Ложные стереотипы

Обдувая почти высохший на ногтях лак, Лили спросила: — Ну где Оливер-то? Они с Джексоном уже полчаса из комнаты не выходят. — Есть два варианта, — ответила Майли, помахивая пилочкой. — Оливер либо затерялся в горе мусора, либо задохнулся совсем. Потому что выжить в комнате Джексона нереально. — Может, посмотрим пойдём? — предложила Лили. — Пойдём, — пожала плечами подруга, после чего они решительно направились в комнату Джексона, а когда подошли к ней, услышали протяжный стон: — Аааа. — Когда пихал, тебе не было больно, — укоризненно сказал Джексон. — Потому что когда пихал, плавно входило, а потом что-то пошло не так. Девчонки стояли в ступоре, глядя на дверь комнаты. — Ладно, — шумно выдохнул Оливер. — Давай, высунь его. Я буду терпеть. Ай-ай. — Не могу, — с жалостью произнёс Джексон. — Дырка слишком узкая. Она как будто ещё сильнее сузилась. — Дырка всё та же, просто там внутри всё распухло. — А я тебе говорил, что не надо этого делать, — раздражённо сказал Джексон. — Но ты же, смельчак, в ответ мне что? Да ладно, фигня, ничего не будет, в жизни всё надо попробовать, — передразнил Стюарт Окена. — Аййяяяй, — снова застонал Окен. — Джексон, чёрт тебя дери, ну больно же! — Терпи, Оливер! Будь мужчиной! — Может, смажем чем-нибудь? — предложил Оливер. — У тебя с собой подсолнечного масла нет? — Да, — съязвил Джексон. — Всегда ношу с собой в кармане бутылку масла именно на такой случай. — Стюарт, не время сейчас для шуток, — прошипел Оливер. — У тебя в комнате полно хлама, поищи, может, есть что-нибудь скользкое. — Ладно, — согласился Джексон. — Так, посмотрим вот под этой кучей мусора на полу. — Ай. Айяйяяй! — заскулил от боли Оливер. — Зачем ты меня за собой-то тянешь?! — возмутился он. — Прости, — извинился Джексон и осведомил: — Под мусором ничего нет. Посмотрю в ящике. О, вазелин. — Отлично! — возрадовался Оливер. — Давай, мажь. — Слушай, — неуверенно проговорил Джексон. — А не лучше к врачу обратиться? Просто мы уже столько способов испробовали и ничего не помогает. Я подумал… — Нет! — воскликнул Оливер. — Никаких врачей! Нас примут за непроходимых идиотов, особенно меня, позорище-то какое! А если девчонки узнают, всю жизнь будут издеваться. Давай, мажь пообильнее да постарайся поглубже промазать, чтоб идеально скользило. Парни никогда не узнают, что испытали девчонки, слушая их разговор, и сколько чувств за это недолгое время отразилось на их лицах. Сейчас они обе стояли с широко раскрытыми глазами и смотрели друг на друга. — Ты думаешь о том же, о чём и я? — в ужасе прошептала Майли, на что Лили утвердительно кивнула и сделала вывод: — Глиномесы. — Лили, — осуждающе произнесла Майли. — Зачем так грубо? — Если я назову их геями, суть от этого не изменится, — оправдала Лили свою бестактность. Майли задумчиво прищурилась и согласно кивнула. — Ладно, — решительно сказала младшая Стюарт. — Давай зайдём и спасём Оливера. Похоже, ему очень больно. В этот момент из комнаты снова раздались отрывистые стоны. — А, по-моему, наоборот, — хихикнула Траскотт. — Лили, — пихнула её Майли. — Хватит стебаться. Мы должны зайти и прекратить это. — Хорошо, но тебя не смущает, что там твой брат? Если мы зайдём, ты увидишь его голым. — Брр, — передёрнуло Майли. — Ладно, давай зайдём с закрытыми глазами, — она прижала к глазам ладонь. — Вот так. — Подожди, — остановила её Лили и отстранила ладонь от её лица. — Сначала я хочу кое-что сказать. — Траскотт заметно погрустнела и сочувственно произнесла: — Мне очень жаль, что твой брат гей. Но теперь я хотя бы понимаю, почему он не обращает на меня внимание. — Прости? — не сразу поняла её Майли. — Я не решалась признаться, — вздохнула Лили. — Но раз такое дело, — кивнула она на дверь комнаты Джексона. — То теперь в моих чувствах наверно смысла нет и признаться можно. В общем, я давно положила на Джексона глаз. — Что? — теперь Майли скривила физиономию. — О, ты отреагировала лучше, чем я думала, — обрадовалась Лили и с полными надежды глазами схватила подругу за плечи. — Как считаешь, я смогу исправить сексуальную ориентацию Джексона? — Фу, Лили! — Ладно, — быстро отмахнулась Траскотт. — Давай зайдём. Прижимая к глазам ладони, девчонки ворвались в комнату, и Майли закричала: — Прекратите! — размахивала она одной рукой. — Немедленно прекратите