Версия Валерианки
10 ноября 2024 г., 02:18
Однажды утром Д’Артаньян проснулся в замке Брасье, и его охватило удивительное ощущение. В этом роскошном месте, где всё было сделано с любовью и заботой, он почувствовал себя как в раю.
Недавно Д’Артаньян приехал в гости к своему старому другу Портосу. Старый солдат давно испытывал чувство вины за то, что так долго не виделся со своим товарищем. И если бы однажды, после нескольких бессонных ночей, Портос не отправил ему записку, Д’Артаньян, возможно, так и не приехал бы.
В записке Портос звал старого друга на званый ужин. Для вечно голодного желудка Д’Артаньяна слово «ужин» стало настоящим оазисом посреди пустыни. После голодной жизни под руководством кардинала Мазарини он с радостью отправился в объятия своего старого друга.
Портос встретил его с улыбкой и, заключив в объятия, едва не задушил.
— Друг мой, — выдохнул Д’Артаньян, — вы меня душите.
— Ох! — Портос отпустил его и покраснел, на его лице появилось виноватое выражение. — Простите меня, дорогой. Я так скучал по вам.
— Я тоже очень скучал. До смерти, — улыбнулся Д’Артаньян и наконец выдохнул спокойно, сбрасывая ощущение окова вокруг туловища.
— Прошу вас, пройдемте к столу. Вы, должно быть, сильно проголодались после поездки.
Д’Артаньян действительно очень хотел есть, но вскоре изысканные блюда стали вызывать у него тошноту. Портос забеспокоился и вызвал Мустона.
— Ох, сударь, — вздыхал слуга, совсем как и хозяин. — Должно быть, это всё последствия голода. Я тоже после долгих голоданий в молодости не мог есть, мне претила тяжелая пища.
Он открыл окно и принес кувшин воды. Портос обеспокоенно поглядывал на Д’Артаньяна.
— Вы голодаете? — спросил он, его густые брови сошлись на переносице.
— Нет, вы что, — сказал Д’Артаньян и икнул. Он отпил воды, принесенной Мустоном, и выдохнул полной грудью. — Просто проголодался после поездки к вам.
— Понял. Пообедаем позже, — сказал Портос, важно кивая, и Д’Артаньян принял его обещание. — Хотите ли вы прогуляться по лесам Пьерфона?
До конца дня они гуляли и рассказывали о своей жизни всё сокровенное, что накопилось за это время. Д’Артаньян говорил о своих интрижках с хозяйкой гостиницы, а Портос вспоминал супружескую жизнь с мадам Кокнар.
Старые друзья не могли оторваться друг от друга. Лицо Портоса так и светилось от счастья, когда он глядел на Д’Артаньяна. Гасконец же наконец-то был счастлив в этом тихом, уединенном и очень богатом месте. Ему даже подмигнула одна молодая крестьяночка, но быстро спряталась за деревом.
— Вижу, вы ей приглянулись, — сказал Портос и пихнул Д’Артаньяна в бок, благо сделал он это не сильно, поэтому Д’Артаньян смог удержаться на ногах. — Эх, куралесьтесь здесь! Потом, после моей смерти, это всё достанется вам. Вы всегда будете долгожданным гостем в этих местах.
— Уж не рановато ли думать о смерти, друг мой? — сказал Д’Артаньян, ища глазами уголок платья крестьяночки и кусая усы. — Вы ведь ещё молоды и полны сил.
— Физически я и в самом деле очень силён, но моя душа страдает. Как сказал бы Арамис: «Тело пребывает в спокойствии, когда душа горюет». Я очень одинок, и мне не хватает мадам Кокнар. Пускай у неё были ограничения для меня, женская душа ревнива; сейчас я свободен как никогда, но свобода приносит мне боль.
Великан тяжело вздохнул, настолько тяжело, что ветерок чуть не сдул с Д’Артаньяна шляпу.
— Вам надо отвлечься, дорогой мой. Вы как никогда напоминаете мне нашего милого Атоса в его самые тяжёлые минуты. Ох, как же он сейчас! — вздохнул про себя Д’Артаньян.
— Точно. И лечить мою болезнь надо так же, как наш уважаемый граф.
Вечером Портос и Д’Артаньян нормально поужинали, благо на этот раз Д’Артаньяна не тошнило, а Портос вливал в себя вино, как в бочку. Его щёки раскраснелись, и он впервые за день рассмеялся.
— Эх, а ведь я однажды с госпожой Кокнар!
И Портос рассказал Д’Артаньяну, как однажды его жена, уже немолодая женщина, чуть не полезла в драку с какой-то служанкой из-за того, что она, видите ли, говорила с Портосом каким-то похабным тоном.
