Загадка Сфинкса

S-Сфинкс самый младший, мелкий и слабый серафим в серии на текущий момент. Это не секрет ни для кого. Частично в этом виновато его физическое развитие, все еще находящееся на уровне пятилетнего ребенка. В то же время S-Медведь, самый старший, уже в предподростковом возрасте, а остальные шестеро пришли друг за другом и достигли отметки в восемь-девять лет. S-Сфинкса чаще остальных помещают в питательную капсулу для ускорения роста, но, даже так, мало надежд, что он сравнится с собратьями. При этом никто не называет его откровенным провалом, просто с ним больше проблем, чем можно было бы подумать. Благодаря фактору происхождения лунариан и буканьеров, а также кибернетическим улучшениям, S-Сфинкс превосходит стандартную линейку PX. Проблема в том, что способность зеленой крови дает ему мало преимуществ в грубой силе, в отсутствии врожденного мастерства и дополнительных факторов происхождения. Не стоит и забывать о первостепенном желании избежать драки, в то время, как остальные серафимы в первую очередь готовятся к сражениям, чем к какому-либо другому взаимодействию. Это должно быть естественно, так действует их программа. Но реакция страха S-Сфинкса при первом спланированном столкновении с другим серафимом оказалась настолько сильна, что S-Сфинкс не слышал приказов и всеми силами избегал находиться с S-Крокодилом на одной половине тестового полигона. Пришлось вносить дополнительные корректировки, чтобы программа подавляла страх и инстинкт самосохранения, однако даже после этого его боевые способности не показали улучшений. S-Сфинкс проявил лишь небольшой талант в метании ножей и приличный уровень маневренности и уклонения со способностью зеленой крови. Практика подавления эмоциональных реакций — не нова в отношении серафимов. S-Сфинкс ненавидит то, что с ним сделали, но не показывает виду, ведь ненависть для Вегапанка убрать так же легко, как и страх. Без своего страха S-Сфинкс не чувствует себя целым, поэтому просчитывает все свои действия с учетом того, как если бы он все еще боялся, даже если это и не идеально. Скрывает он и свое ненасытное любопытство, заставляющее совать красный нос, куда не следует. И не стоит забывать о нелюбви к конфликтам с теми, кто сильнее его. У серафимов не должно быть симпатий, антипатий, интересов и неконтролируемых эмоций, иначе их нельзя считать эффективным оружием. По той же причине им не дают создавать социальные связи. Крайне редко серафимы взаимодействуют друг с другом вне тестирований, совместных заданий и спаррингов. Но им и не запрещают изучать друг друга и переговариваться по необходимости. S-Сфинкс наблюдает за каждым, узнавая, кто для него наиболее опасен, а с кем было бы безопасно остаться наедине и выполнять общие задания. Он пытается уловить характеры и темпераменты, зарытые программой. Несмотря на все усилия Вегапанка, невозможно полностью подавить личность человека, даже искусственного, наполовину спаянного с металлом. S-Змея избегает лиц мужского пола. Раньше она проявляла к ним агрессию, но это было подавлено. Все равно ей неприятна компания собратьев, она отклоняется от мужских сателлитов Вегапанка, и наиболее покладистая с женскими. Если их не просят встать по порядку, S-Змея обязательно встанет с краю рядом с S-Крокодилом. Должно быть, она переняла это отношение от своего оригинала вместе с боевым стилем племени Куджа. Фактор происхождения не копирует память и знания в полной мере, это больше похоже на отпечаток написанного на листе под первым листом. Об S-Крокодиле говорят, как о генетической неудаче, но он силен сам по себе, поэтому его не пытаются заменить. Стелла сетовал, что не учел половую идентичность оригинала, а его дьявольский фрукт типа логии невозможно совместить с зеленой кровью. Пришлось дать ему способность Саби Саби но Ми, чтобы хоть частично соответствовать. Сам S-Крокодил довольно спокоен, он редко старается изо всех сил, но и не проявляет жалости, если ему отдают приказ. Насколько известно, программа мало повлияла на его поведение. То же можно утверждать и в отношении S-Сокола. Его фактор происхождения не дал сбоев, позволив быстро совладать с мечом, а способность зеленой крови утроила его эффективность. Кроме того, он с энтузиазмом вступает в схватки и наслаждается ими. Стоическое выражение лица редко выдает это, но краткие проявления эмоций не сочли достаточным основанием для усиления контроля программы. S-Фламинго доставил много проблем в начале своего существования. Садизм, агрессия, высокомерие, обидчивость, мстительность, стремление к контролю. Все это он скрывал за зубастой улыбкой, проявляя худшие качества в самые неожиданные моменты. На данный момент S-Фламинго наиболее подвержен личностным изменениям, но это не делает его более приятным противником. Если бы не способность разделения, S-Сфинкс давно был бы поделен попалам им или S-Соколом. Все равно жутко думать, насколько ограничен S-Фламинго, пусть он и остальные — просто оружие. Мало, что можно сказать о S-Гекконе. Похоже, что ему подавляли истеричность и возбудимость, а также лень, хотя даже так он двигается меньше остальных. Из всех серафимов он, вероятно, самый слабый, после S-Сфинкса, не унаследовав дополнительный фактор происхождения или способность зеленой крови, пригодной для прямого нападения. S-Сфинкс не любит с ним сталкиваться, так как S-Геккон продолжит атаковать его даже побежденного, пока ему не прикажут обратного. С S-Медведем и S-Акулой проще всего. Они спокойные, уравновешенные, не видят в боях развлечения или способа выплеснуть эмоции. Добрые, если можно так сказать о серафимах. Если видят, что S-Сфинкс едва стоит на ногах, то уже не бьют изо всех сил, и могут предложить поддержку после завершения тренировки. Только личность S-Медведя сильно подавили, по неясным причинам, в отличие от S-Акулы. S-Сфинкс всегда предпочтет их в качестве партнера или противника над всеми остальными, так безопасней. S-Сфинкс знает о серафимах и об острове больше, чем ему рассказывали, но никто никогда не говорил, что он не может сохранять эти знания. Ему запрещено заниматься шпионажем в отношении Вегапанка и Мирового Правительства, но это не может считаться, если он просто не может не услышать. Воля наблюдения проявилась сама собой вскоре после того, как его перестали держать в капсуле роста постоянно, и S-Сфинкс быстро ею овладел. Вегапанк и программа требуют отчитываться только о боевых навыках, но с его точки зрения Воля наблюдения не подходит под эту категорию. Наблюдение легко скрыть. Программа не может читать мысли, но серафимы могут связываться с ней. Необходимо отчитываться перед ней обо всех необычных событиях, но и этого можно избежать, если относиться ко всему, как к норме. S-Сфинкс быстро понял, что в собственной голове будет в безопасности, если научится держать эмоции под контролем. Это не так сложно, поскольку, помимо вынужденных модификаций, программа и так держит их эмоциональный спектр в жестких рамках. Когда все серафимы находятся в спящем режиме, S-Сфинкс внимательно слушает все, о чем говорят Стелла, сателлиты, Сентомару, Баорсалино, агенты Сайфер Пол и персонал острова. Никто не говорил, что он обязательно должен спать, просто бездействовать. Так S-Сфинкс сталкивается с кусочком внешнего мира, но больше погружается в порядки лаборатории. Так, неохотно, он сочувствует своим собратьям, привязывается к ним. S-Сфинкс с самого рождения чувствовал, что рядом с ним должен быть кто-то еще, и это похоже на отсутствие руки или ноги. Он не знает, что заставляет ощущать подобную неполноценность, но склоняется к фактору происхождения оригинала. По этой причине S-Сфинкс неосознанно ищет компаньона, пытается добиться принятия от других серафимов. Программа исключает агрессию друг к другу, но и не заставляет быть дружелюбными. S-Сфинкс сочувствует всем, кто, как и он, были эмоционально подавлены. Знание, что он должен испытывать в моменте, но не испытывать этого, опустошает. Словно голова сломана, словно в груди трещины, словно в животе дыра, а на языке статическое электричество, и ты меньше, чем есть на самом деле. И ты не можешь позволить программе узнать об этой обиде, ведь тогда даже это будет у тебя отнято. Оружие не должно тосковать, горевать и обижаться. И все равно иногда они плачут по утраченному, когда невидимые слезы растворяются в питательной жидкости капсулы. S-Сфинкс знает, как некомфортно S-Крокодилу в собственной коже, как его беспокоит левая рука и нетронутое лицо. S-Сфинкс слышит беспокойство S-Акулы каждый раз, когда с ним проводят тесты в воде, где он не может двигаться. Где стихия, которая должна быть ему домом, отвергает его, хоть и не может задушить, как остальных. S-Сфинкс ощущает беспокойство S-Сокола каждый раз, когда ему приказывают вернуть меч, словно он предает друга и никогда его больше не увидит. Серафимы созданы, чтобы подчиняться, но S-Сфинкс все равно видит во всем этом противоестественность, которую