ей под руку не хотелось. Наоборот, он желал ей победы, потому что внутри взыграл интерес от того, что она может загадать. Вокруг него было так мало мелочей, которые искренне радовали; и все их перепалки, разговоры, общение в целом — были одной из них. Маленькая радость, в которой он не мог себе отказать, как бы ни старался. А потом и вовсе вошёл во вкус. И вот они здесь.       Следующий бросок пришёл точно в третий глаз, если бы он был у силуэта на мишени. Затем нож вошёл в дерево чуть правее, прямо над бровью. Мерцелла выдохнула, встряхнула руками. Внутри завязался тугой узел, комком опускаясь в низ живота. Она хотела, чтобы следующий бросок получился точным и знала, куда целиться. Вскинула нож в ладони, поймала за рукоять и отправила вперёд тут же. Он воткнулся там, где она и ожидала его увидеть — прямо над левой бровью. Получилось даже красиво: такая смертельная корона во лбу. Наверное, это всё влияние Лайса — что ей стало нравиться нечто подобное.       За её спиной раздались негромкие патетические хлопки.       — Да ты сегодня в ударе. Пять раз из девяти. Молодчина.       Мерцелла обернулась к нему, посмотрела прямо в лицо. Он не издевался сейчас, а правда хвалил так, как умел. Было приятно видеть его улыбающиеся глаза, расслабленную позу, когда он подошёл и упёрся бедром в стол, на котором ещё оставалась парочка ножей, которыми сегодня никто так и не воспользовался. Но внутри неприятно закопошилась мысль, что ему может не понравиться то, что она загадает. И весь его хороший настрой испарится без следа. Было страшно, но в то же время всё внутри сжималось от тягучего предвкушения.       — И каково будет желание? — он не стал долго ждать.       — Твой поцелуй, — ответила, смотря ему прямо в глаза. Произнести это вслух оказалось совсем не страшно. Мерцелла будто сбросила с себя оковы, что лежали на плечах невидимым грузом. Сказала — и стало легче.       Лайс удивлённо моргнул, а потом нахмурился.       — Серьёзно, что ли? Ты же могла выбрать вообще всё. Не знаю, чтобы я рассказал тебе какую-нибудь тайну. Чтобы сделал что-то важное: убил твоего врага, одного или вообще всех. Чтобы прикрыл, если ты вдруг решишь сбежать отсюда. Да даже могла бы попросить меня вернуть тебя домой. Но ты выбрала самую банальную вещь. Ещё ни разу не видел, чтобы кто-нибудь так бездарно тратил своё желание.       Кажется, его монолог сейчас был самым длинным за всё то время, что они знали друг друга. Это наталкивало на определённые мысли. Мерцелла подозрительно сощурилась.       — Лайс, ты что, боишься?       — Нет.       — А вот мне кажется, что боишься, — она расправила спину и двинулась к нему. Расстояние между ними было небольшим — она покрыла его в два шага и встала напротив, запрокидывая голову. — Говори, что хочешь, ты всё равно сейчас не сможешь обидеть меня. Желание останется прежним: я хочу твой поцелуй.       Он смотрел на неё долго, молча, прямо в глаза. Она была уверена в своих словах, и права в том, что он испугался — но всего лишь на секунду. Её честность порой выбивала из него дух. Он не мог припомнить ни одного человека, который так сильно обнажал перед ним душу. Даже в семье не было таких, хотя они были достаточно искренни и могли доверять друг другу. Сейчас же Мерцелла будто вверяла себя целиком в его руки и терпеливо ждала решения, которое он мог принять. Не суетилась, не отворачивалась, не забирала свои слова обратно, а просто смотрела — прямо в глаза, с каждым вздохом прорастая у него в груди, прямо за рёбрами. И он должен был отдать такую её Айену?       Лайс вдруг шагнул вперёд, сжимая её шею в руке. Он не сдавливал, просто держал, чтобы она не смела сейчас отворачиваться, потому что ему нужно было знать. Мерцелла резко вдохнула, но с места не сдвинулась. Не испугалась, но не ожидала, что он может так сделать.       — Ты целовалась с ним?       Его взгляд стал цепким, даже жёстким, но прикосновение к шее оставалось всё таким же аккуратным.       — С кем?       — С Айеном.       — Нет, — она выдохнула поспешно. — Никогда.       Он всё ещё выискивал что-то в её глазах, перебирая каждую мысль на части. Копал глубоко, потроша её душу прямо сквозь зрачки. Выдерживать такой взгляд было тяжело, но Мерцелла старалась. Лайс вдруг выдохнул — она даже не заметила как они оба одновременно задержали дыхание, — и склонился к ней. Между их губами ещё оставалось небольшое расстояние, а он всё продолжал смотреть ей в глаза. Успокаивался постепенно, дыша с ней одним воздухом. А потом провёл большим пальцем по её горлу, задевая чувствительное место прямо под челюстью, и она вытянулась вперёд, ближе к нему. Он прижал её за талию к себе свободной рукой. Мерцелла скользнула взглядом по его губам, цепляясь за пирсинг из талласита.       — Сними его, — еле слышно попросила. — Я боюсь сделать тебе больно.       