— Ох, месье, я принесу вам баранину, — говорил Портос высоким голосом и громко смеялся. — Вы слышите здесь пошлость? А моя жена тогда разозлилась и чуть не отбила скалкой спину бедной девушке! Всё это мне очень льстило.
Д’Артаньян смеялся.
— Как вас можно не любить! — крикнул он и выпил бокал чудесного вина с земель своего друга.
Прошла ночь, наступило новое утро. В замке Портоса просыпались поздно, так что Д’Артаньяну, с его спартанским режимом дня, было как-то даже непривычно. Он наконец-то насытился и теперь вспоминал с тревогой свою службу у кардинала. Он столько лет служил короне, чтобы потом сбежать, не дождавшись ни денег, ни звания? И теперь его место займёт кто-то другой?
Ну уж нет, покачал головой гасконец и сел чистить оружие. Он не для того потратил всю свою молодость, все свои умственные и физические силы, чтобы кто-то втёрся в доверие, пока Д’Артаньян объедается на харчах лучших поваров Пьерфона. Хотя харчой, этим мерзким словом с кабаков, где Д’Артаньян бывал, да с грязных улиц Парижа, где было так много попрошаек, великолепные кушанья Пьерфона называть не хотелось. Потому что истинное наслаждение принёс прошлый вечер в компании своего друга, и много сил Д’Артаньян почувствовал сейчас.
Он расхаживал по комнате, заложив руки за спину, и думал о лаврах, которые необходимо получить в ближайшую тройку лет, чтобы наконец вздохнуть спокойно. Д’Артаньян думал о своих солдатах, о тех, кого поставил на караул на неделю. Вот уже через пару дней придётся проститься с Портосом и ехать обратно, чтобы успеть в свой небольшой отпуск. Мазарини отпускал от себя Д’Артаньяна редко, его плотно сковала паранойя. И в его отстутствии наверняка весь уже извёлся. Вот единственный, кто мог скучать по Д’Артаньяну, у которого не было ни жены, ни детей, и друзья остались где-то в далёком прошлом.
Весь следующий день прошёл в веселье и кутеже; Портос устроил в честь приезда своего друга целый праздник и созвал в свой замок музыкантов.
Девушки танцевали какие-то весёлые танцы, парни плясали рядом, и Д’Артаньян не упустил возможность утянуть в свой танец молодую девушку с мягкими губами и большой грудью.
Тем временем Портос, сбросив с себя маску высокомерия, весело смеялся над остротами местного шутника, который развлекал весь замок своими невероятными историями. Д’Артаньян лишь отчасти прислушивался к их разговорам, ведь вскоре ему стало не до этого — он уединился в прекрасной комнате с очаровательной девушкой, которая, казалось, была слегка пьяна.
Третий день пребывания в замке начался для Д’Артаньяна с тяжёлого пробуждения. Хотя вчерашний вечер принёс ему радость, он понимал, что ему нужно как можно скорее вернуться в Париж. Всю ночь ему снилось, как какой-то солдат смог перехитрить Мазарини, опередив Д’Артаньяна, и завладел всеми сокровищами нового кардинала. Одевшись, гасконец уже собирался выйти из комнаты, когда в дверях столкнулся с плотной фигурой, оказавшейся Мустоном.
— Месье, вы на званый обед? Вам кое-что передали и просили прочитать поскорее, — сказал Мустон, протягивая Д’Артаньяну клочок пергамента, явно вырванный из церковной рукописи (Д’Артаньян определил это по характерной печати на другой стороне листа).
На ровных строках было написано: «Хотелось бы перед вашим отъездом встретиться вновь. Ваша Поль». И прямо на этих строках виднелся отпечаток прекрасных женских губ.
Д’Артаньян провёл весь день в размышлениях, и к обеду Портос, очнувшись от сна, предложил ему посетить великолепную баню, где они могли бы подышать лечебными травами вместе. Однако Д’Артаньян с сожалением отказался.
— Месье, я вынужден уехать, — произнес он, стараясь не выдать своего разочарования. Отпуск был коротким, и ему так хотелось подольше насладиться пребыванием в этих райских кущах. — Моя служба ждет меня.
— Вы отслужили своё. Останьтесь здесь и отдохните. Как давно вы не отдыхали? — спросил Портос. — Ведь вы так мало спите, Д’Артаньян, я помню это ещё с вашей юности. Даже не успевал начаться обед, вы уже вскакивали и куда-то неслись.
Дартаньян покачал головой.
— Мне нужно ехать. Меня ждёт кардинал. Я вынужден…
— Ох! — воскликнул Портос, коснувшись левой стороны груди и скривившись.