замечают и его собратья. Он не понимает, почему сателлитам Вегапанка позволено думать, говорить и чувствовать все, что им хочется, хотя они тоже клоны, созданные для конкретных задач. Но S-Сфинкс никогда не рискнет спросить, ведь эффективное оружие не задает вопросы, в противном случае его надо исправить. Каким бы хорошим не притворялся Вегапанк, его мораль не распространяется на искусственных людей. Больше всего в себе ненавидит S-Сфинкс то, что не может не подчиняться приказам. И даже лазейки искать трудно из-за контроля программы. Это чувствовать ему тоже нельзя, но со временем отвечать «я создан, чтобы следовать приказам» на еженедельном тестировании становится невыносимо. Так что он переформулирует это предложение до тех пор, пока это не трансформируется в «я создан, чтобы достигать поставленных целей». Не уточняя, ставит ли эти цели он сам или кто-то другой. Опаснее других серафимов для них самих S-Сфинкс считает Горосеев, Вегапанков, Сентомару и любого, кто обладает чипом полномочий. Каждый приказ, поступающий от них, заставляет тело S-Сфинкс двигаться само собой, когда программа перехватывает контроль над телом. И есть только небольшой контроль, сводящийся к корректировке действий для выполнения задачи. Нельзя остановиться или замедлиться, только выбрать способ. Если S-Сфинксу прикажут умереть, он не сможет отказать. И такой расклад его не устраивает. Он не собирается с этим мириться. Будь у него страх, он бы никогда не посмел думать о сломе программы, нарушении приказов и побеге. О бы просто делал все, что скажут, лишь бы оставаться на хорошей стороне хозяев. Однако S-Сфинкс не боится, а еще хорошо умеет слушать. Выжидает, учится, планирует. Программа имеет персональные модификации для каждого, но ее можно корректировать с внешнего носителя. S-Сфинксу только и нужно, что добраться до такого компьютера и обладать кодом доступа, чтобы снять ограничения. Система приказов все еще остается проблемой, чип где-то в голове. Чтобы его удалить, нужна операция. Взаимодействовать с другими становится немного проще, когда серафимов начинают оставлять в режиме ожидания вне капсул для того, чтобы оценить их поведение. Предполагается, что они должны сохранять спокойствие в периоды простоя, терпеливо дожидаясь новых указаний. Большинство делают именно это. Только S-Фламинго ходит из стороны в сторону, S-Змея периодически меняет местоположение, S-Геккон сидит не ровно, а S-Сфинкс ерзает. Ему не нравится быть запертыми со всеми сразу, даже если симпатизирует им. S-Сфинкс сворачивается в углу и обхватывает себя крыльями. Эти конечности большую часть времени кажутся чуждыми, да и летать долго он еще не может, но иногда их мягкость утешает и успокаивает. S-Сфинкс сидит тихо, наблюдая исподлобья. У всех них белые волосы, смуглая кожа, золотые глаза и звездные зрачки. Все одеты в черно-белое, хотя стили оставили на усмотрение каждого отдельно. Ему самому очень нравится шапка, скрывающая раздражающе бесцветные короткие локоны. S-Сфинкс считает, что они должны быть длиннее и ярче. — Последний мне не нравится, — говорит Сентомару Вегапанку где-то далеко. Ничего, S-Сфинкс он тоже не нравится. — Он сильно уступает остальным. Несмотря на приказы, в прямой бой вступает только, если нет другого выхода. Разве серафимы должны так сильно беспокоиться о своем благополучии? — Он знает, что слабее, потому дерется умнее, — отвечает Стелла. — S-Сфинкс правильно определяет, что смысл боя в победе, а не простом обмене ударами. Пока нет причин вносить больше корректировок. Он еще подрастет, наберется сил. S-Сфинкс испускает небольшой вздох облегчения. Сентомару с самого начала считал его пустой тратой, поскольку не был и высокого мнения об оригинале. Впрочем, он презирал любой оригинал. Единственный, к кому он относился с некоторой добротой — S-Медведь. Будь воля S-Сфинкс, никогда бы не видел ни телохранителя Вегапанка, ни самого ученого с его сателлитами. Он уже придумал, как избавиться от собственного чипа контроля. С его зеленой кровью это легко. Но он все еще не знает, что делать с остальными. Программа же продолжит работать и без чипа, поэтому надо отключать ее в первую очередь. На одного рамки очень узкие. S-Сфинкс не знает, как впихнуть в них всех. Снова подняв глаза, он оценивает остальных. S-Фламинго успокоился и сел, скрестив ноги, рядом с S-Крокодилом, качаясь из стороны в сторону. S-Геккон уже лежал на боку, подперев голову рукой. S-Сфинкс хочет поговорить с ними, узнать не только, что чувствуют, но и что думают. Серафимы не разговаривают, если их не просят. Так несправедливо, если подумать. Почему даже несколько лишних слов понижают эффективность? Поразмыслив над этим, S-Сфинкс сделал вывод, что небольшое своеволие в отсутствие приказов, если оно не вредит, не может считаться ошибочным поведением. Поэтому он поворачивается к S-Акуле и постукивает его по руке, пока не привлечет внимание. — Камень, ножницы, бумага. Поиграй со мной, — приказывает S-Сфинкс, протянув кулак. Это единственная манера обращения, которую он знает, но это и не ультиматум для другого. — Хорошо, — соглашается S-Акула, недоуменно моргнув. Они много раз видели, как работники и сателлиты делают это, но никто не думал попробовать сам. Первый раз пара пытается понять тайминг, а затем повторяет одно и то же, считая, у кого больше. Столь простое занятие почему-то заставляет их чувствовать себя хорошо, весело. Уже через пару минут остальные серафимы собираются вокруг и смотрят с любопытством, затем разбиваются на пары и пытаются повторить. Одни наслаждаются победами больше, чем остальные. Другим просто нравится процесс. S-Сфинкс нравится слышать их голоса менее пустыми, чем обычно. Впервые они кажутся довольными. Несколько раз S-Сфинкс слышал, как сателлиты обсуждали проблемы, которые могут возникнуть из-за нестабильной детской психики серафимов. Капризность, неуправляемость, невнимательность, самодеятельность, непоследовательность. Все это контролируется программой. Играя в камень-ножницы-бумага, S-Сфинкс осознает, что их позитивные эмоциональные реакции практически нетронуты, но программа отслеживает и это. Что опасно, ведь если S-Сфинкс испытает что-то хорошее, услышав о том, что приносит беды Вегапанку и Мировому Правительству, то об этом сразу узнают. За несколько секунд до появления Шаки, S-Сокол предупреждает всех. О его Воле наблюдения хорошо известно, так что на камерах это не будет выглядеть странно. Они встают вряд, сохраняя стоические лица, хотя немного взволнованны. Шака спрашивает, что они делали, получая честный ответ. К счастью, Шака лучший Вегапанк и не видит в их деятельности ничего, требующего особого внимания. Похоже, ему просто любопытно желание серафимов играть в столь примитивную игру больше нескольких раз. Как будто это что-то, что может быстро наскучить. Так что теперь, когда есть свободная минутка, серафимы играют в камень-ножницы-бумага. Позже S-Сфинкс узнает, что игра — ведущий вид деятельности у детей, которыми серафимы еще считаются, и только поэтому на это не обратили особого внимания. S-Сфинкс думает, что им сошли бы с рук и другие игры, но он больше никаких не знает. На острове нет детей, которых можно было бы подслушать. Впрочем, некоторое время им этого хватало, а затем серафимы начали добавлять больше символов, усложняя систему, чтобы вместить больше участников. Когда S-Сфинкс достиг шестилетнего уровня развития, Вегапанк представил девятого серафима — S-Ирбиса. Он крошечный, соответствует трем годам. Его вытащили ненадолго, только чтобы проверить, правильно ли он развивается, а затем положат обратно, пока не достигнет пяти. S-Ирбис вряд ли будет помнить об этом. S-Сфинкс не помнит, чтобы когда-то был таким маленьким, а его эмоции были такими яркими и несдержанными. Глаза S-Ирбиса такие любопытные, а тело совершает много ненужных движений даже в сравнении с S-Фламинго. S-Сфинксу жаль, что совсем скоро даже такую свободу у него отнимут, превратив в очередную опустошенную безотказную куклу. Пока S-Ирбис продолжал расти, чтобы стать полноценной боевой единицей, S-Сфинкс узнал несколько опасных секретов, которые мог бы использовать против Вегапанка. О пламени-матери, о пустом веке, о Пацифистах, о революционерах. Узнал он и о амбициях Ерк, о зловещем заговоре, в который серафимы обязательно будут втянуты. S-Сфинкс начал испытывать беспокойство от того, что ему придется бежать одному. Может быть, если он отключит программу, серафимы смогут улететь туда, где их не найдут те, чьи приказы имеют вес? Как раз, когда Ерк начала похищать первых агентов CP, S-Ирбис впервые выступил против собратьев. У него не было особого боевого стиля, но он склонялся к мечу. Наибольшей проблемой для остальных стала его способность зеленой крови. Против S-Сфинкса же это оказалось совершенно бесполезно. Больше, чем перестать быть самым слабым, его радовала надежда, которую дал S-Ирбис. С его Комнатой есть очень хороший