это! Джексон, хватит делать это с Оливером, ты же видишь, ему больно! — Почему вы глаза закрыли? — спокойно поинтересовался Джексон. — Они ещё спрашивают! — возмутилась Майли. — Давайте-ка оденьтесь быстро, мы готовы услышать то, что вы геи, но смотреть на ваши причиндалы не станем. — Что?! — в один голос взвизгнули ребята. — Что слышали! — разозлилась Лили. — Письки свои спрячьте и впредь показывайте их только друг другу и себе подобным. На несколько секунд повисла тишина, потом раздался гневный возглас Джексона: — О, господи! Какие же вы идиотки! — Обзываются ещё, — вспылила Майли. — А сами тут… — Откройте глаза, дуры! — гаркнул Оливер. Девчонки неуверенно и медленно стали убирать руки от лица, но глаза обеих были крепко зажмурены. Лили оказалась смелее, она первая приоткрыла один глаз и, оценив зрелище, облегчённо вздохнула: — Оделись уже. — Мы и не были раздеты, — сквозь зубы проговорил Окен. — Вы чего там себе надумали, яойщицы фиговы? — Ну… — забубнила Майли. — Отсюда такие странные звуки доносились. — Да, — подтвердила Лили, неловко топчась на месте. — Ещё разговоры откровенные про плавный вход и масло. Мы и решили, что вы здесь чем-то непристойным занимаетесь. — Вот чем мы занимались! — Джексон резко поднял руку Оливера, отчего тот снова застонал от боли, а девчонки заметили, что с указательного пальца Окена свисает пустая бутылка из-под газировки. Джексон стал объяснять: — Я спросил у Оливера, знает ли он, что если засунуть палец в горлышко стеклянной бутылки, то вытащить его потом невозможно. Этот идиот мне не поверил, тогда мы поспорили и Оливер легко впихнул палец, а вытащить мы его не можем. Ещё и палец внутри распух! Осознав, что неправильно оценили ситуацию, Майли стала неразборчиво оправдываться, а Лили засияла счастливой улыбкой, глядя на Джексона: — Значит, вы не геи? — Нет! — снова в один голос воскликнули ребята. — Слава богу! — прижала Траскотт руку к груди. — А то я уж подумала: всё, случилось непоправимое. Ужас, кошмар, катастрофа, настоящий конец света. — Лили, не утрируй, — усмехнулся Оливер эмоциональности подруги. — В нашей стране к нетрадиционным отношения все толерантны. И даже если бы кто-то из нас был геем, это не было бы столь ужасно, как ты расписываешь. — Да я не из-за самого факта гейства беспокоилась, — отмахнулась Лили. — А из-за Джексона. — Из-за меня? — нахмурился Стюарт. — Почему? — Ну… — забегали глаза Траскотт. — Потому что… — она растерянно посмотрела на Майли, а та, понимая, что подруга не готова сейчас признаваться, попыталась её выручить: — Потому что ты на гея вообще никак не тянешь. — Спасибо, — заулыбался Джексон. — Это не комплимент, — хмыкнула Майли. — Просто геи за собой следят, они чистоплотны, опрятны, бреют подмышки и делают гигиенический маникюр. Ещё они за версту видят «своего» и их не привлекают грубые неряшливые мужланы вроде тебя. Так что даже если бы Оливер был геем, он бы на тебя и не глянул. Джексон вскинул брови и, пару раз моргнув, с вызовом спросил: — Ты считаешь, что Оливер не запал бы на меня? А вот представь, запал бы! — распалялся Джексон. — Я симпатичный, добрый, смешной и спортивный. Да на меня любой гей клюнет. Скажи ей, Оливер, — потребовал Стюарт. — Эээ, Джексон, я не думаю, что это хорошая идея. — Не обращай внимания, Оливер, просто моё высказывание вновь задело самолюбие моего братца. — усмехнулась Майли и насмешливо сказала подруге. — Недавно он пытался мне доказать, что победил бы Джастина Тимберлейка в армреслинге. — И как, доказал? — Нет. Я не смогла затащить Джастина к нам домой для того, чтоб он посоревновался с моим братом. — О, а знаешь что? — вспомнила Лили. — Пол Уилксон из параллельного класса однажды назвал тебя обаятельным. Джексон победно посмотрел на сестру, а та усмехнулась: — Серьёзно? Ты горд за то, что единственный гей в нашей школе сделал тебе комплимент? — Я лишь хочу, чтобы ты признала, что Оливер запал бы на меня, — требовал Джексон. — Ладно, — закатила Майли глаза. — Учитывая, что Оливер тоже не испытывает особой любви к чистоте, думаю, вы бы нашли общий язык, — прыснула она со смеху. — Ну всё, нам пора. — Нет-нет, подождите, — возразил Окен. — Раз мы кое-что выяснили про меня, причём выяснили без моего согласия, то я тоже хочу признания. Я высокий, стройный, красивый, и хочу, чтоб вы