— Что с вами? — вскрикнул Д’Артаньян, вскакивая со стула и бросаясь к своему другу.
— Мой большой вес… Доктор сказал, что сердце моё очень хрупкое, Д’Артаньян. И вы прямо сейчас его разбиваете.
Портос посмотрел на Д’Артаньяна душераздирающим взглядом.
— Вы так скоро покидаете меня, ведь я вам не нужен? — спросил Портос, и лицо его стало краснее помидора.
Д’Артаньян уже расстёгивал его рубашку и звал слуг. Те прибежали в тревоге за господина, и в комнату собиралось всё больше людей.
Портос взял Д’Артаньяна за запястье и посмотрел в глаза взглядом умирающего пса.
— Езжайте, если вам так нужно. — Упавшим, убитым тоном произнёс он.
Шестеро слуг помогли отнести Портоса и уложить его в постель. Дартаньян сел на край огромной кровати и помог стащить с друга сапоги. Мустон носился по комнате в суете, то принося холодные тряпки на лоб господину, то бегая за нюхательной солью, то обмахивая Портоса веером.
Дартаньян, сжимая губы, вглядывался в лицо Портоса. Всё это не было притворством, и, кажется, уход Д’Артаньяна действительно заставил великана переживать. Что же делать? Остаться или уехать, терзаясь угрызениями совести?
Д’Артаньян принял решение и написал письмо Мазарини: «Мой друг болен, я задержусь». Это короткое сообщение, написанное наспех, было отправлено.
Вскоре Портосу стало легче, и он снова смог спокойно дышать, но только тогда, когда врач попросил Мустона прекратить суету и вывести всех слуг из комнаты. Д’Артаньян и Портос остались одни, и великан присел на своей кровати.
— Д’Артаньян, простите. Не беспокойтесь за меня, поезжайте туда, где вы нужнее, — сказал Портос, и его лицо разгладилось, а он наконец смог вздохнуть спокойно.
— Я нужен здесь, — ответил военный, глядя в глаза старому другу. От этих слов лицо Портоса засияло, и он радостно воскликнул:
— Отлично! — и потянулся к Д’Артаньяну, чтобы обнять его с нежностью и радостью ребенка. Дартаньян гладил его по спине, похлопывал и тоже улыбался. Ему и самому не хотелось покидать это замечательное место, полное наслаждений.
— Может быть, сыграем в карты, как в старые добрые времена? — предложил Д’Артаньян.
Мустон принёс колоду карт своему господину и его верному другу. Портос перемешал карты и передал их Д’Артаньяну.
— Играем на желание. Только чур непотребства не загадывать, — сказал Портос и рассмеялся, и Д’Артаньян поддержал его смех.
— Ну что вы, я же не Арамис, чтобы просить вас о таком, — сказал Д’Артаньян с нескрываемой насмешкой и разложил карты.
— Это успокаивает, — кивнул Портос, взглянув на свои карты. — Недурно. Начинайте.
В этот день Д’Артаньян выиграл у Портоса желание, которым мог воспользоваться в любой момент. А следом за ним выиграл Портос.
— Моё желание такое, — сказал Портос глубоким низким голосом. — Я хочу, чтобы вы приезжали ко мне хотя бы раз в год. Иначе, когда в следующий раз вы удосужитесь навестить меня, от меня останутся лишь кости.
Дартаньян опустил взгляд, чувствуя вину. Как же он был неправ, что игнорировал прошлую записку своего друга и не навещал его столько лет!
— Я буду приезжать к вам раз в год, милый друг, — сказал Д’Артаньян и похлопал Портоса по его гигантскому бицепсу. Гигант довольно улыбнулся.
— Я этому очень рад. Мне полегчало, так что сегодня мы ещё успеем посидеть у меня в банях.
Баня действительно заслуживала всех похвал. В ней ароматно пахло сухими травами, было полно тёплой воды и висели чистые полотенца, которые бы никогда не сравнились с теми тряпками, что гасконец привык использовать в повседневности.
Когда Д’Артаньян вышел, Портос уже был практически одет, потому что смущался видеть друга в таком положении. Когда Д’Артаньян был в парильной, Портос уже мылся, а когда Д’Артаньян мылся, Портос уже обтирался чистыми полотенцами и надевал гигантские халаты, чтобы позже заняться лицом.
Тут Д’Артаньяна поразила одна деталь.
— Портос, но где же моя одежда? — спросил гасконец, поднимая разные комплекты одежды Портоса.
— Ох, друг мой, я так виноват! — сказал Портос, убирая лезвие, которым он подравнивал свои пышные усы. — Я ведь приготовил для вас новый костюм и совсем забыл вам его показать.