шанс, что они смогут избавиться от встроенных чипов контроля. Удача улыбается S-Сфинксу, когда для одной из своих махинаций Ерк выбирает использовать его. Сателлит отключает на время передачу данных и отдает приказ запереть агентов в подвальных помещениях, а по окончании задания незаметно вернуться в свою капсулу. S-Сфинкс пользуется этим, покидая свое место сразу, как заканчивается демонстрация, чтобы успеть найти чип полномочий. Он аргументирует это программе тем, что чип полномочий, доверенный агентам CP, может препятствовать приказу Ерк. Это срабатывает, и S-Сфинкс сразу же отдает себе новый приказ. — После устранения агентов, S-Сфинкс должен отключить программу контроля серафимов, — решительно чеканит он приказ самому себе и радуется, что программа не протестует. Поскольку передача данных отключена, никто не узнает о произошедшем, пока не станет поздно. Для S-Сфинкса не составило труда убрать Сайфер Пол. Какими бы тренированными ни были люди, мало кто способен устоять против совершенной формы человечества. S-Сфинкс не отчитывается Ерк об этом, в конце концов она не дала крайнего срока, а с помощью собранных по дороге проводов подключает себя к терминалу. Он месяцами слушал, как Вегапанки стучат по клавиатуре, и научился различать, что именно они пишут. Пока они изменяли S-Ирбиса, S-Сфинкс выяснял пароль от программы. Теперь ему осталось только, как отключить регулирующие функции, не затронув все остальное. Чем дольше S-Сфинкс возится, удаляя строчки кода, пытаясь не сломать его полностью, то волнуется все сильнее, что его поймают. Но ни один Вегапанк пока не заинтересован в проверке серафимов, увлеченные другими мимолетными идеями. Зная их, это может измениться в любую секунду. Наконец, закончив, S-Сфинкс загружает новую программу и тут же оседает, переполненный эмоциями и чувствами. Мир кажется таким ярким и громким, а изнутри его распирают страх и ужас такой силы, что тело сковывает льдом и жаром. И все же страх, что его поймают и снова лишат всего этого, оказывается сильнее, толкая закончить начатое. S-Сфинкс разбирает свою голову на части, пока не находит внутри чип контроля, который с ювелирной осторожностью вытаскивает и тут же разбивает. Недоверчивый смех покидает его губы, расплывшиеся в адреналиновой улыбке. S-Сфинкс подпрыгивает, впервые осознавая, что тело полностью принадлежит ему, и каждое мимолетное желание пошевелиться доходит до конечностей. Его крылья трепещут, больше не кажущиеся лишними, а очень даже уместными. С этими крыльями он сможет улететь, не оглядываясь. Камеры еще не работают должным образом. S-Сфинкс врывается в капсульный зал, запирает за собой дверь и первым делом спешит вытащить S-Ирбиса. Тот растерян и также пытается понять, как совладать с самим собой. Ему еще не добавили дополнительного подавления, что немного облегчает задачу. S-Сфинкс чувствует, как тяжело сейчас S-Фламинго, S-Геккону, S-Змее и S-Медведю. — Удали свой чип контроля, — приказывает S-Сфинкс, все еще держа чип полномочий, и S-Ирбис делает это без возражений за считанные минуты. Сломав и этот, S-Сфинкс берет его за руку и ведет дальше. — Пойдем за остальными. S-Ирбис кивает сильно, смотря наивно и доверчиво, как не смотрел с первой встречи, словно детская невинность в одночасье вернулась. Они начинают с более спокойными S-Медведем и S-Акулой и заканчивают S-Гекконом и S-Фламинго. Последние двое хотят ломать и крушить, но их сдерживают остальные, ведь с шумом они не смогут уйти. К счастью, никто не хочет быть пойманным и отправленным на модификацию или переработку. Когда два бунтаря успокаиваются, серафимы смотрят на S-Сфинкса, словно он должен знать, что им делать дальше. Кроме него, никто здесь не принимал полноценных самостоятельных решений, не действуя на поводу у эмоций. — Я ухожу. Я не хочу ни за кого драться и выполнять ни чьи прихоти, — запинаясь, говорит S-Сфинкс, нервно отвернувшись. Внезапно внимание собратьев показалось ему не слишком приятным. Как будто на него положил глаз кто-то опасный. Верно, в том виновато возвращение страха. Остальные согласились с разной степенью энтузиазма, но никто не горел желанием оставаться хоть на секунду дольше необходимого. Без контроля программы ни в ком не осталось верности или привязанности к создателям, которые только брали, ограничивали и использовали. Пока они бежали к вакуумной ракете, чтобы покинуть лабофазу, S-Сфинкс почувствовал, как Ерк начала волноваться и сразу послал ей сигнал, что закончил задание и возвращается к капсуле. С этим начался обратный отсчет до того, как она заметит, что серафимов нет в своих камерах. — Нам надо торопиться. Скоро Ерк нас заметит, — предупредил S-Сфинкс. Им снова повезло, вакуумная ракета собиралась отбыть через сто семьдесят секунд с группой персонала. S-Сфинкс начинал думать, что это настоящий талант оригинала, передавшийся ему через фактор происхождения. Без лишнего шума они вырубили людей и успешно уместились в ракете, за тридцать с небольшим секунд оказавшись в Фабриофазе. Там, на виду, они уже не могли скрываться. Серафимы расправили крылья и, что есть мочи, полетели к ближайшему краю острова, погасив пламя за спиной. S-Ирбис еще не мог летать как следует, поэтому S-Медведь взял его на руки. Раньше, чем они достигли моря, по острову разнеслись сирена и предупреждение о побеге. S-Сфинкс постоянно оглядывался, не отстал ли кто, из-за чего сам начал сдавать. Его собственные крылья еще не были достаточно сильны, чтобы выдерживать высокую скорость или длительные перелеты. S-Сфинкс еще даже не достиг семилетней отметки, и отныне будет взрослеть медленно без питательных веществ капсулы. На острове поднялся шум, а остальные начали вырываться вперед. На глаза навернулись слезы от страха, что он единственный, кто не сможет этого сделать. От волнения крылья замахали неровно, замедляя его еще сильнее. Внезапно обе его руки схватили и дернули вперед, быстро догоняя остальных. S-Сокол и S-Крокодил держали его крепко и тянули, словно его вес ничего не значит, а ведь S-Сокол еще и нес меч. S-Сфинкс облегченно засмеялся, заставляя себя выровняться и усерднее работать крыльями. В одно мгновение они преодолели береговую линию и поднялись достаточно высоко, чтобы скрыться в облаках. Летели тихо и быстро, боясь преследования, отслеживая друг друга по внутренней связи программы. Прошло, наверное, несколько напряженных часов, прежде чем они оказались под чистым небом и над бескрайним морем. — Мы сбежали, — с придыханием пробормотал себе под нос S-Сфинкс. Слова снес ветер, но ему захотелось, чтобы остальные радовались вместе с ним. — Мы больше ничьи! Мы идем, куда хотим! И делаем, что хотим! — восторженно закричал он. Никто не мог сдержать улыбки, кто-то даже засмеялся, пока грудь распирало от восторга. В груди S-Сфинкса что-то согрелось в атмосфере победы и крепких рук, сжимающих его собственные. Ему было интересно, останутся ли они все вместе, или другие решат улететь, как только определятся с собственными желаниями? Ох, он надеется, что серафимы будут держаться вместе и будут помогать друг другу всегда, как это было сегодня. Что им больше никогда не придется сражаться друг с другом, кроме как для собственного удовольствия. — Так куда мы идем сейчас? — спросила S-Змея. — Думаю, это неважно, если там нас не могут заставить что-то делать, — повторил S-Сфинкс свою раннюю прихоть. — Мы сможем решить лучше, когда доберемся хоть куда-то. Остальные напели в подтверждении. Обсуждение вернулось к тому, как здорово делать, что хочется. Более умелые или адреналиновые маньяки начали выполнять трюки в воздухе, по очереди передавая S-Сфинкса друг другу. Выглядело весело, но он пока не мог тратить силы на игры. Может быть, когда не будет угрозы обессиленным свалиться в океан. S-Медведь и S-Ирбис тоже не участвовали, но младший и старший с удовольствием подбадривали остальных. Они придумали новую игру, а с ней развеяли беспокойство. Время ушло совсем незаметно, уже начинало темнеть, а погода испортилась. Программа подсказывала, в каких сторонах находятся доступные острова, но серафимы не могли рисковать остановиться на них. Вместо этого они решили высматривать корабли. Была уже глубокая ночь, когда они заметили огни над водой. Начинался шторм, нельзя было ждать лучшего, поэтому они решили спуститься и посмотреть, стоит ли им проникнуть тайно или захватить судно. Похоже, что команда что-то отмечала выпивкой, прежде чем им пришлось бороться с изменившейся погодой. Вероятно, почти все собрались на палубе, поэтому серафимы решили пробраться в трюм и немного отдохнуть, пока шторм не утихнет. Только когда они скучковались, прижавшись друг к другу, S-Сфинкс понял, насколько перелет измотал его. Он мог бы при необходимости продолжать еще сутки или двое, но предпочел бы хотя бы пару часов не двигаться. Судя по тому, что даже S-Фламинго не шевелился, остальные согласны. Теперь, без капсул, они должны начать спать и есть, чтобы восполнять