признали, что если бы Джексон был геем, то я бы ему понравился. Да, Джексон? Поджав губы, Стюарт мирно ответил: — Конечно, — он посмотрел на девчонок и беззвучно дополнил: — Нет, — отрицательно качнул он головой. Лили с пониманием закивала, а Оливер процедил: — Я всё вижу. — Ладно, закроем тему, — сказала Майли. — Мы приносим извинения, мы всё не так поняли и бла-бла-бла. А теперь можно мы покинем это неприятное место? Кстати, что у тебя в углу? — спросила она брата, сощурив глаза и присматриваясь к предмету. — Похоже на чьи-то фекалии. — Это резиновая какашка с реалистичным запахом. Из магазина приколов. Хотел положить тебе на кровать. — О, какой же ты мерзкий! — брезгливо сморщилась сестра, утягивая подругу за собой. — Я так рада, что мы ошиблись, — сказала Майли, когда они оказались за дверью и пошли к лестнице. — Переживала за Оливера. Ведь тому, кто западёт на Джексона, не позавидуешь. Лили затормозила и неодобрительно посмотрела на подругу. — Прости, — растянула Майли губы в извинительной улыбке. — Ну? — девчонки двинулись вниз по лестнице. — И когда ты ему скажешь? — О чём? — О своих чувствах, — теперь заторморзила Стюарт. — Ты ведь ему скажешь? — Вообще-то я надеялась, что ты ему скажешь, — елейно заговорила Лили. — Раз уж ты знаешь, я подумала, намекнёшь ему, спросишь, как он ко мне относится… — Ладно, ладно, — быстро согласилась Майли. — Только давай потом, а сейчас пойдём на пляж, — заблестели её глаза. — Здесь через дом въехали новые соседи, там парнишка — просто отпад. Улыбка голливудская, ресницы длинные чернющие, глаза карие, старше на три года, учится на астронома. Такой секси. — Серьёзно? — скептически протянула Лили. — Астроном и секси? Они же занудные заучки. Майли критично посмотрела на подругу. — Серьёзно, Джексон? — Лааадно, — протянула Лили, закатывая глаза. — Идём, заценю твоего астронавта. — Астронома. — И его тоже, — отмахнулась Лили, после чего за девчонками хлопнула входная дверь.

***

Когда подруги покинули его комнату, Джексон покачал головой им вслед и, повернувшись к Оливеру, нелепо улыбнулся. — Представляешь? — смешливо сказал он, указав на дверь. — Они действительно решили, что мы здесь… — Да. — Оливер украдкой глянул на него. — Я это представил. Джексон внимательно присмотрелся к несколько смущённому другу и, скрестив руки на груди, процедил: — Зачем? — Не знаю, — честно ответил Окен. — Но теперь мне неловко находиться с тобой в одной комнате. Я тебя опасаюсь. — Что? — издал Джексон смешок. — Оливер, не неси чушь, — он потянулся к его «травмированной» руке. — Иди сюда, я попробую… — Не надо меня трогать, — предупредительным тоном сказал Окен, отступая на шаг. — Оливер, заканчивай, не нужно идиотничать, — раздражался Стюарт. — Джексон, давай начистоту, — уверенно заговорил Оливер. — Ты парень странный, мутный, непредсказуемый, и мало ли что может прийти тебе в голову. Вот, например, откуда у тебя вазелин в ящике? — внезапно спросил он. — Ты же сам попросил. — Да. Но почему он у тебя в ящике? — Не знаю, — от растерянности Джексон залепетал, как оправдывающийся школьник, у которого родители обнаружили в кармане сигареты. — Наверно понадобился когда-то, я воспользовался и бросил его в ящик на всякий случай. — Конечно. Ведь случаи всякие бывают, верно? — Окен, кончай, я не… — Ооо, а вот и двусмысленные словечки пошли, типа «кончай» и всё тому подобное. Нет уж, кончать я не буду, Джексон, — твёрдо заявил Оливер, которого то ли от предположения девчонок, то ли от неуместно собственных представлений всё сильнее охватывала паника и нервозность. — Я лучше пойду, пока ты ко мне приставать не начал, — приближался он к выходу. — Подожди, а бутылка? — бросился к нему Джексон. — Я обращусь к врачу, — говорил Оливер уже в коридоре. — Это безопаснее, чем с тобой. Махнув рукой, Стюарт захлопнул дверь, потом быстро проанализировал слова про приставания и безопасность, и рванул в гостиную. Не заметив, как в дом вошёл отец с пакетами продуктов, Джексон настойчиво крикнул в спину уходящему Оливеру: — Оливер, да не стану я к тебе приставать! Роби Рэй остановился посреди гостиной и с тяжким вздохом произнёс: — Переезжаешь с семьёй в Голливуд — и вот результат. Джексон закатил глаза и молча отправился наверх. Ну вот опять попал в нелепую ситуацию, из которой вышел полным идиотом!