Он протер лицо мокрым полотенцем, отложил лезвие в сторону и обернулся к полкам. На самом видном месте стоял шикарный наряд темного покроя, на котором точно не было бы видно грязи.
— Это вам подарок. Простите, что заставил вас волноваться, — произнес Портос, вручая Д’Артаньяну костюм, и вновь принялся за подравнивание эспаньолки.
Д’Артаньян, преобразившись в новом костюме, с довольной улыбкой щеголял перед зеркалом. Он тоже стал бриться рядом со своим другом, улыбаясь так широко, что бритва разок скользнула по подбородку.
— Я так вам благодарен, друг мой! — говорил Д’Артаньян совершенно счастливо. — Я ведь всё время ношу одни и те же армейские наряды и совсем отвык от роскоши, присущей дворянам.
— Пустяки, — улыбнулся Портос в зеркале своему другу и чуть убрал волоски между бровями. — Вам очень идёт этот наряд, и это важно. Я угадал с вашими параметрами. Вы нисколько не пополнели со времён юности.
— Что прискорбно, — согласился Д’Артаньян и расчесал длинные волосы. — Месье, если бы не вы, я бы совсем забыл о счастье.
— Я забыл о счастье без вас, — скорбно вздохнул Портос.
Проходила неделя. Д’Артаньяну нравились посиделки с Портосом, охоты, купания в речке и лежанки под открытым небом с крестьяночкой Поль. Но характер Д’Артаньяна не давал ему наслаждаться своим отпуском спокойно, и очередным вечером он подошёл к окну, намереваясь сбежать.
Да, убегать было бы низко и некрасиво после всего того, что делал для него Портос, но у Д’Артаньяна не оставалось выбора! Его шпага звала убивать врагов, а мозг рисовал неприглядные картины будущего, в котором Д’Артаньян жиреет вместе с Портосом и в конце концов не может подняться с кровати.
Он уже перебрасывал ногу через подоконник, когда сильные руки подхватили его под рёбра и потянули назад.
— Стоять! — сказал великан откуда-то сверху.
Д’Артаньян стоял перед Портосом красный как рак, а тот взволнованно закрывал окно.
— Что случилось? Отчего вы вдруг решили спрыгнуть? — говорил Портос с волнением и тревогой за Д’Артаньяна.
Д’Артаньяну было стыдно, как никогда в жизни.
— Я… Я хотел подышать, — с лёгкостью нашёл отговорку гасконец и насмешливо улыбнулся, хоть в душе плескалась тревога.
— А почему не через дверь?
— Мне стало лень обходить ваши шикарные лестницы и большие коридоры, и я хотел попасть на улицу быстрее.
— Понял, — кивнул Портос. — Так вас подтолкнуть? Я бы спрыгнул вслед за вами.
Эта картина Д’Артаньяну не понравилась, потому что его разум тут же нарисовал неприятное изображение, как, не успев отойти, на Д’Артаньяна падает огромная туша Портоса и прибивает его к земле навсегда.
— Не стоит. Я готов выйти с вами через парадный вход.
— Ну что ж, прогуляемся, — говорит Портос с лёгкой улыбкой. И весь его помолодевший вид возвращает Д’Артаньяна к мысли о том, насколько Портосу важен друг, и насколько Д’Артаньян был неблагодарным гостем.
Приходится отвернуться, чтобы Портос не видел страданий на лице приятеля.
— Мой дорогой, в скором времени мне предстоит уехать, — осторожно говорит Д’Артаньян на поле с густой травой, опасаясь смотреть Портосу в глаза.
Портос тяжело вздыхает.
— Этому когда-то надо было случиться. Я снова стану никому не нужным, одиноким…
— Вы нужны мне!
— Старым забытым Портосом. — заканчивает Портос и садится на вершине холма. Он срывает нежный цветок с прекрасными лепестками, вдыхает его запах и вручает его Д’Артаньяну.
— Я не забуду вас и приеду ещё, обещаю.
— Я подготовлю для вас подарок к завтрашнему вечеру. Пожалуйста, не уезжайте раньше, — говорит Портос вкрадчиво. И что-то в его тоне говорит о том, насколько ему одиноко, больно и тяжело быть одному.
Неужели и Д’Артаньяна ожидает такая же судьба? Зачем он живёт своей жизнью, полной интриг и войн? Не хочет ли он найти способ сбежать от одиночества, чтобы не сойти с ума от тоски, как его друзья?
Эти мысли не покидают вояку всю дорогу до Парижа, пока к его лошади привязаны щедрые дары от его верного друга и товарища, барона дю Валлона де Брасье де Пьерфона.