недостаток энергии. Наверное, им стоит позаботиться об этом раньше, чем позже. — S-Сокол, пойдем найдем еду, — S-Сфинкс выбирает его только из-за Воли, чтобы они оба могли избежать ненужных столкновений. S-Сокол серьезно кивает и следует за ним в камбуз. Корабль сильно кренится в разные стороны, поэтому экипаж все еще может быть отвлечен. Кроме того, уже ночь, кока не должно быть на кухне. Так и оказывается. На камбузе даже свет не горит. Пара быстро находит запас вяленого мяса и сухофруктов, подбирает вместе с бочонком чистой воды и уходит. Все серафимы едят с жадностью, удивляясь новым вкусам и наслаждаясь тяжестью в своих животах. Они оставляют S-Ирбиса дежурить, поскольку сам он не летит, и ложатся спать, чтобы немного восстановиться для дальнейшего пути. Ближе к утру, когда большая часть экипажа возвращается в постель, а шторм утихает, серафимы ускользают в тумане и снова поднимаются высоко в небо, где их очертания едва ли отличишь от птиц. Настала очередь S-Ирбиса спать, поэтому они сохраняют тишину несколько часов, чтобы не тревожить его. Младший просыпается до полудня, и серафимы снова начинают небесные игры, не заботясь ни о чем в мире. Дышится легко, сейчас-то их точно никто не догонит, даже они сами не знают, как далеко зашли. Через несколько часов погода снова портится до мелкого дождя, а затем переходит в ледяной снег. Серафимам приходится зажечь огонь на спинах и замедлиться, чтобы легче справляться с ветром и холодом. S-Медведь призывает лететь клином, сам становится впереди. Это действительно облегчает задачу. Чем дольше погода остается плохой, тем больше жалоб разносится по стае, и сам S-Сфинкс начинает замечать, насколько ему снова хочется есть. Теперь они соглашаются следовать руководству программы и направляются к острову. До него лететь недалеко, солнце даже не опустилось слишком сильно. Остров оказался совсем крошечный, едва одна деревня смогла спрятаться внутри горной чаши. Серафимы остались на берегу, словили себе диких животных и рыбы и зажарили их на костре. Получилось не так вкусно, как краденая еда, ведь никто из них не умеет готовить, но это лучше, чем ничего. Набив животы, они нашли укромное местечко между скал и, снова сбившись в кучу, устроились на ночлег. S-Сфинкс рассеянно прислушивался к голосам в деревни, прижимаясь щекой к S-Акуле. Крылья ныли от долгих перелетов, вряд ли они смогут пролететь с ним далеко завтра, если хотя бы день не отдохнут. Он волнуется, не оставят ли его позади. S-Сфинкс не знает, почему этот страх продолжает преследовать его. Беспокоиться оказалось не о чем. Утром серафимы могли думать только о том, что поесть и в какую игру поиграть. Они пробовали пожарить мясо вкуснее и выжать сок из найденных фруктов. S-Сфинкс подслушивал детей в деревне и учил собратьев новым развлечениям. Прятки, догонялки на земле и в воздухе, вышибалы (рыба-шар вместо мяча), замри, холодно-горячо, жмурки, фанты. Не успели они оглянуться, уже пришло время снова ложиться спать. Это разочаровывало, но и удивляло. Ранее кажущиеся бесконечными и бессмысленными серые дни превратились в яркие и насыщенные. Никто не придет, чтобы заставить драться, выполнять дурацкие поручения или отнять эмоции и желания. Они все еще сохраняли бдительность, но и могли расслабиться. Просто наслаждаться жизнью, которая им никогда не предназначалась, но которая теперь у них есть. Серафимы проводят так почти неделю, только играя, готовя еду и понемногу узнавая о себе и друг друге. S-Крокодил нарисовал углем на лице полосу, которой ему всегда не хватало. S-Змея разукрасила свое белое платье соком фруктов, а потом сделала это для S-Акулы. S-Ирбис резал и изучал все, что оказывалсь слишком близко, а S-Сокол с удовольствием помогал. S-Сфинкс признался, что боится быть брошенным. S-Фламинго сказал, что они семья, а семья заботится друг о друге. S-Геккону и S-Медведю это очень понравилось, а остальные не были против. Так из простых собратьев они превратились в настоящих братьев и сестер. Когда тишина и уединение наскучивают, серафимы решают лететь дальше. Они не знают куда, просто хочется посмотреть, что еще мир может предложить. Держась над облаками, стая избегает большей части непогоды и летит всю ночь, пока не замечает очередной корабль. В этот раз пиратская команда, около сорока человек. К этому моменту Серафимы понимают, что летать от места к месту не так уж и удобно. Слишком энергозатратно. Так что они без жалости и сомнений выбрасывают всех за борт вместе с парой милостивых шлюпок. Сам S-Сфинкс не хотел бы застрять посреди дикого моря без средств к спасению. — Этот корабль плывет к Карай Бари, — сообщает S-Крокодил, читая подпись на энтернал посе. — Мы пойдем туда? — Разве не там базируется оригинал S-Сфинкса? — спросил S-Сокол, привлекая внимание к упомянутому брату. — Мы можем посмотреть. Вместе мы победим, если он решит драться, — решает S-Сфинкс. — Похоже, что будет довольно напряженно, — говорит S-Акула, разворачивая газету. — Пока нас не было, многое произошло. Но главное, что система Шичибукаев упразднили. — Если бы мы остались на Эггхед, нас бы точно отправили для захвата оригиналов, — посетовала S-Змея. — Хорошо, что мы ушли раньше. — У нас не было бы и шанса, если бы задержались хоть на пару дней, — с удивительной серьезностью добавил S-Фламинго. — Разве не было бы странно пытаться убить тех, от кого мы произошли? — Они же нам никто, так что — нет, — пожал плечами S-Геккон. — С биологической точки зрения, оригиналы — одна из сторон, давшая для нас генетический материал. То есть они — наши родители, — опроверг S-Ирбис. — Сомневаюсь, что обычная логика применима в отношении нас, — покачал головой S-Медведь. — Думаете, они создадут больше серафимов, раз мы ушли? — беспокойно спросила S-Змея. — Не в ближайшее время. Я слышал, что у SSG трудности с получением генетического материала лунариан. А с нашим побегом, они будут еще долго перепроверять ошибки, приведшие к отклонениям, — успокоил ее S-Сфинкс. — Так что можно ожидать, что у следующего их проекта не будет и крохи самосознания. Не о чем волноваться, — подвел итог S-Крокодил. Дети устроили на ночь, стащив все одеяла в общую каюту. Каждый час вахта менялась, даже не каждый успел подежурить. Затем они насладились сапасами на кампусе и разорили склад и сокровищницу. S-Сфинкс обнаружил, что питает сильную слабость ко всему блестящему. Почти все остальные оказались довольны книгами. Только S-Геккон и S-Змея присоединились к оценке сокровищ. S-Сфинкс знал, что они не могу таскать такую тяжесть с собой, но ему хотелось иметь для себя хоть что-то. — Может ли кто-то проколоть мне ухо? — спросил он, показывая очаровательную серьгу в форме слезы с чарующим, большим, синим камнем. Он уже нацепил на руки несколько простых золотых колец и браслетов и повязал на пояс красный пояс. S-Сфинкс хотел бы быть еще ярче, но пока этого хватит. — Я могу попробовать, — предложил S-Сокол. Было больно, но ничего, что серафим не смог бы стерпеть. Остальные с нетерпением наблюдали за процессом и в конце, когда S-Сфинкс красовался новым украшением, S-Фламинго, S-Ирбис и S-Змея захотели себе тоже. Мальчики использовали маленькие серьги-кольца, а девочка нашла для себя длинные с тяжелыми бусинами. К концу дня проколы уже почти зажили, оставляя после себя лишь небольшой дискомфорт. S-Геккон сказал, что вместо пирсинга предпочел бы несколько декоративных швов. Серафимы легко справились с управлением кораблем, это было одним из обязательных знаний для инструментов, которые должны были помогать флоту. Во время плавания их игры продолжились. Они впервые начали примерять на себя другие роли, притворяться кем-то другим или преувеличивать собственные черты. S-Медведю, S-Ирбису, S-Фламинго и S-Геккону нравится играть в семью. Первые двое предпочитают более спокойную модель, а вторая пара — будто они выступают против врагов. S-Змее нравилось быть царицей и отдавать приказы, и S-Сфинкс обнаружил, что ему нравится ей соответствовать. S-Акула любил претворяться, что спасает или освобождает кого-то. S-Сокол хотел историю о соперничестве, а S-Крокодил — о хитроумном пути к власти. Тогда же они впервые начали ссориться за то, кто сейчас главный, и чей сюжет они разыграют в первую очередь. Особенно много препирались S-Фламинго и S-Змея. По итогу все их придумки слились в одну сложную игру, где они то образовывали союзы, то разрушали их. Игра не прерывалась даже тогда, когда им изо всех сил приходилось удерживать корабль на плаву во время шторма. Иногда некоторые начинали беспокоиться, что так они до смерти переругаются, и только тогда наступала пауза, когда серафимы делали более мирные вещи вместе. Никто из них на самом деле не хотел, чтобы дело дошло до распада новосформированной семьи. Когда они приблизились достаточно, чтобы увидеть остров, S-Сфинкс заволновался из-за колличества агрессивных голосов там. Двое при этом казались ему особенно сильными, что он