Конец.

Лололошка потерян. Он немало настрадался из-за своей странной амнезии и внезапных всплывающих воспоминаний, которые появлялись из ниоткуда и заставляли мальчика страдать от непонимания себя, задаваясь вопросом кто же он на самом деле, а теперь всплыла новость, что бо‌льшая часть его близких "людей", совсем не люди, а запрограммированные роботы, строчки кода, автоматоны. Дилан же не придал этому большого значения, по его словам, из-за высокого уровня скептицизма в первоначальном коде. Юный мироходец был бы не против тоже иметь высокий уровень скептицизма, и отреагировать так же равнодушно, как и его друг-автоматон. Но Лололошка, в отличии от Дилана не обладает столь высоким скептицизмом, сейчас он пуст морально, ему тяжело, очень тяжело принять эту новость. Единственное, что он испытывает, так это отчаяние. Искреннее отчаяние и заблуждение в собственных чувствах, мыслях, мотивации и жизненной цели, узнать кто он такой. Мироходец опускается на колени прямо на холодный пол пустого волонтёрского центра, в душащей тишине хватаясь за голову, и пытаясь не потерять сознание от резкого и внезапно нахлынувщего осознания всего произошедшего. Голова раскалывается и забивается сотней вопросов, на которые нет ни единого ответа, казалось тишина ночного волонтёрского центра придушит Лололошку, но сквозь пелену отчаяния слышится хриплый, скорее даже сонный голос. Голос который кажется знакомым, но при этом таким чужим и не родным, что вызывает отвращение и тошнота подступает к горлу мироходца. – Эй, Ло, ты чего не спишь? – спрашивает Дилан, потирая глаза руками и кидая недовольный взгляд на своего друга. Похоже нервное и крайне опустошенное состояние Ло заметил даже спящий автоматон. А может он и не спал, а все время смотрел на Лололошку, своими неживыми темно-синими, как две глубокие бездны, глазами? – Я не хочу спать, – коротко и просто объяснился мироходец, поправляя очки, чтобы тёмные стекла достаточно скрывали, выступившие от смеси гнева, грусти и боли, слезинки в уголках серых глаз. Сейчас не время показывать слабость, особенно перед роботом, которому Лололошка искренне не доверяет, и вряд ли когда-то доверится. Теперь ему никому нельзя верить. Только самому себе. – Ладно, – автоматон скептически пожал плечами, поворачиваясь спиной к Лололошке, и насупившись быстро засыпая. Дилану не плевать на состояние своего друга и его реакцию на подобную информацию, просто ему самому стоит это все обработать и переварить, чтобы позже обсудить это со здравым рассудком. Ло здравый рассудок и ясная голова нужна в первую очередь из них двоих. Лололошке так и не удаётся уснуть этой ночью. Нахлынувший поток нескончаемых мыслей был слишком тяжелым, чтобы позволить бедному мироходцу провалиться в небытие сна и на короткое время забыть обо всем. Неприятно и головная боль отдается пульсацией в висках. Лучи солнца, которое едва выходило из-за горизонта, пробивались сквозь стекла окон, падая на красные диваны в волонтёрском центре. Дилан мирно спал, в то время как Ло сидел на соседнем диване и в сотый раз обдумывал, то что все окружающие его люди – это автоматоны, или же если говорить проще, то роботы. Это было слишком сложно принять и осознать. Лололошка заглянул в телефон. Время уже пять сорок два, и скорее всего ему стоит разбудить Дилана, но это слишком трудно. Он робот, автоматон, код, у которого есть определённый вид поведения, которому он следует. Юный мироходец вряд ли когда-нибудь сможет снова свободно общаться со своими друзьями, при осознании того, что они не живые. Это странно, больно и морально тяжело. Он зыркнул на спящего Дилана. Спит крепко.. Очень крепко, если судить по тихому храпу с его стороны. Ло не может так жить. Это слишком тяжело и неприятно. Каштановая и растрёпанная макушка поворачивается в сторону небольшой части помещения, по типу кухни. Вилки, ложки.. И ножи. Он сжимает челюсть с такой силой, что на скулах проявляются желваки. Мироходец не должен думать в таком направлении, это не то, как он должен поступить.. Лололошка почти на автопилоте встает со своего места, хмурясь под очками и подходя к столешнице, хватает самый крупный нож. Легкий, хоть и выглядит увесистым. Даже обычный нож может стать холодным оружием в руках того, чьи намерения не чисты на данный момент. Несмотря на скептический подход Дилана.. Он явно переживает из-за этого, из-за того, что каждый миг его жизни отслеживался и был строками кода. Лололошка хочет освободить своего друга от такого бремени. Ло быстрыми шагами пересекает комнату, нависнув над Диланом темной и мрачной тенью. Темные стекла очков блеснули в слабом свете. Он сделает это быстро и безболезненно, его основная цель избавить Дилана от бремени и он сделает это своими руками. Осматривает, ищет самое подходящее место для удара, чтобы убить так, чтобы его друг не проснулся и не мучился. Вероятно, у автоматонов ядро находится там же, где у людей сердце. Лололошка на секунду прикладывает руку к груди, чуть ведет влево. Сердце, живое и бъющееся равномерно и медленно. Без страха и паники. Серые глаза щурятся под очками, он без сожаления замахивается и делает четкий удар, ровно там, где у него самого сердце. Автоматон вздрагивает, на мгновение открывая глаза, а после навечно замирая. На лице осталось непонимание, глаза, никогда не бывшие настоящими, стекленеют окончательно, уставившись в никуда. Даже умирают как люди... Лололошка кривится, таким же чётким и отработанным жестом вытаскивая нож из чужой груди. Тело перестало даже двигаться в симуляции дыхания. Автоматон окончательно мертв. Мироходец не знает своих эмоций, в данный момент он не знает, что чувствует. Взгляд падает к ножу. Кровь тоже красная... Он крепче сжимает рукоять ножа. Ему нечего терять. Плевать на все. Свободная рука аккуратно снимает шарф, бережно накрывая проткнутую грудь автоматона. Лололошка садится рядом, треплет темные волосы Дилана. Мгновение неприятной боли в шее и его собственное тело так же обмякает рядышком на диване, заваливаясь в бок. Плевать, теперь уже окончательно плевать на все. Новостные заголовки вещают о двух юношах, чьи тела нашли в местом волонтёрском центре.