Лайс чуть качнул головой, убирая руку с её шеи.       — Попробуй поцеловать так.       И она попробовала, потому что больше не желала терять время. Взяла его лицо в ладони, наклоняя к себе, а сама встала на цыпочки. Они всё равно не оказались одного роста, но так было удобнее. Он расслабился и теперь просто смотрел, ожидая её действий. В бездонных глазах снова появились эти вспыхивающие искорки. Мерцелла осторожно прижалась к его нижней губе, закрывая глаза. Ощущение нагретого кожей кристалла не было неприятным. Лайс чуть шевельнул губами, приоткрывая рот, и медленно выдохнул.       Целовать его было странно, — как исследовать неизвестную вселенную. Промелькнула мысль словно что-то может пойти не так, но её стёрло из головы тут же, мгновенно, стоило ему провести языком по её нижней губе. Мерцелла замерла, открывая рот, с выдохом прижимаясь к нему ближе. Скользнула руками по шее, притягивая к себе. Он толкнулся языком вперёд, сжимая её талию. Она мазнула по нему своим, а потом чуть прикусила зубами. Лайс приподнял её затылок, зарываясь пальцами в волосы, минуя потерявшую чувствительность кожу на шее. Делая Мерцеллу ближе, заставляя снова приоткрыть губы и тянуться к нему. Она уже еле стояла, целиком отдавая себя его рукам. А ему было мало: он вдруг ясно понял, что хочет её всю. Целиком. Всю. Себе. И не отдаст никому больше.       Ей хотелось забраться к нему под одежду, расцарапать кожу, вскрыть грудную клетку, а потом залезть прямо в душу, чтобы поселиться там и остаться так навсегда. Мерцелла понимала: столь дикое желание было нездоровым, но рядом с Лайсом спадали все приличия, оставляя лишь оголённые нервы и неприкрытые ничем истинные чувства. А сейчас она хотела именно этого — срастись с ним до конца, сплетаясь в одно целое, чтобы потом раствориться до атомов, оставаясь в нём. Хотела стать его мыслью, идеей, самым сокровенным желанием — всем тем, чем он был для неё.       Лайс не сдержался, сминая её губы слишком сильно, царапая тонкую кожу нижней до крови. Мерцелла вздрогнула и чуть отодвинулась. Её губа окрасилась в алый.       — Извини, — он нахмурился, заглядывая в глаза.       — Ничего, — она прошептала в ответ, а потом высунула кончик языка, слизывая алую каплю с кожи.       Его глаза вспыхнули, открывая портал в ад, затягивая туда её душу.       — Позволишь?       Она просто кивнула, и сама снова потянулась к нему. Лайс старался быть осторожным, правда старался, но ощущение её крови на языке сорвало все ограничители, оголяя лишь желание, которое он уже не мог и не хотел сдерживать. Она стонала ему в рот, скребя короткими ногтями по загривку, впиваясь пальцами в шею. Ничего нежного в их поцелуе больше не было, и Мерцелла сгорала в нём дотла. Ей хотелось больше, хотелось стать ещё ближе. Ощутить его руки и тепло тела своей голой кожей. Чтобы он так же сжимал её бёдра, проводил пальцами по спине, опуская ладонь на ягодицы, сминая их. Чтобы ничего не мешало чувствовать каждое его движение. Это было похоже на сумасшествие, на что-то больное: оно жгло снаружи, соскабливая кожу, вместе с кровью проникало в вены, разнося пожар по всему телу. Мерцелла боялась вспыхнуть и остаться горсткой пепла в его руках.       Лайс прикусил её губу, сильно, оттягивая зубами, а потом зализал это место, снова чувствуя кровь на своём языке. В голове что-то щёлкнуло, перестраиваясь — он сделал ей больно. Пришлось остановиться, чтобы слишком не испугать. Она вроде не боялась: лишь дышала часто и заглядывала в глаза слишком глубоко. Всё так же держалась пальцами за его шею и не желала отстраняться. Он прижался к её лбу своим, прикрывая глаза. На сегодня с них хватит.       — Что будем делать теперь? — голос Мерцеллы чуть дрожал.       Он тяжело вздохнул, проводя ладонью по её затылку, зарываясь пальцами в волосы. Говорил прямо в губы, потому что не хотел отпускать.       — Поговорим с Айеном. Сначала я, потом ты.       — Хорошо.       Она снова прижалась к нему, осторожно целуя, провела языком по верхней губе. Его договорённость с самим собой пошатнулась.       — Сделаешь так ещё раз, и никакие разговоры уже не понадобятся: я возьму тебя прямо здесь, а потом просто поставлю всех перед фактом, что ты теперь моя.       Она отстранилась, открывая глаза. Провела пальцами по его губам, словно запечатывая в них слова. Будто он вдруг мог забрать их назад. Лайс никогда бы так не сделал.       — Я забираю тебя себе. Никто не скажет ничего против.       У Мерцеллы были сомнения насчёт согласия всех остальных, но она верила Лайсу. Он ни разу её не обманул, поэтому и сейчас всё будет так, как он сказал. Слышать от него то, что он забирает её себе было приятно. Своими словами он будто придал ей равновесия: теперь Мерцелла принадлежит ему, Лайсу, — и худо будет тому, кто попытается это изменить.