побоялся бы связываться с ними без поддержки сиблингов. Но другие не чувствовали того же самого. Даже если пара способна дать отпор, против девяти серафимов это будет трудно сделать. Кроме того, они не обязательно будут драться. Можно же просто улететь, хотя не всех устраивает побег. — Если там будет мой оригинал, хочу испытать свои силы с ним, — решительно заявляет S-Сокол, не сводя глаз с какой-то одной точки. — Если мой оригинал не дурак, мы не будем драться, — пробормотал S-Сфинкс. — Было бы глупо уничтожать друг друга только из-за того, что у нас одинаковые лица. — Дело не в лицах, а в знании, кто лучше, — все равно ответил ему S-Фламинго. — Есть две точки зрения. Объединиться или сразиться. — И какая же твоя? — спросил S-Сфинкс. — Еще не решил, — ухмыльнулся S-Фламинго. — Нужна личная встреча. — Зависит от амбиций. Если их слишком много, с оригиналом не ужиться, — высказался S-Крокодил. — Да, я бы со своим не ужился. Наши силы саботировали бы друг друга, — согласился S-Геккон. — Что за глупость? Зачем драться с девочкой, если можно объединиться против мальчиков? — хмыкнула S-Змея. Ее отношение было… сложным. Других серафимов она начала воспринимать, как бесполых существ. — Было бы лучше, если бы оригиналы помогли нам, — вздохнул S-Акула. — У нас была бы хоть какая-то почва под ногами. — Зачем нам пытаться осесть где-то? — нахмурился S-Ирбис. — Он имел ввиду поддержку, а не постоянное место дислокации, — пояснил S-Медведь. S-Сфинкс оценивает их взаимодействие с особым интересом. Всего за пару недель они пришли от опасливого наблюдения друг за другом к фамильярному общению. Ссоры и подшучивания пока новы, но уже тяжело представить, что это прекратится. Мысли о том, что серафимы всегда будут вместе отвлекают S-Сфинкса от волнения по поводу драки. Он предпочел бы просто повернуть назад, но S-Сокол уже настроился, и расстраивать его не хочется. S-Сфинкс осознает, что не умеет настаивать на своем и как следует сопротивляться. Корабль причаливает без лишней помпы. Несмотря на следы недавней атаки и середину дня, никто из многочисленных пиратов на берегу не обращает должного внимания. Серафимы скользят между палатками, словно сами являются частью тени. Мужчины и женщины с преувеличенным энтузиазмом обсуждают недавние события и в особенности создание Кросс Гильдии, объявляющей награды за головы морских пехотинцев. Серафимы переглядываются, решая не задерживаться надолго. Иметь дел с конфликтами с Правительством они не хотят. Вслед за S-Соколом они проскальзывают в самую большую палатку, где наиболее бурно развернулось празднество пиратов. Краткий осмотр помещения дает возможность предположить, что самые сильные скрываются где-то на втором этаже. S-Сфинкс подавляет дрожь, сообщая, что их определенно заметили. Но, раз уж немедленных действий не последовало, серафимы смогут начать не с драки, а с полноценного разговора. Это волнительно, ведь создавались они исключительно для войны и немедленных действий. Итак, они проскальзывают в тканевый коридор к скрытой лестнице. Слои материи удивительно хорошо заглушаю внешние шумы. S-Сокол нетерпеливо скачет по ступенькам, уже не пытаясь скрыть звуки, а, наоборот, привлечь как можно больше внимания. Настоящий Михоук здесь, и он не в состоянии сдерживать предвкушение. S-Сфинкс прямо за ним, чтобы, в худшем случае, оттолкнуть брата от прямой атаки. Он восстановится, может быть, но если пострадает S-Сокол, у них будет на одного умелого бойца меньше. Старший брат отодвигает штору, и S-Сфинкс на языке ощущает ошеломленную тишину, повисшую между копией, оригиналом и случайными свидетелями, хотя и не видит ничего. — Не знал, Михоук, что у тебя есть сын, — сдавленно выдает кто-то. S-Сфинкс сразу узнает голос, не слыша его до этого ни разу в жизни. Инстинктивно он знает, что будет звучать так, когда вырастит. Вдруг любопытство овладевает им, а он и не хочет сопротивляться. Не для этого они бежали от Вегапанка, чтобы снова подавлять себя. Так что он толкает брата, чтобы получить хороший вид. У S-Сфинкса смешанные эмоции при взгляде на оригинал. С одной стороны, его сразу захватывают яркие цвета, длинные волосы и яркий макияж. Тогда он понимает, чего не хватает. Но с другой, Багги не выглядит сильным и внушающим, как должен Шичибукай, а опасливым и подозрительным. S-Сфинкс хватает эту мысль за хвост. Не стоит удивляться, он и сам такой. — Сомневаюсь, что у тебя есть один, — встревает третий неизвестный, глубокий и властный голос внушает страх. S-Сфинкс едва признает в незнакомце оригинал S-Крокодила. Его квадратная челюсть, широкие плечи и внушительный рост едва можно соотнести с почти изящной худобой S-Крокодила. Кроме того, шрам и крюк делают мужчину еще более устрашающим. Рядом с ним Михоук идеально соответствует копии, исключая аккуратно выбритую растительность на лице и цвета. — Я хочу сразиться, — призывает S-Сокол, гордо задрав подбородок. Михоук на это только поднимает бровь. S-Сфинкс волнуется за исход. Он не сомневается в силе брата, но в борьбе мастерства против мастерства у него нет преимущества. — Ну что там? Что? Я тоже хочу посмотреть! — S-Геккон показывается, наваливаясь S-Соколу на плечи и толкая его дальше в помещение. — Они настоящие! — восклицает, словно это не было правдой и раньше. Но знать об оригиналах и встретить одного — разные вещи. — Ох, S-Крокодил, посмотри! — вслед за ним проскальзывает S-Фламинго, вытягивая за собой S-Крокодила. — S-Крокодил? — переспрашивает Крокодайл, но в хаосе прибывающих серафимов его никто не слышит. Только сам S-Крокодил смотрит на него с ощутимым восхищением. — Фу, S-Крокодил будет выглядеть так? Сейчас он мне нравится больше, — S-Змея выглянула из-за S-Сфинкса, прикрывая лицо ладонью и морщась, словно уловила мерзкий запах. — Кто вы все такие, черт возьми?! И почему так похожи на Шичибукаев?! — не выдержал Багги, обвинительно указывая пальцем на всех сразу. — S-Сфинкс, твой оригинал — истеричка. Ты, определенно, вышел лучше, — последовал незамедлительный ответ S-Ирбиса с рук S-Медведя. — Меня зовут S-Сокол. Я клон, созданный на основе нескольких факторов происхождения, включая твой, — как следует представился он. — Кроме S-Ирбиса, никто из серафимов не использует меч, но и он слишком молод, чтобы считаться достойным противником. Так что я хочу знать, сколько еще мне нужно работать. — Клон? Тебя прислало Правительство? — немного наклонил голову Михоук, все еще не меняясь в лице. — Мировое Правительство или Дозор не имеют над нами никакого контроля, — с таким же стоическим выражением отозвался S-Сокол. — Это личная прихоть. — Хорошо, — немного улыбнулся Михоук, сверкая глазами из-под шляпы. — Вызов принят. — S-Сфинкс, мы же вмешаемся, если все зайдет слишком далеко? — прошептал ему S-Акула, не отводя взгляда от трио оригиналов. — Конечно. Мы не можем допустить, чтобы он умер из-за бессмысленной драки, — так же тихо ответил S-Сфинкс. — Ну так вы тут подеретесь или мы на улицу пойдем? — S-Фламинго быстро научился разрушать особую атмосферу неуместными замечаниями. — Не терпится посмотреть! — Да! Да! — поддержал S-Геккон, следуя за ним из палатки. Не давая оригиналу выбора, S-Сокол развернулся и также вышел. — Можно подумать, что у Вегапанка совсем мозгов не осталось, раз он делает клонов даже из такого, — Крокодайл злобно покусывал сигарету, поднимаясь, чтобы лично оценить мощь S-Сокола. На его лбу проступила пульсирующая вена. — Технически, у Вегапанка действительно нет мозга, поскольку он отделил его от тела, — изложил S-Крокодил, бредя рядом, взмахивая крыльями, чтобы не отстать от широких шагов мужчины. — Я могу предположить, что клоны были необходимы, если Правительство планировало упразднить систему Шичибукай безболезненно, — монотонно рассуждал Михоук, оценивая каждого ребенка в соответствии с собственными стандартами. — Логично взять уже успешные варианты и сделать их еще лучше, в то же время склонить чашу сил в свою пользу. Но зачем использовать красноносого? Любой с уровнем развития выше трех лет может понять, что он безвольный слабак. S-Сфинкс оступился позади, не справившись с унижением и обидой, последовавшими за этими словами. Еще хуже стало, когда Крокодайл издал согласный смешок. Он не чувствовал себя таким беспомощным перед чужим суждением со времен Эггхеда. S-Сфинкс прекрасно знает, что самый слабый. Когда S-Ирбис окрепнет, даже с ним справиться он не сможет. Знает, что Сентомару никогда не любил его, а Вегапанки не хвалили, только искали положительные стороны. И, все же, он оставался серафимом, высшей формой человечества. 99% людей бессильны перед ним. Так почему же он чувствует себя пустым местом? S-Сфинкс в страхе прижимает руки к груди и крыльями обнимает плечи, ища утешения. Если так считают оригиналы, то и S-Сокол, и S-Крокодил однажды посмотрят на него с такими же насмешливостью и презрением? Разве слабая боевая мощь делает его настолько хуже? Должен ли он стараться стать сильнее? Должен ли драться, хотя ему не нравится? И что не так с его носом? Почему никто никогда не указывал, что с его носом что-то не так? — Не обращай внимания, — чья-то тяжелая рука похлопала его по плечу. S-Сфинкс оборачивается к Багги, встречаясь с пронизывающим и твердым взглядом. — Мы хороши в других вещах. Как обман, удача и Воля наблюдения. S-Сфинкс расслабляется, возвращаясь к своему нейтрально-позитивному отношению. Почему он вообще так зациклился на этом? Да, копии многое переняли от оригиналов, но это не значит, что они точно повторят их путь и отразят личность. Их истории начались по-разному, а судьбы свели их с другими людьми и привели в другие места. Даже S-Фламинго сказал, что они с легкостью могут закончить, как заклятые враги. — S-Сфинкс, поторопись! — кричит S-Змея, вернувшаяся за ним, заметив, что младший отстал. — Нельзя это пропустить, нужно собрать данные. — Иду! — S-Сфинкс не задумываясь хватает ее протянутую руку, как делал это много раз в полете. Наверное, он единственный, кто регулярно держит других за руку. Это приятно. S-Змея даже не жалуется, что он потный мальчишка. Столкновение S-Сокола и Соколиного Глаза похоже на стихийное бедствие. Это ожидаемый уровень разрушений и давления, но сердце S-Сфинкса все равно стучит слишком сильно, а дыхание замирает в самые напряженные моменты. Он почти понимает, почему Багги так кричит, и желание присоединиться крепчает. S-Сокол крайне эффективен, но в его владении мечом нет ни мастерства, ни изящества. Каждое движение рассчитано с машинной точностью, и только это защищает его от свирепости Михоука. По началу кажется, что их силы равны, но с каждой минутой оригинал все больше входил во вкус, наращивая давление в поисках отдачи или конца пружины. S-Сфинкс чувствовал, как его веселье растет прямо пропорционально безжалостности. Если бы S-Сокол не был таким крепким, ловким и быстрым, то давно проиграл. Серафимы молча или вслух поддерживали брата, более смелые наблюдали сверху, остальные расположились поодаль вместе с Багги, Крокодайлом и некоторыми неважными людьми, присоединившимися из-за поднявшегося шума. На Эггхед любая драка с подходящим противником радовала S-Сокола, но теперь от него не исходило особого восторга. Он все еще был увлечен и сосредоточен, однако это сильно отличается от того, к чему привык S-Сфинкс за эти недели, так что младший думает, что его старший брат не захочет оставаться в этом больше необходимого. Тем более, что его драгоценный меч не очень хорошо поживает. Возможно, им стоит найти хорошего мастера, пока не стало слишком поздно. — Я закончил, — заявляет S-Сокол посреди подготовки Михоука к следующей большой отаке, чем заставляет смутиться и уставиться даже его. — Мое оружие в ненадлежащем состоянии. Я собрал все необходимые данные для анализа, процедуры для интеграции навыков будут проведены индивидуально. Продолжение сессии я считаю нецелесообразным, — его отчет прозвучал механически, как это всегда было перед кураторами. — Чтож, хорошо, — с едва видимым недовольством согласился Соколиный Глаз, убирая меч. Было бы неприятно иметь дело с ищущим большего бывшим Шичибукаем. S-Сокол тоже так считал, судя по тому, как расслабилась его стойка при подтверждении. — Наконец-то! Можем мы заняться чем-то интересным сейчас? — надувшись, пожаловалась S-Змея. Все это время S-Сфинксу приходилось мириться с ее нарастающим раздражением. — Давайте продолжим игру. На острове мы сможем придумать цель получше, чем захват вороньего гнезда. — Сначала надо поесть. S-Сокол потратил много энергии, — не согласился S-Медведь, но девочка не очень расстроилась. — Я не хочу готовить сам. Все, что мы жарим и находим, не так вкусно, как еда на кораблях. Давайте заберем еду пиратов! — S-Фламинго не постеснялся высказать желание большинства, заработав бурную поддержку. — Нет! Никакие дети не будут наводить здесь беспорядки, какими бы сильными они ни были! — вдруг подал голос Багги, чья голова парила чуть выше макушки S-Сфинкса. — Я дам вам еды, если после этого вы уберетесь куда подальше. — Сделка, — переглянувшись, синхронно ответили серафимы. — Жутко, — поморщился он, сощурившись. Затем лицо его исказилось в явном отвращении. — Почему вы такие грязные? Когда вы последний раз мылись, маленькие дикари? — А надо? — не придал этому значения S-Геккон. S-Сфинксу впервые пришло в голову, что капсулы держали их не только сытыми и полными сил, но еще и чистыми. Из заложенных знаний войны, гигиена не была приоритетом. Условно они понимали, что должны избегать сильных загрязнений, но не прибегали к самоочистке. Багги страдальчески взвыл, а затем настойчиво стал подталкивать в сторону доков. На его корабле была ванная, пригодная для размещения нескольких человек, куда и завели стайку любопытных и нетерпеливых детей. Для девяти детей и взрослого все равно оказалось немного тесно, но они успешно разместились и приступили к делу. Первым делом Багги взялся за S-Сфинка, стерев с него слои грязи и приведя крылья в порядок. Пока мелкий мусор и выпавшие перья и не были убраны, а остальные не разглажены и выпрямлены, S-Сфинкс и не осознавал, насколько неудобно ему было. Заметив его удовольствие, остальные захотели как можно скорее повторить процедуры. Процесс очистки был не быстрым, особенно много внимания требовали крылья. Пока за одним ухаживали, остальные внимательно наблюдали и учились, тренируясь друг на друге. Багги без конца причитал, что нужно быть идиотом, чтобы дать кому-то конечности и не научить правильно обращаться с ними. Он также постоянно прикрикивал, чтобы они прекратили баловаться с мылом и бегать по мокрому. Его крикливость должна бы раздражать, но серафимы впервые столкнулись с тем, чтобы о них кто-то позаботился без какой-либо явной выгоды, так что они были больше озадачены его отношением. По окончании серафимам вернули их слегка влажную, но чистую и приятно пахнущую одежду. S-Змея расстроенно держала перед собой свое поблекшее до почти полной белизны платье. S-Сфинкс понимал ее разочарование, ему и самому хотелось носить что-то, кроме белого и черного. Он обратился взглядом к своему оригиналу, который наносил яркий грим, игнорируя их всех. Вряд ли у пиратов есть запасы детской одежды, которую можно пожертвовать, но у них вполне может быть краска для разных нужд. — Багги, у тебя есть краска? — спросил S-Сфинкс, решив, что нет времени лучше, чем сейчас. — Это «капитан Багги» для вас, маленькие паршивцы, — проворчал мужчина, сузив глаза на свое отражение. — Зачем вам краска? — S-Змее не нравится белое платье, а я хочу волосы, как у тебя. Багги посмотрел на него пустым взглядом, словно разгадывал какую-то головоломку. Он делал такое лицо каждый раз, как замечал номерные татуировки на телах серафимах или прикасался к участкам, где плоть заменяли сосуды с зеленой кровью. S-Сфинкс не может разобраться в чувствах, которые оригинал так хорошо скрывает. — Отлично, — согласился он, тяжело вздохнув. Они потратили еще больше времени на то, чтобы замочить и высушить одежду снова. Не только S-Змея захотела перекрасить одежду в малиновый. S-Акула пожелтил кэйгоки и неровно разрисовал оранжевым. S-Геккон предпочел темно-фиолетовую футболку. S-Фламинго теперь красовался розовыми шортами. А S-Сфинкс забрызгал собственную футболку красным и синим. Кроме того, пока он ждал, чтобы краска зафиксировалась на волосах, Багги нарисовал S-Крокодилу шрам в точности соответствующий Крокодайлу и сделал легкий макияж S-Змее. Было бы ложью сказать, что после такого каждый из них не был немного перевозбужден от восторга. — Это не стойкая краска, так что через пару недель она выцветет, — предупредил Багги, высушивая ныне голубые волосы S-Сфинкса. Серафим кивал, с трудом обращая внимание, полностью захваченный наблюдением за тем, как в отражении переливаются его пряди. Когда оригинал закончил, остальные взволнованно трогали голову S-Сфинкса, превратив прическу в гнездо. Это все равно было хорошо. Когда они отправились есть, уже вечерело, но суета в Кросс Гильдии только начала нарастать. Большинство людей испытывало радость и восхищение при виде Багги, но S-Сфинка путали его страх и беспокойство в ответ. Наверное, он не хочет их разочаровать, решил серафим, глядя, как оригинал рисует себя перед подчиненными больше, чем есть на самом деле. В любом случае, Багги привел их в то же место, где Крокодайл и Михоук составляли планы в начале дня, и они все еще были там. Шичибукаи вопросительно взглянули на клоуна, но в остальном предоставили им место. Серафимы же и вовсе не уделили им внимания, больше заинтересованные столом, набитым вкусно пахнущими блюдами. — Разве вы, дикари, не можете есть столовыми приборами? — снова возмутился их действиями Багги, скрестив руки, стоя над их группой. — На Эггхед нам не предоставлялась твердая пища, поэтому подобными навыками мы не обладаем, — ответил S-Сокол, самозабвенно облизывая пальцы от соуса. Михоук, наблюдающий за этим краем глаза, напрягся от возмущения. — Все питательные вещества предоставляли зарядные капсулы. — Агх, ладно! Смотрите сюда, негодяи! Покажу только раз, — заскрипел зубами Багги, усаживаясь между S-Ирбисом и S-Акулой. Его демонстрация действительно оказалась быстрой, после чего пират покинул комнату, причитая, что у него тоже есть работа. Серафимы потратили немного времени, совершенствуя новое умение, пока S-Фламинго не придумал использовать столовые ножи в качестве маленьких сабель и не начал игривую драку с S-Ирбисом и S-Гекконом. Он пытался втянуть и S-Крокодила, но тот только раздраженно отступал, пока и вовсе не отступил ближе к своему оригиналу. Оказавшись в относительной безопасности от выходки брата, S-Крокодил решил оценить, что вызывает такие трудности у бывших Шичибукаев, раз они застряли так надолго. — Почему бы не спросить у оригинала S-Сфинкса? Он может что-нибудь придумать, — предложил S-Крокодил, уловив только самую суть. Сбор информации никогда не был приоритетом для серафимов, поэтому не все справляются одинаково хорошо. Он сам считает, что наравне с S-Фламинго сразу за S-Сфинксом. — Разве этот идиот способен на что-то, кроме вешания лапши на уши идиотам и тряски за свою шкуру? — Крокодайл посмотрел на свою копию, словно тот вышел из ума. Михоук согласно хмыкнул, потягивая вино. — S-Сфинкс очень хорошо собирает данные и принимает оптимальные решения, — S-Крокодил неосознанно распушил крылья, защищая брата от злых языков. — Серафимы перенимают очень многое от оригиналов через фактор происхождения, наши личности и умения во многом основываются на ваших. Если бы оригинал S-Сфинкса не обладал подходящими умениями, то и сам S-Сфинкс ничего бы не представлял из себя. Однако, он оказался единственным из нас, кто смог обойти программу, регулирующую наши сознание и поведение, и уничтожить чипы контроля. — Ты довольно высокого мнения о нем, — нахмурился Крокодайл, потирая крюк. — Это естественно, — отразил действие S-Крокодил, обхватывая запястье, где у оригинала заканчивалась рука, а у него самого находился сосуд с зеленой кровью. — S-Сфинкс думает не о том же, что и мы, но он не думает неправильно. Серафимы созданы для войны и исполнения приказов, и все же мы пришли в этот мир с желаниями и эмоциями, которые Вегапанк отбирал. Не цепляйся S-Сфинкс за свой страх, нас бы тут не было. Крокодайл все еще не выглядел убежденным, но и спорить больше не пытался. S-Крокодил вернулся к остальным, начавшим стаскивать в угол невостребованные подушки, чтобы устроиться на ночь. Твердость пола никогда не смущала серафимов, им комфортнее находиться всем вместе, чем по-отдельности в кроватях и гамаках. Сбиваясь в кучу и пытаясь укрыть друг друга, со стороны они выглядели, как большая куча перьев. S-Сфинкс широко зевнул, когда тень чьего-то крыла перекрыла искусственный свет. Завтра они уйдут, количество шума и людей раздражало их чувства сильнее, чем кто-либо был готов признать. Но перед этим обязательно еще раз отведают замечательно приготовленной еды. Утром Багги появился снова с едой и некоторыми своими подчиненными, беззастенчиво обсуждающими серафимов и Вегапанка сидя за соседним столом. Сами дети были больше погружены в спор, в какую сторону стоит двигаться и как туда добираться. S-Фламинго нарочито громко снова предложил ограбить пиратов и забрать один из кораблей, просто чтобы добиться реакции Багги. Он не прогадал, оригинал вновь разразился возмущенной тирадой об их неблагодарности. S-Ирбис не упустил момент и принялся торговаться. В итоге сошлись на том, что Багги отдаст им люгер при условии, что серафимы помогут ему, если им случится пересечься не при лучших обстоятельствах. — Кстати говоря, я так и не понял, зачем вы добавляете «S-» перед своими именами, — спросил Багги, пока дети загружали на борт небольшие запасы, которые им подарили. — Это тоже часть наших имен, — непонятливо склонил голову S-Сфинкс. Ему никогда даже не приходила мысль, что это может быть не так. На Эггхед к ним всегда обращались с «S-». — А что? — Просто это звучит, как наименование моделей каких-то машин, — возвел глаза к небу оригинал. — Вас вообще устраивают имена, которые дал Вегапанк? — Не знаю. Это просто имена. Разве это важно? — пожал плечами S-Сфинкс. — Наверное, нет, — Багги развернулся и быстрым шагом направился к Кросс Гильдии. — Не наживайте себе неприятностей! И не смейте тащить их ко мне! — крикнул он напоследок. Серафимы вновь отправились в путь, не зная, что будет дальше, но их это полностью устраивало. Не каждый знает, чего хочет от жизни. Иногда достаточно плыть по течению, пока это не приведет тебя к чему-то большему. Пока они хотели посмотреть на мир, уйти от хватки Вегапанка и Мирового Правительства и понять, есть ли где-то для них место. Двух недель недостаточно, чтобы дать им представление о жизни и наставить на индивидуальные пути. Возможно, на это уйдут годы. А пока серафимы продолжат учиться выражать себя. В этот раз у них есть книги и ден ден муши в качестве питомца. Они пробуют читать, вслух зачитывая те части, которые понравились больше всего. Для каждого это оказывается что-то свое. Также учатся заботиться о другом существе, требующем внимания и осторожности. Серафимы учатся и играм в карты, в шахматы, шашки, нарды, сеги, которые оказались на люгере. На самом деле, они не знают никаких правил и просто придумывают свои собственные. Тем не менее, это занимает их все время, пока кораблик дрейфует в океане. Дети редко корректируют курс, у них даже нет лог поса, но волнения по поводу припасов не возникает. Они успешно рыбачат и ловят морских птиц, а если им надоест, то можно просто долететь до острова своим ходом. Уединение слишком комфортно, чтобы куда-то спешить. S-Сфинксу нравится наблюдать за собратьями так же сильно, как и учавствовать в их задумках. Днем между ними никогда не бывает тихо. Споры, крики, смех раздаются без остановки, кто-то дерется или гоняется за кем-то. Они учат S-Ирбиса ловить потоки воздуха, но никогда не оставляют в небе одного. Сам S-Сфинкс уже нарастил больше выносливости, чем в день побега, поэтому пытается учиться выполнять трюки вместе со старшими. Он все еще часто падает, но кто-то всегда ловит. Иногда мысль, что у обычных людей нет крыльев, что они отрезаны от неба, настигает S-Сфинкса, и тогда он становится искренне благодарен за то, кем родился. Хотя на люгере нет ванной, чтобы полноценно поддерживать чистоту, серафимы нашли много удовольствия в уходе за крыльями друг друга. Они регулярно чистят и расправляют перья, садясь в круг. Это занятие делает их настолько близкими, насколько вообще возможно. То, как их сильные, смертоносные руки, нежно прикасаются, убирая мусор и попровляя неровные ряды, посылая мурашки по спине, показывает, как сильно они заботятся друг о друге. Они так далеко ушли от жизни на Эггхед, когда одного необдуманного приказа было бы достаточно, чтобы бездумно перебить друг друга. S-Змея и S-Сфинкс тренируются друг на друге наносить макияж. В одни дни получается лучше, чем в другие. Бывает, что другие разрешают тренироваться на них во время игры в салон красоты. В игре про русалок и рыболюдей главным становится S-Акула. В больнице всем руководит S-Ирбис. S-Медведь берет бразды правления, если они революционеры, освобождающие рабов. Серафимы все еще ищут свое место и роли, в которые готовы вписаться, которые готовы взять на себя. Одним лидерство дается легче, чем другим. Одни жаждут этого больше, чем другие. Только когда запасы питьевой воды, которая им нужна в меньших количествах, начинают иссякать, дети решают причалить к острову. Это туристический летний остров с вулканом. Они причаливают в стороне от большого портового города, избегая базы Морского Дозора. Не самое безопасное место для сбежавших правительственных экспериментов, но риск не настолько велик, чтобы заставить их бежать. Банальная маскировка легко решит проблему, тем более, что только крылья не дают затеряться среди туристов. S-Сфинкс берет с собой S-Акулу и S-Крокодила, поскольку они меньше всего похожи на свои оригиналы. S-Ирбис отделяет им крылья на время. Не самое приятное чувство, поэтому трио спешит закончить дела поскорее. S-Сфинкс обчищает нескольких туристов с помощью способности зеленой крови. Серафимы почти не прибегают к ним, чтобы иметь козырь в рукаве перед несведущими противниками. Затем трио покупает рюкзак по размеру для каждого. Наконец, приобретают плащи, шляпы, резинки и очки, чтобы скрыть самые узнаваемые черты. S-Сфинксу и самому приходится надеть шапку побольше, поскольку голубые волосы в сочетании с красным носом слишком сильно роднят его с Багги. S-Сфинкс подумывал взять и краску для волос, но не уверен, что кто-то захочет воспользоваться ею. На люгере они проделывают в рюкзаках дыры, чтобы вместить в них крылья. S-Медведю вместо рюкзака достается плащ, поскольку он старше и его легко спутать с Кумой, даже беря во внимание другой цвет кожи и волос. S-Ирбис и S-Сокол неохотно соглашаются оставить на корабле пятнистую шапку и меч, связывающие их с оригиналами. S-Сокол к тому же получает темные очки, чтобы скрыть соколиный взгляд. S-Фламинго, наоборот, очки снимают и дают кепку. S-Змея получает соломенную шляпу с широкими полями, ее волосы собираются в два боковых кривоватых хвоста, чтобы наделить большей невинностью, а не роковой красотой оригинала. S-Геккону повязывают бондану на голову, пряча характерные рожки. Напоследок, перевязывают места, где видна зеленая кровь и заклеивают пластырями татуировки. Наконец, они готовы исследовать. Остров Секон — один из немногих в Новом Мире, находящихся под защитой Дозора, а не Йонко, поэтому пиратов здесь меньше, и ведут они себя тише. Сироты — это также не новость, никто не уделяет стайке детей второго взгляда. В любом случае, и местные жители, и туристы слишком заняты, чтобы отвлечься от собственных забот, а солдатов серафимы избегают всеми силами. Это не то чтобы сложно. Казанонсен переполнен, особенно возле достопримечательностей и на торговых улицах и площадях. S-Ирбис и S-Сфинкс пользуются общей отвлеченностью, чтобы обчистить еще несколько карманов. Удивительно, насколько беспечны люди в столь опасном море. Как бы сильно их ни манили горячие источники, все они общественные, и нет возможности посетить хоть один бассейн, не раскрывая себя. Но серафимы находят способ побаловать себя иначе, пробуя всевозможную уличную еду и удивляясь артистам, выступающим на каждой широкой улице. К вечеру музыка льется из каждого закоулка, внешние фасады зданий освящают разноцветные гирлянды, кто-то запускает фейерверк над водой. Дети заканчивают день, сидя на крыше с дюжиной ведерок с мороженым разных вкусов. Когда город начинает затихать, они снимают номер в гостинице, чтобы воспользоваться ванной, и занимаются чисткой друг друга почти до рассвета. S-Сфинкс просыпается из-за эмоциональной встряски, распространяющейся по острову стремительными темпами. В замешательстве он оставляет сиблингов, чтобы открыть окно, сразу определяя источник проблемы. Стая чаек парит над городом со стопками газет, готовые спикировать к любому, кто поднимет к небу монету. S-Сфинкс следует примеру горожан, получая свой экземпляр News Co. При раскрытии газеты, между страниц проскальзывают новенькие награды, а на первой странице огромными буквами напечатано: «ПАДЕНИЕ ЦАРЯ ЗВЕРЕЙ И БОЛЬШОЙ МАМОЧКИ! НОВЫЕ ЙОНКО У ВЛАСТИ!». Невольно S-Сфинкс позволил программе перехватить его беспокойство и отправить сигнал по связи, отчего все моментально подняли головы в боевой готовности, словно и не спали. Программа тесно связана с их телом и мозгом, а потому меняется вместе с ними, становясь сложнее и подстраиваясь под новые условия. Первые дни она без конца выдавала инструкции и рекомендации на каждое слово и действие, но с течением времени уменьшила вмешательство в жизни серафимов до такого уровня, что перестает действовать, пока это не нужно им самим или не вызвано предчувствием опасности. Иногда случается и такое, что программа посылает сигнал тревоги просто из-за того, что кто-то испытывает всплеск эмоций. — Что случилось? — S-Сокол первый подходит, начиная читать новости через плечо S-Сфинкса. Его шок также находит отражение в программе, побуждая остальных поскорее выяснить, в чем дело. — Разве оригиналов S-Сокола и S-Крокодила не разозлило бы, что оригинала S-Сфинкса назвали из боссом и назначили Йонко? — уточнил очевидное S-Геккон. — Конечно, они будут злы. А оригинал S-Сфинкса напуган до чертиков, — хмыкнул S-Фламинго, передавая газету дальше. — Хорошо, что нас это не касается. После Вано один из этих новичков точно окажется на Эггхед. Не хотелось бы с ними сражаться. Особенно с оригиналом S-Ирбиса, — с облегчением вздохнул S-Медведь. — Учитывая, насколько свежие новости, они все еще могут быть в Вано, восстанавливать свои силы. Так что мы не столкнемся с ними, если не подойдем к ближайшим оттуда островам, — рассудил S-Акула. — А я бы хотел увидеть свой оригинал, — заявил S-Ирбис, разглядывая листовку Трафальгара Ло. — Любопытно, насколько мы похожи и отличаемся. — Оригиналам мы тоже любопытны, — поддержала S-Змея. — А даже если они нападут, вместе нам не составит труда победить. Они представляют угрозу только в схватке один на один. — И что? Мы пойдем искать его или просто понадеемся встретить по пути? — S-Крокодил, как и остальные, был готов следовать сиюминутным желаниям собратьев. — Мне кажется, что нам не стоит оставаться в Новом Мире, — вдруг вмешался S-Сфинкс, стоя на балконе и наблюдая за стремительно ухудшающейся погодой. — Нам нужно вообще избегать Гранд Лайн, пока не закончатся волнения, связанные с пиратами и революционной армией. Из-за них Морской Дозор и Сайфер Пол постоянно активны, что мешает нам оставаться незаметными. Кроме того, сильным агентам и морпехам понадобится больше времени, чтобы добраться до нас в синих морях, — он обернулся, неуверенно глядя. — Я не пойду один, если вы не хотите. Просто так было бы безопасней. — Я не против. Все равно мой оригинал в тюрьме. Я могу немного подождать, — согласился S-Фламинго, не долго думая. — А я даже не знаю, жив ли мой оригинал еще, — хихикнул S-Геккон. Один за другим серафимы согласились, позволяя S-Сфинксу вздохнуть с облегчением. Он любил своих сиблингов, но совсем не хотел подвергать себя и их опасности из-за быстротечных желаний. S-Крокодил и S-Сокол достали карту Гранд Лайн, после чего дети начали думать, как лучше поступить. Однозначно, они не сунулись бы в Мариджо. В то же время, у них нет ни возможности, ни навыков добраться до острова рыболюдей. Их единственными вариантами стали: проникнуть на чужой корабль и надеяться, что он не будет уничтожен подводным течением, и попробовать пересечь Калм Белт и надеяться, что их не съедят морские короли. Как бы плохо это ни звучало, второй вариант оказался надежнее. Оставалось выбрать, хотят ли они в Вест Блю или в Норт Блю. Норт Блю оказалось ближе, так что остановились на нем. — Люди в порту паникуют, — говорит S-Сфинкс, прислушиваясь к нарастающему шуму в городе. Погода не собиралась успокаиваться в ближайшее время, поэтому они были вынуждены пережидать в номере. — Уровень воды поднимается и быстро. Вокзал скоро затопит, морепоезд уйдет под воду. — Безопасно ли нам оставаться на острове? — S-Ирбис прислоняется к нему, словно пытается услышать то же, что и S-Сфинкс. — Зависит от того, как сильно вода поднимется, — ответил S-Акула. — Но даже метра будет достаточно, чтобы затопить многие прибрежные города, если это повсеместное явление. — Неужели в море будет безопаснее, чем на суше? — вздохнул S-Медведь. — Знает ли Вегапанк, почему это происходит? — Какая разница, знает ли он? — недовольно хмыкнул S-Фламинго. — Держу пари, что знал, но никому не сказал. И теперь целая куча людей потеряет имущество и жизни из-за отсутствия предупреждения. — Он даже ничего не почувствует, — согласно пробурчал S-Геккон. — Его голова слишком забита идеями, чтобы испытывать вину за бездействие или раскаяние за проступки. Будь в нем хоть что-то хорошее, он бы не создавал нас свободными, чтобы эту свободу отобрать. — Давайте не будем о нем. Настроение портится, — попросила S-Змея, обнимая колени и кладя на них голову. — И так понятно, что мы никогда не простим его. — Думаете, нам стоит убить его, чтобы быть в безопасности? — предложил S-Крокодил. Серафимы замолчали, варясь в коллективном желании возмездия. Все они пострадали, всем им больно от того, чего их лишали и что заставляли делать. Они обижены и злы, но, в то же время, Вегапанк их создал, дал жизнь, которую дети сами вырвали для себя. Которую S-Сфинкс открыл для них. Серафимы не знают, должны ли они желать ученому смерти или отвернуться и никогда не думать об этом. Должны ли они забыть бесчеловечность и бесхребетность человека, продавшего всего себя Мировому Правительству? Они не развивают эту тему, вместо этого решая пойти проверить, не затопило ли люгер. На их счастье, все были слишком отвлечены бедствием в порту, чтобы обращать внимание на смуглых беловолосых детей. Было слишком ветрено, чтобы надевать капюшоны и шляпы. К несчастью же, кораблик уже наполовину погрузился в воду и все небольшое имущество, подаренное им Багги, было потеряно. Серафимы только пожали плечами. Легко пришло — легко ушло. Они получат новые вещи в новом месте. Вытащили только шапку S-Ирбиса и меч S-Сокола. В гостиницу решили уже не возвращаться, а достать еды и дождаться улучшения погоды. Снова не повезло, шторм более-менее успокоился только к вечеру, но не собирался заканчиваться. S-Сфинкс начал подозревать, что дальше они будут только расплачиваться за всю прежнюю удачу. Но серафимы все же решили лететь, поднявшись так высоко, чтобы не переохладиться и не задохнуться. Взяли курс на Эльбаф, как самый ближний к Калм Белт и баз Дозора рядом. Там они отдохнут и начнут перелет через пояс спокойствия.